25 глава

Я с трудом дожидаюсь момента, когда звучит звонок с урока.

– Пожалуйста, не забудьте про домашнее задание! – перекрикивая звон, прошу я. – Проверять буду строго, скоро контрольная по теме!

Мне, конечно, никто ничего не отвечает, максимум – кивают.

Девятый класс быстро собирает учебники и тетради в сумки и рюкзаки и пестрой шумной толпой движется в сторону двери.

Я вылавливаю из общего потока Милу и шепчу одними губами:

– Задержись, пожалуйста.

Дочь смотрит на меня мрачно: она явно не в восторге от этой идеи.

Мила вырывает руку, продолжает движение, но как бы невзначай пропускает одноклассников вперед – и в итоге все-таки остается в кабинете наедине со мной.

Я закрываю дверь, а она садится за первую парту, лениво подпирая кулаком щеку, и спрашивает:

– Ну, что?!

– Ты... – я не знаю, как правильно начать, чтобы не травмировать ее, не обидеть. – Ты в курсе, что было в той записке?!

– Ну... примерно представляю, – фыркает Мила, закатывая глаза. – Потому что это не первая такая записка за сегодня... а началось все вообще в прошлую пятницу, кажется. По крайней мере, я узнала в пятницу.

– Что узнала?!

– Что отец спит с кем-то из училок.

– Ты в это веришь?!

Мила пожимает плечами:

– Фиг знает... а ты?!

Я ничего не отвечаю.

Иду к урне, достаю оттуда записку, расправляю лист бумаги и кладу перед дочерью:

– Знаешь, кто это написал?!

– Нет. В пятницу Лешка нашел у себя в кармане первую такую записку. Он не знал, кто отправитель. Он сообщил мне. Мы договорились, что он никому ничего не скажет, но...

– Но он рассказал?!

– Не знаю. Вполне возможно, что не только ему такую записку подсунули.

– И что, никто не в курсе, кто это начал?!

– Не-а.

– Вы что, почерка друг друга не различаете?!

– Не всегда. Многие умеют писать несколькими способами, чтобы не палиться.

– Офигеть! – выдыхаю я.

– Но теперь все только об этом и болтают, – признается дочь. – И не только наш класс, само собой. Еще как минимум второй девятый, восьмые и десятые... и одиннадцатые тоже уже, наверное.

– Какой ужас. Отец в курсе?!

– Нет, – фыркает дочь. – Куда ему до сплетен старшеклассников...

– Ну, это вопрос его репутации.

– Ну, вот и расскажи ему, – Мила пожимает плечами. – Но меня в это не впутывай, ясно?!

– Не буду, – обещаю я и отпускаю ее.

Обед уже позади, так что достаточно времени, чтобы побеседовать с мужем, будет уже после окончания уроков.

Дождаться этого момента оказывается непросто.

Хорошо хоть, что остальные классы, которые приходят ко мне – пятые, шестые и седьмые, – ничего не знают о новой школьной сплетне, и я могу заниматься с ними спокойно, не боясь, что за моей спиной перешептываются, посмеиваются и посылают какие-то записки.

Перед последним уроком приходит отчет от Аркадия Павловича.

Он содержит почти два десятка файлов с фото, видео, скринами переписок и другой информацией, а также экспертное мнение:

«Марина Максимовна, здравствуйте.

Неделя работы закончена, все материалы предоставлены.

Однако, скажу сразу: изучать там особенно нечего. Как я и говорил ранее, по моим сведениям, ничто не указывает на измены вашего мужа Королева Виталия Сергеевича. Всю прошлую неделю он был обеспокоен состоянием вашего здоровья, а также рабочими вопросами.

Мне удалось выяснить, что попечительский совет школы-пансиона недоволен статистическими данными за последние годы и предлагает на место директора другого кандидата, а именно – Зеленцова Романа Валерьевича.

В данный момент Роман Валерьевич работает в Министерстве просвещения Российской Федерации. До этого руководил частной общеобразовательной школой, еще раньше – работал там же заведующим старшими классами, а еще раньше – учителем математики.

Думаю, с этим вопросом связаны сейчас основные тревоги вашего супруга. В остальном, я не вижу ничего странного, подозрительного, и искренне желаю вашему браку счастья и процветания!»

Я перечитываю это сообщение дважды... трижды... вздыхаю, качаю головой.

Пишу ответ:

«Окей, спасибо!» – потому что что здесь еще написать?!

Не могу же я написать: «Все равно я не верю!»

Окей, предположим, мой муж чист.

Откуда тогда такие слухи по школе поползли?!

Кто и зачем их пустил?!

Не понимаю.

– И я не понимаю, – говорит Вит, когда после последнего урока я почти врываюсь в его кабинет и кладу перед ним смятый листок бумаги с запиской. – Коряш, в курсах, говорят, что наш дир какую-то училку пялит, прикинь... – сморщившись, читает Вит, потом смотрит на меня: – Что это вообще?!

– Разве не очевидно?! Дети распустили слухи, что ты изменяешь мне с кем-то из учителей, – говорю я.

– Что за бред?!

– Не знаю.

– Кто написал это?! Давай его – или ее, – сюда. Я исключу этого маленького ублюдка из школы.

– Боюсь, при таком подходе слишком многих исключать придется, – хмыкаю я. – Сплетню уже обсуждают все классы от восьмых и до одиннадцатых.

– И откуда они взяли этот бред?!

– Ты мне скажи, – говорю я и смотрю на него пристально, глаза в глаза, почти не моргая.

Мне кажется, что он взволнован, встревожен.

Но почему?!

Просто потому что ситуация неприятная?!

А может, потому что это правда?!

Может, моя интуиция не ошиблась?!

Но тогда, черт возьми, почему все чисто, по словам детектива?!