Глава 4

Кабинет Макара Игоревича Седова расположен в тщательно отреставрированном старинном особняке на Остоженке.Оглядываюсь по сторонам. Странное ощущение, что, шагнув внутрь, я оставлю все беды за дверью. Тишина стоит настолько густая, будто время здесь замедлило ход. Консьерж в ливрее проводит меня в лифт, обшитый кожей. Вся обстановка говорит об одном: клиенты здесь платят не за метры, а за беззвучие и абсолютную секретность.

Сам Макар Игоревич выглядит как учёный-физик, случайно забредший в юриспруденцию. Лысоватый, в очках с тонкой стальной оправой и в безупречном костюме-тройке. Никаких золотых запонок, подчёркивающих статус. Дорогие швейцарские часы под манжетой. Он не улыбается. Протягивает руку для рукопожатия — сухое, сильное, краткое прикосновение.

— Алиса, садитесь. Времени мало, приступим сразу к сути, — уверенный, хорошо поставленный голос. На столе перед ним уже лежит папка. Моё досье.

Не удивляюсь, а как иначе, если каждая минута его работы расписана на месяц вперёд и стоит хороших денег.

Он открывает её. Там не только мои паспортные данные. Там выписки, распечатки переписок из рабочего чата, скриншоты светской хроники последних двух дней. Вижу своё фото рядом с Олегом на благотворительном аукционе. Заголовок в одном из жёлтых пабликов: «Красавица-артдиректор потеряла мужа и спонсора? Будущее амбициозных проектов под вопросом».

— Ваш муж, Олег Валерьевич, действует быстро. По стандартному для его круга протоколу, — начинает Седов, водя пальцем по строчкам. — Первая фаза: информационная. Через подконтрольные медиа и общих знакомых запускается нарратив о вашей… нестабильности. Эмоциональной и профессиональной. Цель — снизить вашу рыночную стоимость как специалиста, чтобы ослабить ваши позиции на предстоящих переговорах о разделе.

Он говорит о моей жизни, как о враждебном поглощении компании. Спорить бессмысленно. Кем мы с Олегом в последнее время были друг для друга? Две компании, приносившие прибыль. Теперь он решил, что лучше справится с их управлением и удвоит прибыль. Два зайца убитые одним выстрелом. Даже три, я совершенно забыла о новом лице с обложек его будущих презентаций.

— Ко второй фазе он, вероятно, приступил уже сегодня утром. Давление на ваших текущих партнёров. Звонки, намёки, предложения «взять риски на себя», то есть вывести финансирование из проектов, с которыми ассоциируетесь вы. Галерист Франко уже звонил?

— Да, — киваю, чувствуя, как сжимается желудок. — Говорил о «сомнениях коллекционеров».

— Стандартная формулировка, — кивает Седов. — Третья фаза, которая последует после того, как вы останетесь без текущих контрактов и с подпорченной репутацией — это предложение мирового соглашения на его условиях. Квартира на Рублёвке в обмен на отказ от претензий на интеллектуальные права, общие активы и, что важнее всего, на ваше молчание.

Я смотрю на него, и мне физически не хватает воздуха. Это не цена за сцену ревности. Это системное, хладнокровное уничтожение, продуманное давно и детально. Не хочется верить, что у Олега всё получится, поэтому возражаю:

— Он не может просто… отнять моё имя. Мою экспертизу…— Хотя внутри уже поселился червь сомнения и начинает глодать.

— Может, — парирует Седов. — Если вы позволите. Ваше имя сейчас — это бренд, привязанный к контексту «успешная пара», «муж-спонсор». Он этот контекст разрушает. Вам нужно срочно создать новый. Независимый. И подкрепить его реальным, финансово весомым проектом. Пока у вас есть только прошлые заслуги. В мире, где Олег Валерьевич контролирует нарратив, они очень быстро превратятся в «заслуги, обеспеченные исключительно его поддержкой».

Он делает паузу, снимает очки, протирает линзы салфеткой.

— Илья был прав, отправив вас ко мне. Вам нужна не защита в суде. Вам нужна стратегическая операция по сохранению суверенитета. Вы готовы к жёстким решениям? Не к эмоциональным, а к расчётливым?

Нервно сжимаю руки на коленях. Готова ли я? Вчерашняя Алиса Сомова — нет. Та, что вышла из лофта с одной сумкой, — нет. Но та, что провела ночь в анализе каждого совместного проекта, каждых вложенных не денег, а идей, — она уже здесь.

— Я готова, — отвечаю совершенно твёрдым, уверенным голосом.

Он довольно кивает:

— Отлично. Первое: я направляю письма всем вашим текущим партнёрам. Официальные, на фирменном бланке. О том, что любые попытки давления или пересмотра контрактов по непрофессиональным причинам будут расценены как вмешательство в деловую деятельность и повлекут судебные иски…— Пристальный взгляд оценивает каждое проявление эмоций на моём лице. Чувство такое, будто по мне водят сканером. — Это не остановит Олега, но заставит его действовать осторожнее. Второе: мы начинаем подготовку встречного иска. Не только о разделе имущества. О нарушении деловой репутации. Будем бить по его имиджу рационального бизнесмена, превратившего личный конфликт в корпоративную войну. Это дорого. Долго. И морально истощает.

Он смотрит на меня, оценивая. И предлагает, заметив, как дёрнулись мои руки:

— Но есть и третий путь. Более быстрый. Создать новый актив такой силы, что все старые интриги померкнут. У Ильи для вас есть деловое предложение. Я рекомендую его выслушать. Он ждёт вас в ресторане на первом этаже.

Илья… Человек из лифта. Человек, видевший меня с дорожной сумкой в самый мой унизительный момент. И теперь он хочет со мной говорить о бизнесе?

Что я теряю? Ничего! Стоит узнать, что может предложить посланный кем-то сверху иль снизу незнакомец? Решаю, что стоит.

— Согласна.

— Тогда встретимся позже.