34

Я остаюсь у Макса.

В понедельник мы едем в город за нашими вещами и официально переезжаем на дачу. Там и живём. Я перестаю задаваться вопросами, сколько это продлится, как закончится и чем я буду латать моё в очередной раз разбитое сердце. Скандал вокруг Гриши в полном разгаре, и в городе мне делать нечего. Иногда я разговариваю с сыном, успокаиваю дочку, Макс тоже с ними общается. Но в остальном я остаюсь в стороне от происходящего. Разумеется, мне предстоит ответить на вопросы и предоставить доказательства, что я непричастна к преступлениям мужа, но большая часть этого будет сделана через адвоката. А Макс, как верный рыцарь, надёжно стоит на моей защите. Причём делает это искренне, рьяно и без очевидной корыстной цели.

Макс нанял людей мне в помощь, чтобы обустроить территорию. Этим я и занимаюсь, когда он уезжает в свой клуб или по другим делам. Такая жизнь подкупает своей простотой и изоляцией от неприятностей, однако она не настоящая, и я напоминаю себе об этом каждый день. Я не собиралась снова сходиться с Максом. Мужчина, который предал однажды, наверняка повторит содеянное, а он предал не только меня, но и нашего ребёнка. Сейчас он делает для меня невозможное, построил вокруг меня каменную стену защиты и заботы, однако некоторые факты прошлого не стереть.

Да и потом, каждый раз, когда он уезжает в свой клуб и возвращается поздно ночью, я не могу не задаваться вопросами. Слушаю, как шумит вода в душе, и гадаю, что Макс смывает с себя. Усталость и дорожную пыль? Другую женщину, намного моложе и привлекательнее меня?

Говорят, что не изменяют только те, у кого нет такой возможности. Раньше я не верила этим словам, а теперь… Не спешу с ними спорить. А у Макса неограниченный доступ к молодым и красивым женщинам. Бери не хочу.

Поэтому я просто живу, не загадывая и не строя планы, благодарная за островок спокойствия посреди шторма.

До того дня, когда жизнь подбрасывает мне очередной неожиданный поворот.

Макс снова работает в городе допоздна, и я ложусь спать без него. Как обычно, просыпаюсь, когда он возвращается и заходит в спальню. Выйдя из душа, он ложится рядом и прижимается ко мне со спины. Его уже потряхивает от возбуждения, да и моё тело научено ждать желанного возвращения Макса.

– Ждала меня? – спрашивает он низким, хриплым голосом и прикусывает мочку уха. – Сейчас проверю! – Запускает руку под подол ночной рубашки и касается меня между ног. Растирает влагу, проникает в меня двумя пальцами и массирует изнутри. – Ещё как ждала! Хотела меня вот здесь, да? И сейчас хочешь? Я нужен тебе? Аня, скажи, что я тебе нужен!

Бормочу что-то бессвязное в ответ, потому что быть разбуженной посреди ночи ради острого и сладкого удовольствия – это удивительно. Совсем не то, что заранее готовиться к сексу. Я тёплая и мягкая со сна, полностью раскрытая и совершенно откровенная во всех моих реакциях. Тянусь за каждой каплей удовольствия, подбираюсь ближе, требую, чтобы всё было сильнее, острее и глубже. И Макс в момент заводится от моих требований, становится диким и ненасытным. И кончаем мы по ночам почти всегда вместе, потому что тела настраиваются друг на друга полностью, и со сна всё кажется более ярким и невероятным.

Отпустив меня, Макс лежит на спине, дышит тяжело и прерывисто.

– Ты не представляешь, как сильно я этого ждал. Так люблю в тебя Ань, на всю глубину и до последней капли. Как же здорово, что нам можно в любой момент и без резинок. Ты вся моя, сонная, горячая. Я сейчас отдышусь и захочу снова в тебя, и утром опять со сна. Ни о чём другом думать не могу. Не иначе, как у тебя там мёдом намазано! – Трёт глаза тыльной стороной ладони, слова уже сбиваются, голос сонный. Обнимает меня, обхватывая грудь ладонью, урчит от удовольствия. Уже чувствуется, что засыпает. Устал.

Да и меня тоже разморило от удовольствия, но почему-то не могу заснуть. Разум цепляется за что-то сказанное Максом и бьёт тревогу. Только вот за что?

Не могу понять.

А когда до меня наконец доходит…

Кажется, я ныряю в ледяную воду, и мне не выбраться, не согреться, не сделать вдох.

Осторожно высвобождаюсь из рук Макса, чтобы его не разбудить, и лежу на своей половине постели, одеревеневшая от паники.

Как же здорово, что нам можно в любой момент и без резинок.

С этой фразой Макса что-то не так.

Вопрос о предохранении никогда не стоял, потому что… почему? У Макса была вазектомия, я в этом уверена…

Или нет, это у Гриши вазектомия, поэтому я уже долгие годы не задумывалась о предохранении.

А Макс… у него тоже вазектомия? Наверное, мы это обсуждали, иначе с чего бы у меня сложилось такое впечатление? Он не хочет детей, так что всё логично. Наверняка мы обсуждали предохранение, ведь мы взрослые, ответственные люди, просто я толком не запомнила наш разговор на эту тему. Слишком многое на меня навалилось в последнее время, да и наши первые несколько раз с Максом были настолько сумасшедшими, что нереально было запомнить подробности. Он наверняка поднял бы этот вопрос перед первым разом, если бы был риск от него забеременеть.

Максу дети не нужны, это я знаю точно. Воспоминания о нашем неродившемся ребёнке как кровящая татуировка на моей душе.

Да, наверняка у Макса тоже вазектомия, а с другими женщинами он пользовался презервативами для защиты от болезней. Это и понятно, с такими дамами как в его клубе…

Значит, всё хорошо, можно спать.

Но по-прежнему что-то мешает.

И тут до меня доходит, и я опять словно ныряю в ледяную прорубь головой вперёд.

Когда у меня были последние месячные?!

Из-за паники не могу думать.

Помню точно, что месячные закончились перед поездкой в спа-комплекс, а после этого… Обычно они начинаются на двадцать восьмой день, точь-в-точь. Значит, следующие должны были начаться…

Так…

Не паниковать!

Следующие месячные должны были начаться вскоре после нашей с Максом бурной постельной акробатики, но… не начались. Однако это не основание для паники, потому что цикл мог сбиться от переживаний, от бурного секса и много ещё чего. Да и возраст у меня переходной, так сказать. Поэтому всё, я больше не волнуюсь и сплю.

Или не сплю.

Или вообще не могу спать и думаю о том, что если я беременна, то это стопроцентно ребёнок Макса Ставроса – мужчины, который не хочет детей. И вообще, когда я слышу слова «Макс» и «ребёнок» в одном предложении, схожу с ума.

Бесшумно выскальзываю из постели, захожу в ванную и пристально смотрю в зеркало, как будто по выражению лица могу определить, беременна я или нет.

Зеркало не даёт ответа.