ВИТ. 9 глава

Я пишу Марине, что мой рейс задержали, надеюсь, она не будет проверять шереметьевское табло вылетов.

На самом деле, я и не был ни в какой Москве, провел ночь в отеле с Алиной.

Возвращаюсь домой уже после полуночи и первым делом отправляюсь в душ.

Конечно, я уже мылся в отеле – еще и часа не прошло, – но дома тоже надо.

Во-первых, чтобы у жены не возникло подозрений: мол, как же так, с самолета – и не помылся?!

А во-вторых, чтобы на коже и волосах уж точно не осталось никаких лишних запахов.

Всю одежду сразу бросаю в стиралку и запускаю ее.

Потом иду в спальню. Марина уже спит. Я ложусь рядом, целую ее в висок и приобнимаю, прижимаясь к до боли родному телу.

Все-таки люблю я ее.

Да, она неидеальна. Алина правильно сказала: уже и грудь не такая упругая, и бедра не такие покатые... Уже нет такой энергии, какой пышет двадцатичетырехлетняя девчонка...

Но Марина – это семья. Она родила мне прекрасную дочь. Она поддерживала и помогала на каждом этапе построения моего бизнеса. Она – моя правая рука, мой лучший друг, она за мной в огонь и в воду...

Разве я могу уйти от нее?!

Нет. Никогда.

Алина пока не понимает этого, но однажды поймет... И тогда либо смирится, либо уйдет.

Я бы предпочел, конечно, чтобы смирилась.

Потому что Алину я тоже люблю.

Она – вихрь эмоций, сгусток энергии, возможность снова чувствовать себя молодым, сильным и желанным.

Я не хочу выбирать.

Почему-то долго не могу уснуть.

Видимо, из-за того, что слишком много плескался в воде, кожа ног ощущается сухой, потрескавшейся... у меня такое бывает.

Тихонько, чтобы не разбудить жену, встаю, босиком обхожу кровать и открываю ящичек Марининой тумбочки: там должен быть крем для ног, я беру его иногда.

Начинаю шарить пальцами в полутьме и вдруг натыкаюсь на какое-то кольцо.

Наклоняюсь рассмотреть.

Нет, это не кольцо, это сережка!

Алинина сережка!

Я подарил ей такие серьги на четырнадцатое февраля, день влюбленных!

Она что, потеряла ее у нас дома, а Марина нашла?!

Сердце сразу начинает колотиться как бешеное.

Сам себя не помня, я забираю сережку, а потом, по-прежнему стараясь быть как можно тише, выскальзываю из спальни и иду на другой конец квартиры.

Там начинаю названивать Алине.

Она не берет трубку, не читает сообщения, да и вообще ее нет в сети.

Неужели спит?!

Она ведь обычно такая полуночница, смотрит по ночам фильмы под печенье со сгущенкой!

Не сумев дозвониться и дописаться до любовницы, я звоню Нине, сестре, она трубку берет сразу:

– Привет, братик, что-то случилось?! – и голос ее звучит взволнованно.

Еще бы: уже два часа ночи!

– Случилось, Нин, – признаюсь я. – Выручи, а, подстрахуй!

Я рассказываю ей о случившемся и прошу, если Марина будет ей звонить, сказать, что это она приезжала к нам и потеряла свою сережку.

– Без вопросов, братик, – хмыкает Нина.

Она в курсе моего романа с Алиной... давно уже.

И тоже считает, что Марине это знать ни к чему.

Утром я веду себя как обычно, а сам думаю только о том, как бы поскорее поймать в школе Алину и поговорить с ней.

Но, как назло, рабочие обязанности заставляют оставаться в кабинете ровно до момента, пока туда после первого урока не врывается Марина и не вываливает на меня свои подозрения.

Тогда уже, не выдержав, прямо в начале второго урока я бегу к Алине и заставляю ее, оставив класс, пойти в мой кабинет.

Как только за ней закрывается дверь, я в прямом смысле слова прижимаю ее к стене и рычу, глядя в глаза:

– Что ты натворила, дура?!

– Я... ой... прости, – в ее глазах сразу появляются слезы.

– Рассказывай все, чего я не знаю! – приказываю я.