Глава 5

Ресторан — небольшой, тихий, с кожаными диванами и низкими столиками. Илья уже здесь. Сидит, внимательно изучая меню. На нём тёмно-серый пиджак, под ним — водолазка на пару тонов светлее костюма. Он поднимает взгляд, замечает меня, встаёт. Не думаю, что из-за галантности. Из уважения к деловому партнёру. По крайней мере, хочется верить, что его предложение окажется стоящим.

— Алиса, — кивает он. — Спасибо, что нашли время.

— Спасибо вам за рекомендацию, — сажусь напротив. — Макар Игоревич… впечатляет.

— Он лучший в своём деле, — коротко говорит Илья. — Потому и рекомендовал. Кофе?

— Эспрессо, двойной.

Он делает знак официанту, заказывает. Никаких светских разговоров о погоде, о самочувствии.

— Я предлагаю вам партнёрство, — начинает он, как только официант отходит. — Чисто деловое. Я рассматриваю возможность выкупить долю в частной галерее «Белый Шум» в Хамовниках. Мой друг-инвестор разочарован текущим руководством. Пространство существует, но не как точка притяжения, а как… дорогая витрина для безопасного искусства. Там нет лица. Нет концепции. Нет драйва.

Он говорит, а я пытаясь найти в его словах подвох, скрытую жалость, намёк на что-то личное. Ну, не бывает таких случайных встреч и не делают подобных предложений незнакомым женщинам!

— Я проанализировал рынок, — продолжает он, доставая из тонкого кожаного портфеля распечатанную презентацию. Чёрно-белую, с графиками, цифрами. — Есть ниша для площадки, которая станет работать не на массовый гламур, а на серьёзный разговор. С фокусом на современное российское искусство, но без провинциального комплекса. С международным контекстом, но без снобизма. Для этого нужен художественный руководитель с безупречным вкусом, связями и, что важнее, с внутренним стержнем. С тем золотым швом, что скрепляет разбитое зеркало.

Илья цитирует мою работу. Мои собственные слова, сказанные в одном из давних интервью. Можно только удивляться. Он не просто «ценит искусство». Он провёл юридическую экспертизу — проверку добросовестности — меня, как актива. Вопрос: «Когда успел?» Что это — звериная интуиция с умением мгновенно принимать решения, или за мной давно наблюдают?

Официант приносит кофе. Я беру крошечную чашку, но не пью, наслаждаясь бодрящим ароматом.

— Почему я? — задаю единственный вопрос, который имеет значение. — Сейчас вокруг моего имени одни риски. Скандал, слухи, неопределённость. Вы покупаете проблему.

— Я покупаю потенциал, — поправляет он. Умные карие глаза смотрят на меня без тени сомнения. — Скандал — это тоже пиар. Трагическая история успешной женщины, преданной близкими, которая поднимается и создаёт нечто новое — это мощная нарративная рамка. Но только в том случае, если за ней стоит реальный результат…— Взгляд Ильи становится жёстким. — Мне нужен этот результат! Я верю, что вы можете его обеспечить. Не из симпатии. Из расчёта.

Он кладёт на стол рядом с презентацией ещё один файл.

— Это бизнес-план на первые полгода. Бюджет, краткосрочная стратегия, список потенциальных художников для первой выставки. Я обеспечиваю финансирование, административный ресурс, защиту от внешнего давления. Вы — полную творческую свободу и художественное видение. Мы — партнёры. Доли будут распределены соответственно вкладу.

Я открываю файл. Цифры. Много цифр. Суммы инвестиций, прогнозы окупаемости, анализ целевой аудитории. Это не мечта. Это техническое задание. И моё имя стоит здесь не как чья-то «жена», а как ключевая компетенция. «Экспертиза Алисы Сомовой — основной нематериальный актив проекта».

Во мне борются два чувства. Первое — дикое, паническое желание сказать «нет». Чтобы не быть обязанной. Чтобы не сменить одну зависимость на другую, пусть и более уважительную. Чтобы доказать всем и самой себе, что я справлюсь одна.

Второе — леденящий, беспощадный реализм. Макар Игоревич прав, он не зря упомянул стоимость предстоящих судов с предателем-мужем. У меня есть сбережения, но их хватит ненадолго, особенно если Олег добьётся замораживания общих счетов. Предложение Светланы Дмитриевны — унизительный тупик, капитуляция.

Мне придётся согласиться на предложение Ильи, как на лучший из вариантов. Но почему не выторговать для себя условия? Я поднимаю взгляд.

— Полный творческий контроль, — специально твёрдо подчёркиваю, давая понять, что иначе сделка с ним мне не интересна. — Никаких правок «по коммерческим соображениям», если они не обоснованы этим бизнес-планом. Я сама выбираю художников, кураторов, формирую программу.

— Согласен, — кивает он без раздумий.

— И это — строго деловые отношения, — продолжаю, впиваясь в него взглядом. — Никаких… личных подтекстов.

На его губах появляется что-то вроде улыбки. Не насмешливой. Скорее, понимающей.

— Алиса, если бы у меня были «личные подтексты», я пригласил бы вас на ужин, а не предоставил финансовую отчётность и анализ рынка. Мне нужен профессионал. Вы им являетесь. Всё остальное — неконструктивно.

Его слова снимают последние сомнения. Он не рыцарь на белом коне. Он — стратег, увидевший в катастрофе возможность и предлагающий союз для взаимной выгоды.

Я делаю глубокий вдох. Воздух входит в лёгкие, тёплый, наполненный запахом свежесваренного кофе и старого дерева.

— Я согласна, — произношу эти слова и чувствую, как внутри что-то щёлкает, переключается с положения «минус» на «плюс». — При условии, что контракт составит Макар Игоревич.

— Естественно, — Илья отодвигает чашку. — Он же будет представлять ваши интересы в переговорах с моими юристами. Я передам ему все документы сегодня. Нам нужно начать работу немедленно. Первая выставка должна состояться не позже, чем через три месяца. Чтобы ваш новый нарратив опередил задумки вашего мужа.

Три месяца… С нуля! С пространством, которое нужно перезагрузить полностью. Это безумие! Это вызов. Адреналин бурлит в крови. Самое то, что мне сейчас нужно. Ни минуты на сопли и жалость к себе.

— Хорошо, — говорю, протянув для пожатия руку. — С чего начнём?

— С визита в «Белый Шум». Сейчас. Пока нынешнее руководство не опомнилось и не начало выносить оборудование. Мой автомобиль ждёт у выхода.

Он платит за кофе, оставляя на столе ровную сумму, без чаевых. Встаёт. И в этот момент мой смартфон, поставленный на беззвучный режим, вибрирует. На экране — не имя, а номер. Узнаю его. Это номер личного помощника Олега.

Поднимаю взгляд на Илью. Он видит экран. Видит моё лицо.

— Ваш ход, — говорит без давления. — Принять — узнать его тактику. Отклонить — сохранить фокус на своём плане. Решение за вами.

Я смотрю на пульсирующий экран. На номер, который раньше ассоциировался с бронированием столиков в ресторанах и заказом цветов. Теперь это — линия фронта.

Нажимаю красную кнопку. Отклоняю вызов. Затем открываю настройки и блокирую номер.

— Мой ход — ехать в галерею, — говорю, вставая. — Тактику уже бывшего мужа будет разбирать Макар Игоревич. У меня есть работа.

Впервые за двое суток ощущаю не боль, не панику, а чёткое, ясное целеполагание. У меня есть поле боя. И оно — больше не моя разбитая спальня. Это — целое здание в Хамовниках. И завтра же на его дверях появится новая вывеска, которую придумаю я.

Олег хотел войны? Что ж. Он её получит! Но теперь это война на моей территории. И по моим правилам. Первое из которых — его больше нет в моей жизни. Даже как врага. Есть только задача. И новый, безэмоциональный, абсолютно деловой союзник, который смотрит на меня не как на жертву, а как на стратегический ресурс.

И это… неожиданно сильно.