Глава 27.

Когда машина остановилась у подъезда, я заметил, как Оксана напряглась. Её обычно такой уверенный взгляд стал очень настороженным.

Она медленно поворачивается ко мне, и я прямо на физическом уровне чувствую, как между нами нарастает напряжение.

– А… мы куда приехали? – в голосе слышится открытое недоумение и… какая-то тревога.

– К моей маме.

Оксана молчит, но вижу, как её взгляд скользит по фасаду дома. Брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она явно разочарована, и, кажется, картина, которую она видит, её явно не радует.

– А я думала, что она живёт в каком-то отдельном доме, с лужайкой там, и прочими атрибутами закрытого посёлка… – наконец-то произносит Оксана, и в её голосе слышатся нескрываемые нотки разочарования. – А здесь… квартира всего лишь?

– Квартира в центре города. Отличный район. Что не так, не понял?

Да, это не огромный особняк с колоннами, как у её родителей, вероятно, но квартиры в таких домах стоят достаточно дорого.

Оксанин взгляд говорил сам за себя. Она явно ожидала чего-то большего, но большего не было.

На самом деле, если бы моя мать не выпендривалась перед Линой все эти десять лет, не желая признавать свои ошибки в отношениях с невесткой, возможно, она жила бы ещё лучше, чем живёт сейчас. Но эта квартира, при условии таких отношений с Линой и то прекрасно. Ведь могло быть и хуже: она могла так и остаться в своей старой панельной двушке на окраине города.

– Моя мама непритязательна, – пытаюсь сгладить ситуацию и шутить, хотя понимаю, что это звучит теперь как оправдание теперь.

– Богатые люди выбирают лучшее, Аркаш, – Оксана говорит это с раздражением. – Дело не в том, притязательна она или нет. Что происходит? – а теперь голос становится чуть резче.

Мне везёт, есть возможность не оправдываться, потому что звонит телефон.

– Пойдём, – показываю на входящий от матери. – Она нас уже ждёт.

На пороге в квартиру Оксана стоит растерянная, но с гордо поднятой головой. Сдержанно кивает на приветствие, когда мама, оценив её взглядом, улыбается широко. Маме нравится то, что она видит, понимаю без слов.

– Рада принимать вас в моём доме, – высокомерно, по старой привычке разговаривает с ней мама, забывая, что не терпеливая Лина перед ней стоит, а совершенно другая девушка.

А Оксана на самом деле совершенно другая. Она не выбирает слов в порыве гнева при ссорах, она не переживает, что может обидеть меня. Она вообще, на мой взгляд, ни о чём не беспокоится напрасно.

– Давайте поужинаем, – приглашает в комнату.

Оксана идёт по коридору в комнату, я иду рядом и наблюдаю за ней. Её взгляд скользит по стенам, мебели, деталям интерьера. Несмотря на то что в ремонт здесь вложено несколько миллионов, полагаю, для Оксаны здесь всё не её уровня.

Она старается сохранять нейтральное выражение лица при условии того, что видит, но не заметить лёгкую тень разочарования, мелькнувшую в её глазах невозможно.

– Присаживайтесь, – говорит нам мама, указывая на диван. Её голос звучит строго, как она привыкла общаться со всеми.

Расположились, молчим.

– Ну, – продолжает, глядя на Оксану, – расскажите о себе. Как вы познакомились, как получилось, что вы с Аркадием… вместе? Вы сами были замужем? Дети?

Оксана замирает на мгновение. Её взгляд пляшет по мне, а потом обратно возвращается к маме. Кажется, ей не нравится этот допрос, в её глазах читается явное недовольство.

– А это что, обязательно? – намекает открыто моей матери, о том что её поведение не очень тактично. – Мне казалось, что вы пригласили нас на ужин, а не на допрос.

– Нет, но… – мама теперь растерянно хлопает глазами. – Просто мне хотелось бы узнать вас получше.

– Это подождёт, – фыркает моя любимая.

Мама сначала ошарашенно смотрит на меня, потом опускает глаза, и я понимаю – она сердится. Привычный жест постукивания пальцами по столу говорит мне, что она пытается сдержать раздражение и возмущение. Но Оксане, кажется, совершенно всё равно. Я понял, её вообще не волнует, какое впечатление она производит на маму. Зачем тогда хотела познакомиться? Не понимаю!

Я последнее время вообще поймал себя на мысли, что Оксана ведёт себя по-разному с людьми. Если перед ней человек с положением, с деньгами, с влиянием, она превращается в саму любезность. С такими она может часами говорить о чём угодно, шутить, смеяться, очаровывать.

Но если перед ней оказывается кто-то «простой», типа официанта, водителя, продавца в магазине, её поведение меняется мгновенно. Взгляд становится другим, голос тоже, а в её манерах появляется высокомерие.

Меня при наших первых встречах, она причислила к первым, а мою маму, похоже, как я догадываюсь, ко вторым.

Разговор не складывается, ужинаем больше молча. Оксана продолжает рассматривать комнату, цепляясь глазами за предметы.

– Вы не собираете антиквариат? – обращается к маме.

– Это слишком дорого. Зачем он мне. Я лучше куда-нибудь отдохнуть съезжу.

– А разве не хватает денег и на то и на другое? Можно всё совместить.

Мама поворачивает ко мне лицо, видимо, не понимая, на что намекает Оксана.

Чувствую, что надо уходить, иначе каждая из них может ляпнуть что-то ненужное для меня. Теперь понимаю, какой я идиот, что уступил им, согласившись на эту встречу.

– Аркадий, зайди ко мне на кухню, – зовёт меня мать, и в её голосе слышатся настойчивые нотки. Она уже разворачивается и идёт в сторону кухни, будто даже не сомневается, что я последую за ней.

Бросаю взгляд на Оксану, сомневаясь, оставлять ли её одну здесь, но вижу, что она опять в телефоне, и иду за ней.

На душе какое-то неприятное предчувствие грядущего апокалипсиса в ближайшее время.

– Мам, зачем ты к ней с расспросами полезла? – начинаю первый, как только переступаю порог кухни. Голос звучит чуть резче, чем я планировал, но я действительно не понимаю, зачем мать лезет к Оксане с какими-то вопросами. – Не все это любят! Тебе самой понравилось, если бы к тебе при первой встрече с такими вопросами полезли?

Но мать, кажется, даже не слышит моих слов. Она стоит у стола, скрестив руки на груди, и её лицо выражает явное недовольство.

– Ты не перевёл мне на карточку денег на оплату уборки квартиры, – вдруг говорит она, резко перебивая меня.

– Давай потом об этом, я же всё объяснил!

– Нет, я толком так ничего и не поняла! Это такая мелочь для тебя, но ты даже это сделать отказываешься! По телефону ты говорить не хочешь причины, мои предположения, что ты теперь нищий отвергаешь, значит, мне нужны деньги.

– Я не смогу пока платить за твою помощницу. И у тебя, кстати, в конце концов, есть руки. Убери за собой сама.

– У меня артрит, смею тебе напомнить! – продолжает злиться. – Я не могу даже в руках тряпку держать и выжимать!

– Сейчас есть швабры, которые выжимают воду автоматически, – пытаюсь предложить компромисс, хотя понимаю, что это не решит проблему. – Я куплю тебе такую.

– Вот и будешь тогда мыть ей сам, – с сарказмом бросает мать. – А не сможешь сам, считая, что это не мужское дело, значит, пусть мне моет полы твоя любовница! – добавляет довольно зло.

Ссориться не хочу, время она выбрала не самое подходящее, но прежде чем я успеваю что-то ответить, слышу голос за спиной.

– Извиняюсь, конечно, но что я у вас тут должна мыть? – раздаётся удивлённый и одновременно возмущённый голос Оксаны.

Оборачиваюсь и вижу её, стоящую в дверях кухни. Она смотрит на нас с матерью, и в её глазах читается открытое недоумение.

Я даже не заметил, как она зашла. Видимо, услышала наш разговор и решила вмешаться.

Мать молчит, но её взгляд говорит сам за себя. Она тоже не ожидала, что Оксана услышит её слова. А я теперь в бешенстве, потому что она всегда своим поганым языком ломала любые отношения, неважно, с кем они были.

А здесь, ей и ломать будет нечего, потому что при таком раскладе никаких тёплых отношений между ними уже точно не будет.