52 глава

– Вы прекрасны, Марина Максимовна! – говорю я, не сдерживая своего искреннего восхищения.

– Спасибо, Роман Валерьевич, – моя коллега и подчиненная, зардевшись щеками, опускает глаза в пол.

Видно, что ей приятно, но в то же время она смущена, как будто ей давно не делали комплиментов...

Странно. А как же муж?! А как же настойчивый информатик?!

А может, их комплименты ее совсем не трогают?!

Тогда что же мои?!

Мне кажется, что все мои мысли, чувства и эмоции буквально написаны на лице, поэтому стараюсь не пересекаться с ней взглядами, а еще старательно меняю тему:

– Какой у нас ряд и какие места?

– Партер, третий ряд... места не помню, – поджимает Марина Максимовна. – Где-то по центру... Ирина Александровна всегда старается взять для нас с Милой хорошие места.

– И давно вы с ней дружите на этой почве? – спрашиваю я.

– Уже три года, – признается Марина Максимовна.

– Ого! Немало! Значит, вы очень любите театр?

– Очень! А вы?

Вопрос Марины Максимовны застает меня врасплох.

Наверное, можно сказать, что я люблю театр, но сказать, что я часто бываю в театре, ну никак нельзя... Увы.

Раньше, когда был молодым и у меня было больше свободного времени, я довольно часто ходил в театр. И в Большом бывал, и в том, что имени Чехова, и в Ленкоме, и в других... Москва большая, театров много. В Питере тоже приходилось бывать и в Мариинке, и в Михайловском, и в Александринском...

Но с годами дела, работа, обязательства, быт, семья, отцовство захватили меня полностью, и я почти перестал приобщаться к этому прекрасному искусству.

Последний раз был в театре, смешно сказать, десять лет назад! И ладно бы один, или с женщиной, или хотя бы с другом... нет, с дочкой! Марисе тогда четырнадцать было, и мы ходили вместе на какой-то подростковый спектакль...

Стыдно.

Не за то, что с дочкой был.

А за то, что она стала единственной причиной выбраться посмотреть какой-то спектакль.

Но я все-таки отвечаю честно:

– Я люблю театр, это прекрасное и великое искусство, но... я редко бываю там и мало в этом разбираюсь. Настолько мало, что когда я прочитал название спектакля, на который вы меня пригласили, то сначала подумал, что там ошибка в названии. Ну, понимаете...

– Понимаю! – смеется Марина Максимовна. – «Ефросинья Егоровна, дочь Петра». Какая же она Егоровна, если у нее отца Петр зовут, да?!

– Да, именно!

– Ничего, это нормально... Название ведь специально такое, провокационное, чтобы будущие зрители задумывались, задавали вопросы, пытались понять, ошибка или нет... В этом и экспериментальный вызов, и банальный маркетинг.

– Звучит интригующе.

– Уверена, спектакль будет прекрасным. Пьесу написал Вольф Немирович, он же и постановку сделал. Он по-настоящему гениальный драматург и режиссер, если говорить о его поколении... а ему всего тридцать семь! Поверьте, вы будете под впечатлением!

– Я верю, – говорю я, и мы идем в зал, потому что уже прозвучал второй звонок.

Места и правда оказываются очень хорошими, удобными.

Обзор сцены – просто невероятный!

Я доволен, что согласился пойти... а ведь мог и отказаться! Думал об этом! И все-таки – я здесь!

Большая часть зрителей – молодежь, меня это приятно удивляет.

А вот неприятно удивляет то, что миллениалы и зумеры, кажется, совершенно забыли и забили на театральный дресс-код.

Мужчин в костюмах – ни одного, кроме меня.

Да и женщин в нарядных платьях – единицы.

Зато мы с Мариной Максимовной очень выгодно выделяемся на фоне остальных зрителей... на нас даже посматривают, косятся.

Ну и ладно: мне не стыдно!

Между тем, звенит третий звонок, свет в зале постепенно приглушается, зато зажигаются софиты, направленные на сцену, и все зрительские взгляды тоже направляются туда...

Выходят первые артисты, и начинает происходить магия театра...

Я, как завороженный, наблюдаю за происходящим на сцене, и мне очень нравится спектакль.

Мы даже на антракт никуда не выходим, настолько впечатлены.

Второе отделение и вовсе разносит нас в щепки, и я, не скрываясь, вытираю со щек слезы боли – от рассказанной истории, – восторга – от того, как это было прекрасно, – и благодарности – в адрес режиссера и актеров.

Мы всем залом долго аплодируем, и артисты выходят на поклон снова, и снова, и снова...

Когда все заканчивается, и мы оказываемся в очереди на выход из зала, Марина Максимовна спрашивает:

– Какие впечатления?

– Если честно, они настолько яркие и бурные, что пока сложно описать...

– Понимаю, – кивает она. – Обычно нужно время, чтобы переварить.

– Да, но мне правда очень хочется обсудить это с вами. Может быть, я позвоню в пару любимых ресторанов, спрошу, где есть свободные столики, и мы поедем туда, чтобы пообщаться, а заодно и перекусить?

Марина Максимовна смотрит на меня, словно испытывает, проверяет взглядом, потом все же кивает:

– Да, можно.

– Отлично, – улыбаюсь я, а про себя думаю: это ведь все еще не свидание, верно?! Или мы уже переходим черту, которую переходить нельзя?! Буду ли я жалеть об этом завтра?!

Так или иначе – отступать поздно.

Так что я действительно звоню в два любимых ресторана, в первом отказывают, а вот во втором нас готовы принять, я бронирую столик – и сразу заказываю туда такси.