16

Взгляд Макса останавливается на моих прозрачных трусиках и на мужских руках, расположенных в их непосредственной близости. Даже в приглушённом свете массажной комнаты видно, как лицо Макса превращается в маску гнева. Он хватает менеджера за шкирку и вышвыривает в коридор. Тот кричит что-то о защите клиента, зовёт охрану, но Макса это совершенно не трогает. Он деловито открывает шкаф, копается на полках. На меня он больше не смотрит, слишком занят выбором простыней. Встряхивает одну из них, накидывает на меня и, приподнимая над узким массажным столом, заворачивает меня, как мумию. Только нос торчит наружу. Довольный результатом, взваливает меня на плечо и выносит в коридор.

Моя первая реакция – шок. А дальше мне приходится сделать выбор. Либо кричать, визжать по-девичьи и молотить Макса кулаками по спине, пока он несёт меня по коридорам. Либо созерцать происходящее с невозмутимостью Будды. Скажу прямо: с девичьим визгом у меня как-то не срослось, я никогда не была к нему склонна и пробовать не собираюсь. Да и не получится визжать и дёргаться с достоинством, а оно для меня важнее всего. Поэтому продолжаю невозмутимо висеть на плече у зарвавшегося бывшего любовника, пока он пробивается через толпу персонала и спешащих охранников.

Сначала его пытаются остановить. Менеджер возмущается и притворяется, что звонит в полицию. Но потом кто-то узнаёт Макса, и поведение персонала в корне меняется. Охрану выталкивают прочь. Максу со всех сторон протягивают буклеты всевозможных спа-процедур, как будто приглашают сбросить меня на пол и взять предложенную рекламу. Менеджер теперь уже заискивает перед Максом, спешит за нами следом и предлагает большую скидку на полный пакет услуг. Макс захлопывает дверь у него перед носом, раздражённо бурча: «Знаю я, чего у них там полный пакет!»

Я хоть и вишу вверх ногами, и прилившая к голове кровь вызывает неприятные ощущения, но сдержать усмешку не в моих силах.

– Зря отказываешься от процедур. В твоём возрасте после таких нагрузок могут возникнуть осложнения.

– Никаких осложнений! – ворчит недовольно. Ускоряет шаг, старается идти легко и пружинисто, чтобы доказать свою вечную молодость и неугасающее всесилие.

Мы выходим в фойе.

Я, конечно же, могу поднять тревогу, попросить о помощи или даже закричать. Однако не хочу, потому что тогда окажусь посреди фойе в прозрачных трусиках, простыне и босиком. А так меня никто не узнает, ногам не будет холодно, а Макс доставит меня…

Кстати, куда он меня несёт?!

Макс подходит к администратору.

– Нам нужен ключ от номера. Какой у тебя номер, Ань?

Ну вот, говорила же, всё очень удобно. Макс доставит меня прямиком в мой номер. Я, конечно, об этом не просила, зато это спасает меня от необходимости объяснять любвеобильному начальнику дочки, что не каждая женщина в возрасте зрелой молодости мечтает о молодом любовнике. Я честно попробовала соблазниться, но, увы, это медовое приключение не для меня.

Кстати, о мёде…

Макс продолжает нести меня, пока за нами не закрывается дверь моего номера. К тому времени, согретая нашими телами, медовая маска полностью пропитывает его костюм.

Когда Макс ставит меня на ноги, оказывается, что мы прилипли друг к другу, пиджак и простыня превратились в липкую массу.

Я стою перед ним смехотворных трусиках, прикрывая грудь краешком простыни, которая свисает с него, как мантия.

Макс рассматривает моё тело. Не стану врать, где-то в глубине души мне чуть-чуть боязно и досадно. В молодости я была стройной и атлетичной, природа наградила меня фигурой статуэтки. Когда мы встречались, Макс обожал рассматривать моё тело. Постоянно смущал меня, включая свет во время наших ночных свиданий, и подолгу мной любовался. В последующие годы я следила за собой, но без фанатизма, да и детей родила, и выкормила. Так что статуэткой меня теперь не назовёшь, только если статуей. Греческой. Вот у них формы больше похожи на мои. Я люблю своё тело и не вижу причин его стесняться, однако в отношениях с бывшими любовниками всегда всё непросто. Макс встречается с молодыми девицами, которые профессионально ухаживают за собой. И сейчас моё постаревшее тело перечёркивает его восторженные воспоминания о девушке, в которую он однажды был влюблён. Прелестная статуэтка в его памяти сменится на умудренную жизнью матрону. Густо намазанную мёдом.

Что ж, это неизбежно.

– Если ты как следует меня рассмотрел, то мне надо в душ. – Усмехаюсь, потому что Макс и правда разглядывает меня пристально, как на медосмотре.

На секунду зажмуривается, как будто пытается прийти в себя.

– Что это за хрень на тебе намазана? – спрашивает хрипло.

Приподнимаю бровь.

– Ты охрип от возбуждения или от того, что надорвался, пока нёс меня в номер?

– От возбуждения, – спокойно подтверждает Макс. – Если хочешь, можешь проверить. – Приглашающим жестом показывает на свой пах.

Еще одно преимущество зрелой молодости – я больше не смущаюсь. А теперь, уйдя от мужа, могу позволить себе всё, что угодно. Могу всегда и во всём говорить, как есть. Делать что хочу и как хочу. Раньше, будучи женой мэра, я носила корону благопристойности, а теперь сняла её с облегчением. На ней тернии и шипы. Я свободна от их царапин, от необходимости задумываться перед каждым шагом и оглядываться после каждого слова.

Я свободна.

– Спасибо за предложение. Я бы проверила степень твоего возбуждения, но боюсь прилипнуть к твоему достоинству.

– Я не против, прилипай! Более того, я настаиваю, чтобы ты всерьёз рассмотрела этот вариант. Я готов удовлетворить твои нужды и подойду тебе намного лучше, чем какой-то сальный и противный юнец.

Подхожу ближе к Максу и со снисходительной улыбкой похлопываю его по щеке.

– Не соглашусь с тобой. Он очень привлекательный, а ещё у него есть большое преимущество – молодость. Неутомимая мужская сила привлекает меня намного больше, чем огромный банковский счёт. Так что спасибо, что донёс до номера, и за предложение тоже спасибо, но я уж как-нибудь сама разберусь с моими нуждами.