20

Однажды к нам в гости неожиданно пришла Гришина семья. Я и раньше встречалась с Гришей, он был одним из друзей Макса.

Гриша был приятным и спокойным человеком. Звёзд с неба не хватал, но и не пытался никому ничего доказать. Очевидно, что родители надеялись, что мы станем встречаться. Когда мы с Гришей остались наедине, я посмеялась над намерениями родителей и тогда вдруг осознала, что я ему нравлюсь. Это было неловко, ведь они с Максом были друзьями, однако Гриша не воспротивился попыткам родителей нас свести. Когда я спросила его об этом, он сказал: «Я знаю, что ты сейчас с Максом, как и знаю, что тебе с ним непросто. Макс мой друг, и я не собираюсь вставать у него на пути. Но и не стану скрывать, что не верю в ваше совместное будущее. У Макса слишком тяжёлый характер. Он очень вспыльчивый и не собирается заводить семью. Однажды тебе потребуется кто-то надёжный и постоянный, и я буду ждать этого момента».

Я помню, как поёжилась от тревоги после тех слов. Они были слишком похожи на правдивое предсказание.

Но в тот момент, конечно, я яростно оспорила слова Гриши. В ответ он невозмутимо пожал плечами, и мы согласились остаться в приятельских отношениях.

Ничто не могло подготовить меня к бешенству Макса.

Он узнал от знакомых, что родители свели нас с Гришей. Сама я не собиралась ему об этом говорить, потому что уже отказала Грише, и для меня неуклюжая попытка родителей вмешаться в мою жизнь не имела никакого значения. Однако для Макса моё молчание сделало ситуацию ещё более подозрительной.

И конечно, для него всё это обернулось проблемой денег и статуса. Дескать, я «играла» с Максом, а при этом втайне крутила роман с богатым парнем из благополучной, известной семьи и собиралась выйти за него замуж. Гадкая, лживая предательница…

Нет. Не стану вспоминать обвинения, которыми закидал меня Макс. Его словарь оскорбительных слов всегда был намного обширнее моего.

Раньше я об этом не думала, но сейчас подозреваю, что именно Гриша представил Максу ситуацию в таком свете. Как там говорят? В любви все средства хороши? Только вот у Гришиной любви оказался ограниченный срок годности.

Макс бросил меня.

Вернее, в его представлении, это я променяла его на Гришу.

Я пыталась доказать мою невиновность, умоляла Макса меня выслушать. Старалась даже не из-за себя самой, а из-за него. Ни за что бы намеренно не нанесла такой удар его гордости. В его глазах горело такое отчаяние, что я сходила с ума. Пусть мне будет больно, только бы он не усомнился, что стоит всех благ мира, что он лучше всех.

Я бродила сомнамбулой.

Не могла есть, спать, думать.

Не могла жить.

Макс отказывался со мной разговаривать. Насмехался надо мной с друзьями. Знакомые рассказывали, что видели его с разными девушками. Несколько раз я приходила в его однушку, но его то не было, то он отказывался открывать. А то из квартир доносились звуки вечеринки и женский смех. Меня не впускали.

Однако наступил день, когда мне стало необходимо поговорить с Максом.

Я пришла в его квартиру поздно вечером. Барабанила кулаками в дверь, давила на кнопку звонка, пока он наконец не открыл. Почти голый в наспех натянутых трусах.

Из спальни за его спиной выглядывала полуголая девушка.

Еле сдерживая слёзы, я прошептала.

– Макс, нам срочно нужно поговорить.

– Я уже всё тебе сказал. Иди к своему денежному мешку.

Попытался захлопнуть дверь, однако я была готова. Навалилась на дверь, не позволяя её закрыть.

– Макс, мои месячные не пришли. Что теперь будет? Макс, мне страшно. Пожалуйста, не оставляй меня. Ты всё неправильно понял! Я тебя люблю и никогда бы…

– Я поздравлю Гришу при встрече, – процедил с гадкой усмешкой и захлопнул дверь мне в лицо.

Выкидыш случился на следующий день. Очень болезненный во всех смыслах.

Я никому об этом не сказала.

Меня охватила дикая боль потери. Нет, не Макса, а малыша. Словно я давно мечтала об этом ребёнке, как о чём-то совершенно потрясающем и крайне для меня важном.

Мне было очень тяжело, однако я выжила.

Судьба отмеряет нашу ношу, а мы делаем всё от нас зависящее, чтобы нести эту ношу с достоинством.

И я жила дальше.

А Гриша был рядом. Успокаивал меня. Держал за руку, говорил, что всё к лучшему. Я научилась ценить его спокойствие, предсказуемость слов и действий, ровный темперамент. О выкидыше он не знал, но почему-то мне казалось, что он бы принял малыша как своего. В Грише ощущалась доброта и надёжность. Он знал, что я всё ещё любила Макса, но обещал, что это пройдёт, и я ему поверила. Прислушалась к его мечтам и планам, заразилась его идеями. Стала ему помогать. Так всё и началось.

У нас был хороший брак, счастливый. До поры до времени.

Не выдерживаю. Скидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Беру огромное эмалированное блюдо с журнального столика и с размаху швыряю его о стену.

Получаю ни с чем не сравнимое удовольствие.

Пошёл ты, Макс Ставрос!

Пошёл ты далеко и навсегда!

Имел наглость явиться ко мне, как будто я ему что-то задолжала и мы чем-то связаны. Упустили время, видите ли!

Пронёс меня по всей гостинице в полуголом виде. Устроил сцену. Расписал моё будущее своей наглой рукой. Представил себя невесть кем, господином всея мира, способным предоставить всё, что мне нужно.

А мне ничего от него не нужно. Ни одного подарка, ни одной банкноты. Квартиры, гостиницы, клубы, власть, влияние – пусть подавится ими.

Мне всегда был нужен только он сам, только его душа. Раньше она была раненой, но живой. А сейчас внутри Макса пусто. Стыло.

Пошёл ты, Макс Ставрос!

Выпрямляю спину, делаю глубокий вдох. Вместе с ним во мне снова воцаряются спокойствие и уверенность в себе. Вернувшееся было прошлое раскидано вокруг осколками блюда, и я переступаю через них и направляюсь к зеркалу.

Надеваю любимое платье, наношу лёгкий макияж. После медовых приключений с причёской приходится повозиться, но я справляюсь.

Любуюсь собой в зеркало. Сильная, знающая саму себя, способная на всё.

Ягодка!

Несравненная клубничка в самом соку.

Я начинаю новую жизнь.

Я королева.