Глава 28.

Мы с мамой поворачиваемся на её голос.

Оксана стоит на входе в кухню, она смотрит сейчас только на меня, и в её взгляде немой вопрос, мол, о чём она?!

Мой внутренний голос вопит, что нужно срочно что-то делать, чтобы избежать катастрофы.

Чай, который мама только что налила, нужно срочно отменять и уезжать отсюда. Сейчас же!

– Аркаш, что я у вас тут должна мыть? – повторяет вопрос.

– Ничего! – хватаю Оксану за руку и начинаю тянуть её к выходу. Она сопротивляется, хочет спросить что-то маму, но я более настойчив.

– Аркаш, что происходит?

Пока я соображаю, что ответить, мама следует за нами и вставляет свои пять копеек.

– У нас с сыном… традиция, – начинает, но мне лучше бы, чтобы мама промолчала. – Сын очень мне помогал финансово, пока жил в той семье. А сейчас, после того как он ушёл из неё, и у него появились финансовые трудности, я предложила ему самому принять участие в уборке.

– Ясно, – и её голос звучал холодно как лёд. – Не припомню у себя знакомых мужчин – миллионеров, моющих полы. Это просто… атас какой-то!

Её слова ударяют меня, словно рукой по лицу пощёчиной. Всё, совершенно точно нужно уезжать.

– Верно. Это не мужское дело! – подхватывает мать. – И я предложила ему, чтобы вы помогли мне, если захотите вдруг его поддержать. В семье ведь это нормально, когда все друг друга поддерживают?

– Да? И как я должна его поддержать? Помыть в вашем доме полы?

– Ну зачем же? Это я так, ляпнула в злости на сына, – любезничает теперь с ней. – А вы можете… например, пока оплатить работу моей помощницы на несколько месяцев.

– Аркаш, погоди, и всё-таки, я не поняла: какие у тебя трудности? – Оксана смотрит на меня растерянно, с вопросом в глазах, совершенно не обращая внимание на мою мать и её сладкие речи о поддержке друг друга.

– Оксана, никаких, – злюсь на мать. Язык - помело! – У меня всё нормально. Дома поговорим. Мама просто не так всё поняла… – улыбаюсь с натяжкой.

Замечаю, что моя мать хочет сказать ещё что-то дальше, но я уже не слушаю её, хватаю шубу Оксаны, накидываю ей на плечи и практически выталкиваю из отчего дома.

— Нет, погоди, куда ты так торопишься? — Оксана быстро перебирает каблуками, пытаясь поспевать за мной, пока я буквально тащу её к машине. Её голос звучит крайне настойчиво, она явно не собирается просто так отпустить эту тему. – А что она говорила про какие-то там трудности? Стой! – её голос вдруг дошёл до визга, и в тишине подъезда это звучит особенно громко. Она останавливается, вырывает свою руку из моей и смотрит требовательно. – Говори! Иначе… ты поедешь ночевать в гостиницу!

– Ладно! – рявкаю я в ответ, сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик по её примеру. – Успокойся только! Я не хотел тебя расстраивать, но…

– Но… Но что? Говори уже!

Что сказать, не знаю, не продумал и не придумал, но отступать теперь некуда. Оксана не отстанет, пока не получит ответ.

– Речь про деньги. Я не смог договориться о деньгах со своей женой во время расторжения брака.

Оксана замирает, её брови взлетают вверх в удивлении. Догадываюсь, она явно не ожидала такого поворота. Возможно, догадывалась, но не хотела сама в это верить и ждала признания от меня.

– А что там, собственно, договариваться? – Теперь её голос звучит резко. – По закону половина твоя? Твоя! – она сама задаёт вопрос, и сама же на него отвечает, как будто это всё очевидно. Так-то оно, так, но она не знает нюансов. – И как тут можно не смочь? Стукни кулаком по столу, если она чем-то недовольна, в суде реши вопрос. Где твой хребет, характер?! Она что, диктует тебе условия? Не совсем понимаю, – её вопросы сыпятся, я даже не успеваю отвечать. – Ты генеральный директор, всё должно принадлежать тебе. Дай ей какую-то часть денег, и пусть идёт восвояси. В чём проблема?

Ну, естественно, она говорит это и у неё просто. Только в реалии всё по-другому.

Понимаю в этот момент: где-то, что-то с Оксаной я не рассчитал. Поведение её, как только заходит речь о моих деньгах, меняется кардинально!

– Там не всё так просто, как тебе кажется со стороны, – начинаю выкручиваться, подбирать нужные слова. – Это не только вопрос денег. Там есть… другие обстоятельства.

– Какие ещё обстоятельства? – она не отступает, упрямая. – Аркаш, говори прямо!

Кажется, ещё немного, и всё, что я так тщательно скрывал, выплывет наружу.

– Ладно, но только обещай, что не будешь делать поспешных выводов. Это… сложно.

– Погоди, – опять прерывает. Голос с озадаченного переходит в агрессивный. – А может ты решил сыграть доброго супруга, самаритянина, который оставит своей бывшей жене всё?! – Оксана в бешенстве от своего умозаключения.

– Оксан, мы что, в подъезде на эту тему будем разговаривать?

Выходим на улицу, открываю для неё дверь машины, и она садится на пассажирское сиденье, находясь в жутком напряжении. Это очень заметно.

Пока мы едем, мысли крутятся в моей голове как карусель, не позволяя мне остановиться на одной и выбрать лучшую.

Как признаться ей: по сравнению с тем, что у меня было раньше, теперь у меня мало что осталось? Как рассказать, что я потерял почти всё, и теперь начинаю с нуля?

Я украдкой смотрю на неё. Она смотрит в окно, вообще не обращая внимания на меня. Я не знаю, о чём она думает сейчас, и это пугает меня больше всего.

Припарковываюсь у подъезда её дома, поворачиваюсь к ней.

– Аркаш, я не хочу ссориться, но ты ведёшь себя после того, как ушёл от жены совершенно странно. У тебя было столько планов, но… теперь тишина. Ты хочешь от меня денег на нашу идею, но сам… Скажи мне честно, ты после развода с деньгами или нет?! Мне начинает казаться, что ты что-то от меня скрываешь. А иногда я ловлю себя на мысли: не оставила ли тебя твоя жена с голой задницей? – она говорит неожиданно с каким-то придыханием, возмущением и… страхом.

Вместо прямого ответа беру её лицо в свои руки и всматриваюсь в глаза.

Она опускает их, не желая смотреть на меня в ответ.

Целую её щёки, лицо, губы, желая, чтобы она расслабилась, но она также напряжена.

– Аркаш, милый, – её голос звучит теперь очень тихо, убирает от меня лицо, не позволяя больше её целовать. – Скажи мне правду: ты теперь нищий?

– Я бы сказал, что у меня трудности, – выбираю слова с осторожностью. – Но они временные. Я, Оксан, хотел, чтобы ты меня поддержала в трудный период. Как, сможешь?

Она молчит, а затем начинает медленно качать отрицательно головой.

– Или с деньгами ты, или никак, – говорит мне, и её голос звучит довольно решительно. – Поговори с женой, чтоб отдавала половину. Если ты не поговоришь, поговорю я!

– А вот этого точно не надо! – резко обрываю её. – Она с тобой даже разговаривать не станет! И будет права! Это наши дела! Не лезь!

Оксана явно не ожидала такой реакции от меня.

– Нет, Аркаш! Ты что, не понимаешь? Если ты живёшь со мной – это уже не только твои дела! Это касается и меня! Если ты не можешь решить свои проблемы, то почему я должна вкладываться одна в нашу жизнь? И почему я не могу поговорить с ней? Что тебя так пугает?

– Мы пока не смогли урегулировать пару вопросов, а ты полезешь! Сунешься, и это только усугубит ситуацию. А у нас она и так непростая.

– Аркаш, я не хочу ссориться, повторяю. Ты должен решить свои проблемы в ближайшее время. Иначе… – не заканчивает, смотрит пристально мне в глаза.

– Иначе что? – спрашиваю, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога.

– Иначе я не знаю, сможем ли мы продолжать наши отношения.

– То есть ты со мной в зависимости есть у меня деньги или нет, – киваю разочарованно. – А пела-то как сладко, когда всё только начиналось! Соловьём прямо! – кидаю ей упрёк.

– Нет, не совсем всё так. Но я не могу строить будущее с человеком, который не может с бабой бывшей справиться и поставить её на место, напомнив, кто в вашей компании главный. Я понимаю, ты её жалеешь, дети, все дела. Но твои дети уже не дети, и жена твоя тебе уже не жена, поэтому давай, хватит жалости!

– Оксан… Хорошо, я обещаю, что разберусь с этим. Дай мне немного времени, – пытаюсь оттянуть неизбежность гибели.

– Хорошо, – успокаивается, берёт себя в руки. – Но, Аркаш, помни: я не могу ждать вечно. И не буду!