19

Макс уходит, а я сдвигаю шторы, накрываюсь одеялом с головой и…

Просто лежу.

Потому что, если встану и позволю себе делать всё, что хочу, это закончится плачевно. Гостиничный номер красивый, люксовый, в нём есть, что разбить. И очень хочется это сделать, однако моя репутация в этом спа-комплексе и так под вопросом после случившегося. Вообще-то на мою собственную репутацию мне наплевать, я теперь живу как хочу. Но я волнуюсь за дочку, ей здесь работать. Уходя, Макс пообещал, что о случившемся болтать не будут, однако даже он не настолько всемогущ. Даже если слухи не доползут до города, то в этом спа-комплексе точно запомнят, как полуголую и обмазанную мёдом жену мэра несли в номер при всём честном народе. Ладно, я преувеличиваю. Почти никто не знал, кто я такая, всё-таки данные клиента конфиденциальны. Однако Алисе не дадут забыть о приключениях её мамаши.

Короткий вдох, долгий выдох. Повторяю этот приём в надежде успокоиться, однако не помогает.

Пошёл ты, Макс Ставрос! Далеко и надолго, в самую задницу мира. И пусть тебя там завалит деньгами до самого горла. Упивайся своей значимостью и огромной властью. Найди себе другую дуру и исполняй все её желания. Обо мне ты ничего не знаешь и не можешь знать, потому что никогда не слушал меня и не слышал. Считаешь себя пупом земли? Исполнишь все мои желания? Да ты понятия о них не имеешь! И не поймёшь их, даже если я напишу их для тебя на бумажке.

Снова ощущаю себя девчонкой, какой была много лет назад. Годы лоска, уверенности в себе и невозмутимости исчезают, словно их не было.

Мне снова так больно, что хоть реви.

Кажется, подойду к зеркалу и увижу там наивную молодую Анечку, папину дочку. Пай-девочку, которая встретила Макса Ставроса и влюбилась в него без памяти.

А потом обожглась о него так, что в глубине души до сих пор остались шрамы.

Лавина чувств нарастает во мне с устрашающей скоростью. Думала, что справилась с этими чувствами много лет назад. Так нет же, они прятались где-то внутри, гады, и вылезли наружу.

Макс вытянул их из меня своим появлением и наглыми словами.

То, что мы переживаем всей душой, навсегда оставляет след.

Это символично, что после прихода Макса мне хуже, чем после того, как я застала мужа за изменой.

Переворачиваюсь на живот, накрываю голову подушкой. Зажмуриваюсь изо всех сил.

Пытаюсь подавить образы, стоящие перед глазами.

Наша первая встреча с Максом. Случайная, на вечеринке институтской подруги. Макс не сводил с меня глаз, как будто я была восхитительным чудом света. Подружки заметили и шутили, что это любовь с первого взгляда. Макс подошёл ко мне и сказал, что он впервые видит на вечеринке девушку в белом платье и что однажды я выйду за него замуж в этом платье. Я посмеялась, не могла поверить, что он говорит серьёзно, но уже тогда в него влюбилась. Сразу и без памяти.

Макс был ярким, потрясающим, всепоглощающим и очень, очень раненым в душе.

Мы стали неразлучны. Я забросила учёбу, мне было наплевать на всё, кроме Макса.

С ним было непросто. Его жадность к жизни и постоянный голод пугали и настораживали. Ему всего было мало. Выросший в нищете и грязи, битый и бесправный, он намеривался дойти до самых верхов. Для него это было главным в жизни – доказать, что он способен добраться до вершины и что он этого достоен. Его комплекс неполноценности было ничем не излечить. Как я только ни старалась, всё без толку. Макс подозревал меня в том, что, будучи из богатой и благополучной семьи, я снисходила до общения с ним. Постоянно обещал мне, что докажет, чего он стоит, и однажды купит мне всё, что хочу. Подарит мне все блага мира. Я плакала, умоляла его поверить, что он уже тогда был для меня всем – самым умным, самым впечатляющим, самым талантливым. Я любила его таким, каким он был. Он злился, когда я об этом говорила, потому что считал себя никем, пустым местом. Теперь-то я понимаю, что Максу нужно было доказать что-то себе самому, а не другим. Но в те годы я упорно и бесполезно боролась с душевными демонами Макса, не понимая, почему он мне не верит. Он стал моим первым мужчиной, я жила его словами и мнениями, но ему этого было мало.

Моим родителям Макс не нравился, но это не было связано с меркантильными соображениями. Мама сказала, что Макс слишком раненый жизнью, и, пока его раны не заживут, он не сможет построить нормальные отношения. Она волновалась за меня и правильно делала.