ВИТ. 26 глава

Я вспоминаю слова, которые сказал мне господин Кулибин неделю назад:

«Женщины коварны. И она не исключение. Ваша любовница твердо намерена разлучить вас с супругой. Особенно теперь, когда вы отправили ее на аборт. Она обижена – и она будет мстить. На вашем месте я бы попросил у нее прощения».

Само собой, я не стал просить у Алины прощения.

За что, блин?!

Да, я отправил ее на аборт, но она даже не была беременна!

Она сама через несколько дней сообщила мне, что была у гинеколога, что тест ошибся и что у нее пошли месячные.

Соврала, конечно, она и не думала, что беременна, просто за нос меня водила, но... какая разница?!

Чего она ждала вообще?!

На что рассчитывала?!

Неужели правда думала, что я брошу к ее ногам весь мир, немедленно подам на развод и сразу сделаю ей, будущей матери моих детей, предложение?!

Наивная душа.

Впрочем, скорее даже – меркантильная душа.

Думала, что сможет меня таким образом привязать, вынудить расстаться с женой.

Но я Марину бросать не планирую.

Ни о каком разводе и речи нет.

Теперь вот и господин Кулибин отписался мне, что предоставил Марине липовый отчет, согласно которому я чист и невинен, как барашек, отправленный на заклание... несчастная жертва, не более!

И вдруг... как гром среди ясного неба:

– Дети распустили слухи, что ты изменяешь мне с кем-то из учителей.

– Что за бред?! – я смотрю на свою жену, широко распахнув глаза, и не верю в ее слова, потому что точно знаю: никто – зуб даю, никто и никогда! – из учеников не видел меня с Алиной!

– Не знаю.

– Кто написал это?! Давай его – или ее, – сюда. Я исключу этого маленького ублюдка из школы.

– Боюсь, при таком подходе слишком многих исключать придется, – нервно посмеивается Марина.

Я вижу, что ей и самой невесело.

Да, она подозревает меня в измене, но, во-первых, детектив только что отправил ей сообщение, что никаких измен нет, а во-вторых, она прекрасно понимает, что все это влечет репутационные и бизнес-риски для нас обоих.

– Сплетню уже обсуждают все классы от восьмых и до одиннадцатых, – добавляет она.

– И откуда они взяли этот бред?! – возмущаюсь я снова.

– Ты мне скажи.

– Да нечего мне говорить, Марина, клянусь! – говорю я ей, а сам думаю: проклятая Алина! Сто процентов, это именно она распустила слухи! Больше банально некому! Маленькая проворная дрянь!

– Я не знаю, могу ли тебе верить, – Марина качает головой.

– Обещаю, я разберусь, любимая.

Она морщится: видимо, мое ласковое обращение режет ей слух, – но в итоге кивает.

И я действительно разберусь.

Сейчас же поеду к Алине домой и спрошу ее, какого хрена?!

– Ты правда считаешь, что это я?! – возмущается Алина, когда час спустя я предъявляю ей претензию. – Ты что, совсем больной, Вит?! Зачем мне это делать?! Ты же знаешь, как я люблю детей! Разве я стала бы им вредить?! Разве стала бы впутывать их в такое дерьмо?! Особенно твою дочь?!

– Мою дочь?! – не понимаю я. – А она-то здесь вообще при чем?!

– При том, что... ну... она ведь тоже обо всем этом узнает, разве нет?! Раз по школе пошли какие-то слухи! Думаешь, я настолько мразь, что стала бы впутывать во все это твою дочь?! Малышку, которую ты так любишь?! Которую я и сама успела полюбить, потому что веду у нее уроки географии?! Мила – такая умная и чувствительная девочка, я бы не позволила себе ее обидеть! Как ты вообще мог так подумать, Вит, а?! Тебе не стыдно?!

Я даже не замечаю, в какой момент вместо того, чтобы оправдываться и просить прощения, Алина сама набрасывается на меня с обвинениями.

Умно. Ловко.

А самое интересное – непонятно, искренна она или нет.

Непонятно, снова она со мной играет и врет, или на этот раз она действительно ни при чем?!

Может, это я где-то ошибся, просчитался?!

Может, кто-то из учеников или учителей видел, как Алина заходит в мой кабинет и проводит там слишком много времени?!

Может, кто-то что-то подсмотрел или подслушал?!

Не обязательно даже в школе, может, например, в каком-нибудь ресторане, где мы ужинали?!

Вот черт!

Как узнать правду?!

Вернувшись домой, я, сама не веря, что делаю это, пишу господину Кулибину:

«Не хотите поработать на меня еще?! Плачу на двадцать пять процентов больше, чем вы обычно берете».

«Как интересно!» – сразу отзывается Аркадий, а следом присылает еще одно сообщение:

«Что от меня требуется?!»

Я пишу:

«Продолжить слежку за моей любовницей Алиной. Нужно выяснить, она начала школьную сплетню о том, что я изменяю жене, или нет. Возможно, вы были правы про месть, и это именно она».

«Я всегда прав», – безапелляционно заявляет господин Кулибин.

Неприятно осознавать это, но он, кажется, имеет право так говорить.

Он, конечно, мудак, но профессионал своего дела.

Мы обговариваем детали работы, и я перевожу ему аванс.

Может, и правда стоило попросить тогда у Алины прощения?! Сказать ей, что не нужно делать аборт, что я рад буду воспитывать с ней малыша?!

Беременности-то все равно не было.

Рано или поздно ей пришлось бы сказать мне об этом.

Теперь же меня ждут новые траты и потери.

А если еще и моя дочь окажется впутанной во все это, я землю носом буду рыть, чтобы выяснить, кто виноват.

И если это окажется Алина... черт, да я ей голову оторву, честное слово!

Потому что Мила – это святое!