Глава 3

Отель «Метрополь» — не место для сломленных. Гостиница-легенда, где стены помнят Шаляпина и Есенина. Я выбрала отель не потому, что здесь шикарно. Я выбрала его потому, что здесь нет ни одного угла, связанного с Олегом. Здесь моя история начнётся с чистого листа. Нейтральная территория.

Мой номер — «люкс для бизнеса». Пространство, лишённое души: дорогой текстиль, идеальные линии, вид на Театральную площадь. Скидываю пальто на спинку кресла и замираю посередине комнаты. Тишина громче любого шума. В ней слышится эхо унизительных слов: «обслуживание», «оплата».

Смартфон лежит на столе раскалённым угольком. Беру его в руки. Ещё до того, как экран оживает, знаю, что увижу. Десятки пропущенных. От Олега. От Леры. От «общих друзей», от чьегосочувствующего любопытства уже тошнит.

Я не читаю сообщения. Не слушаю голосовые. Захожу в настройки и создаю два новых правила. Все входящие от Олега и от Леры — автоматически отклоняются и отправляются в архив. Без уведомлений. Без возможности побеспокоить. Тишина должна быть абсолютной. Созрею посмотреть их, сделаю это.

Затем открываю рабочий чат. Он взрывается. Не соболезнованиями по случаю похорон семейной жизни. Вопросами.

«Алиса, это правда, что вы с Олегом…?»

«Дорогая, мы все в шоке. Лера? Серьёзно?»

«Коллега, просочилась информация, что ваш контракт с галереей Франко под угрозой, так как спонсором был Олег. Нужно срочно созвониться!»

Последнее сообщение заставляет на секунду замереть сердце. Но только на секунду. Я печатаю ответ, пальцы быстро выбивают слова на клавиатуре: «Контракт со мной, а не с моим семейным положением. Всё под контролем. Спасибо за беспокойство». Ложь. Блеф. Но блеф — это тоже оружие.

Звоню агенту в Италию. Франко берёт трубку не сразу. Сладкий голос звучит неестественно бодро.

— Алиса, моя дорогая! Я слышал… печальные новости.

— Франко, — перебиваю его, — как продажи по «Тишине цвета»? Есть предварительные итоги?

— Да, конечно, всё прекрасно! Но… есть нюанс. Видишь ли, некоторые коллекционеры, тесно связанные со сферой IT, выразили… сомнения. Насчёт будущих проектов. Без стабильного…

— Без Олега, — заканчиваю я за него. — Они хотят гарантии, которые я сейчас не могу дать.

— Ты всё понимаешь, дорогая . Искусство — это эмоции, но фонды — это цифры.

Дверь в номер — граница между мирами. За ней меня уже ждут стервятники. Я это чувствую.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох, затем направляюсь в душ. Вода обжигающе горячая, я пытаюсь смыть с кожи ощущение той спальни, её взгляда, его слов. Но они въелись глубже, под кожу. Надеваю чёрное платье-футляр, которое всегда беру с собой в любую командировку. Доспехи. Наношу макияж с особой тщательностью: чёткие стрелки, идеальный тон. Маска должна быть безупречной.

Спускаюсь в лобби. Оно кипит жизнью: туристы, бизнесмены, пахнет кофе и дорогим парфюмом. И тут я вижу Светлану Дмитриевну. Галеристку из мира гламурной тусовки, охотницу за скандалами и чужими падениями. Её взгляд находит меня мгновенно, словно радар.

— Алиса, родная!.. — наигранно сладкий, пронзительный голос режет пространство. Она плывёт ко мне, сверкая бриллиантами на всех пальцах. — Я только вчера узнала! Ужас, кошмар! Муж и подруга — классический сюжет для дешёвой мелодрамы, не для таких, как мы!

Она обнимает меня, прижимает к груди, от которой несёт тяжёлым цветочным ароматом. Мне физически нехорошо.

— Светлана, — аккуратно высвобождаюсь. — Я очень спешу.

Она цепляется за мою руку мёртвой хваткой.

— Куда спешить, милая? В такой ситуации нужно не бежать, а искать поддержку. У меня как раз освободилась позиция… ну, не куратора, конечно. Ты же понимаешь, с твоим… репутационным грузом сейчас. Но арт-консультантом в моём новом проекте — бутик на Патриарших. Будешь помогать нашим дамочкам выбирать картины в гостиную. Работа лёгкая, не пыльная. Я прикрою тебя, защищу от пересудов.

Её предложение — унижение, упакованное в фольгу показной заботы. «Бутик на Патриарших». Выбирать безделушки для жён олигархов. Это не падение. Это казнь. Замена личности на сувениры.

Я смотрю ей прямо в глаза. Растягиваю губы в улыбке, отточенной на вернисажах.

— Благодарю за заботу, Светлана Дмитриевна. Но я не консультирую по интерьерам. Я их создаю. А если вашим дамочкам понадобится моё мнение — пусть записываются в очередь. Как и раньше.

Её холёное лицо на миг искажает злость, но она быстро берёт себя в руки. Злые глаза сверлят меня с ненавистью.

— Ну что ж, гордая... Посмотрим, как долго продержится твоя гордость на хлебе и воде. Москва — маленький мир, детка. И мир этот уже вынес тебе приговор.

Она разворачивается и уходит, оставляя за собой шлейф ядовитых духов и ещё более ядовитой уверенности.

Мне нужно на воздух. Нажимаю кнопку лифта. Двери открываются сразу. В кабине уже кто-то есть. Поднимаю взгляд.

Мужчина. Высокий. В тёмном жакете пилота, наброшенном поверх чёрной водолазки. Он убирает в сторону небольшой чемодан на колёсиках, освобождая мне место. Это тот самый человек из лифта в моём бывшем доме.

Наши взгляды встречаются. Он тоже узнаёт меня. В тёмных глазах нет любопытства и нет слащавой жалости. Он, едва заметно, кивает.

— Двенадцатый этаж? — низкий, спокойный голос, без интонаций.

— Да, — отвечаю хрипло. Не могу прийти в себя от унизительного предложения падальщицы.

Лифт трогается. Тишина. Незнакомец не пялится в телефон, а смотрит прямо перед собой. В его позе — привычная собранность, как у хищника в состоянии покоя.

— Вы — Алиса Сомова, — он не спрашивает, а констатирует факт.

Смотрю на него с удивлением.

— Выставка в «Гараже», «Несвязанные состояния», — с небрежной улыбкой продолжает он. — Центральный объект — разбитое зеркало, склеенное золотой смолой. Блестящая работа. Формальная деконструкция, скреплённая древней, почти алхимической метафорой.

Я замираю. Никто, даже Олег, никогда не описывал мою работу настолько точно. Без восторженных восклицаний, но с глубоким пониманием сути.

— Вы искусствовед? — спрашиваю, почти уверенная в этом.

— Нет, — он слегка качает головой. — Профессия требует другого склада ума. Я пилот. Но в полётах много времени для размышлений. А ваши работы… они о границах. О том, что их удерживает, когда кажется, всё рассыпалось.

Вскидываю бровь. Как мало, оказывается, я знаю о российских авиаторах. Его слова попадают прямо в цель. В самое нутро той боли, которую я ношу, как золотой шов.

— Я живу этажом ниже, — он продолжает говорить, рассеивая сомнения и мысли, в которых я успела определить незнакомца в шпионы. — Тонкие перекрытия в старых домах. И общие… знакомые в управляющей компании. Я знаю о вашей ситуации.

Он говорит без деланного смущения, без снисхождения.

— Мне не нужна жалость! — вырывается у меня слишком резко.

Смыкаю веки. Так не пойдёт! Нужно собраться и успокоиться. Никаким гламурным стервам меня не сломать и не нарушить планы на день! Тяну руку к кнопкам.

— Я передумала. Мне на первый этаж!— отхожу от плавно раздвигающихся дверей, освобождая выход.

— Я и не предлагаю её, — парирует он так же ровно, оставаясь на месте. Кабина идёт вниз. — Жалость — неконструктивная эмоция. Она мешает оценивать обстановку и принимать решения. А вам, судя по всему, предстоит принимать решения.

Лифт останавливается в лобби. Двери открываются. Он выкатывает свой чемодан и оборачивается ко мне.

— Вам нужна помощь с багажом? До такси?

Его предложение звучит не как услуга галантного кавалера, а как рациональное действие: у него есть руки, у меня есть тяжёлая сумка — логично предложить помощь.

— Нет, спасибо, — я качаю головой. — Я никуда не еду…— Меняю решение, заметив журналиста, которому месяц назад давала интервью.

— Тогда удачи, — он кивает. — Вам понадобится не столько удача, сколько хороший юрист.

Поворачивается и идёт к выходу, не оглядываясь. Поджарая, спортивная фигура растворяется в толпе за стеклянными дверями.

Я остаюсь стоять. Противоречивые мысли, желание действовать — смешиваются. Его слова висят в воздухе. «Хороший юрист». Олег наверняка уже нанял целую команду акул. Тех, что будут рвать на части не только наше общее имущество, но и мою репутацию, мои контракты. Он уже начал, звонок от Франко — лишь первая ласточка.

Возвращаюсь в номер. Бессмысленно хожу из угла в угол. Москва за окном живёт своей жизнью. А я в ловушке. Ловушке из прошлого, которое отняли, и будущего, которое пытаются отравить.

На следующее утро, заказав завтрак в номер, я нахожу на подносе рядом с чашкой с кофе белый конверт. На нём ни имени, ни обращений.

Внутри — визитная карточка. «Макар Игоревич Седов. Адвокат. Специализация: сложные активы, интеллектуальная собственность, защита деловой репутации». Ниже — личный номер, написанный от руки.

И вторая карточка, без логотипов. Только имя и номер телефона. «Илья».

На обороте первой, под печатным текстом, тот же твёрдый, чёткий почерк вывел одну фразу: «Он не позволит вас обмануть».

Я беру визитку адвоката. Плотная, дорогая бумага. Оружие, которого у меня не было.

Подхожу к окну. Внизу, на площади, снуют машины, люди. Где-то там Олег, уверенный в своей победе. Где-то там Лера, примеряющая на себя мою жизнь. Где-то там Светлана Дмитриевна, предрекающая мне падение до менеджера низшего звена.

Я сжимаю карточку в кулаке,ощущая как острые углы впиваются в ладонь.

Хорошо, Олег. Ты захотел, чтоб я жила по своим правилам? Правила только что изменились. У меня появился союзник! И первое, что я сделаю, — позвоню не адвокату. Я позвоню своему агенту и скажу отменить все встречи на неделю. А потом попрошу то, чего боюсь больше всего: полный список проектов, контрактов, где так или иначе фигурировал Олег или его деньги.

Пришло время узнать истинный масштаб сражения. И найти в нём свои, ещё не отравленные им, сильные позиции. Ибо битва за моё будущее только началась.