42

Сначала надо позаботиться о себе и найти безопасное место, а уж потом смогу дать волю эмоциям.

Спускаюсь по лестнице, гордо задрав подбородок. Вообще стоило бы смотреть под ноги, а не упиваться гордостью, но я позволяю себе рискнуть и устраиваю маленькое шоу. Иду уверенной, счастливой походкой. Улыбаюсь охране, на прощание благодарю Егора за помощь. Они не отвечают, слишком удивлены, что я вышла так быстро и выгляжу такой радостной.

Гордой походкой от бедра ухожу по улице в неизвестном направлении.

Когда я в прошлый раз выходила из этого клуба, Макс вёл меня под руку, и я была в шоке из-за Гришиной измены. Кажется, моя жизнь застряла в порочном круге, только в этот раз меня никто не держит за руку.

Ничего, справлюсь сама.

Мы с малышом справимся без посторонней помощи.

Поглаживаю живот и продолжаю идти неизвестно куда. Если не ошибаюсь, в этом направлении центр города. Мне бы добраться до укромного местечка, где я могу присесть, выпить воды и позвонить второй подруге.

Метров через сто вижу просвет между домами и небольшой сквер. Хотя бы присяду, приду в себя и решу, где переночевать.

Устроившись на скамейке, достаю телефон и обнаруживаю пропущенное сообщение. Уже по его неимоверной длине понимаю, что подруга отказывает мне в ночлеге.

Лживые оправдания короткими не бывают.

«Не могу так подвести мужа… он же тоже в политике, и ты должна нас понять… сейчас не то время… если узнают, что ты у нас живёшь, то решат, что мы связаны с Гришей… люблю тебя, но… извини, у меня сердце разрывается, однако помочь не могу…»

Сердце у неё разрывается, бедненькая! Надеюсь, что от стыда.

Когда начался скандал с Гришей, я мысленно разделила друзей на тех, кто отвернётся, и тех, кто останется рядом со мной и поможет.

Я ошиблась насчёт этой подруги.

Не позволяя себе раскиснуть, звоню следующей.

– Ой Аннушка, как я рада тебе слышать!

Уже по звуку фальшивой радости в голосе понимаю, что сейчас получу второй отказ.

– Я бы рада помочь, но мы на даче, и ты же знаешь, что это далеко…

Дальше слушаю вполуха. Могла бы уличить её во лжи, потому что, во-первых, слышу звуки трамвая, а значит, подруга в городе. А во-вторых, её дети учатся в школе, и близится время экзаменов, поэтому они ни за что бы никуда не уехали.

Очевидно, что первая подруга уже успела предупредить вторую. Можно было бы придумать оправдание получше, но, наверное, не хватило времени. Или фантазии.

Сын живёт слишком далеко, да и отношения у нас по-прежнему напряжённые. Он больше общается с Максом, чем со мной, тот даёт ему советы, куда податься и чем заняться. После происшедшего с Гришей сын резко потерял интерес к политике и теперь ищет себя в бизнесе. Алиса слишком занята, ей не до меня, да и у неё дома очень мало места.

Итак, я еду в гостиницу и буду надеяться, что меня не сдадут прессе. По крайней мере не сразу. Теперь, когда я выпорхнула из-под защиты Макса, реальная жизнь быстро дотянется до меня своими жестокими щупальцами.

Открываю приложение в телефоне и ищу гостиницу недалеко от клуба. Здесь ниже вероятность, что меня узнают. Останусь там на ночь, а завтра с утра найду съёмную квартиру или хотя бы комнату и придумаю новый план для своей богатой на события жизни.

В этот момент раздаётся рёв мотора, и мимо проносится красная гоночная машина. С визгом тормозов останавливается, разворачивается и подъезжает ко мне. От дороги до меня метров тридцать, не больше, но показушному водителю обязательно надо выжать педаль газа, чтобы рёв мотора оглушил всех птиц в округе. И меня заодно.

Позёр.

Вернее, позёрка.

Из самой претенциозной машины в мире выходит длинноногая коза, она же помощница Макса. Облокачивается на машину в модельной позе и говорит.

– Зацени, Ань! Знаешь, как долго мне пришлось искать этот костюм, чтобы оттенок красного был в точности как у машины?

Молодая совсем девчонка, ненамного старше моей дочери, а такая коза.

Усмехаюсь.

– Это я заценила, а вот труселя у тебя на полтона темнее, чем костюм. Если не могла найти точно такой же красный, купила бы посветлее. Бельё такого тёмно-красного цвета выглядит выцветшим бордовым. Плохо смотрится, по-старушечьи.

Лина весело изгибает бровь.

– Сама такое носишь?

– А то! После сорока пяти пенсионный фонд высылает всем дамам бесплатные труселя такого цвета.

Прислушиваюсь к себе. Нет, никакой ревности не испытываю. Между Линой и Максом ничего нет и никогда не было. Романтика на нуле, страсть в минусе, это было очевидно по тому, как картинно Лина подпрыгивала над креслом. Словно приседания выполняла. Да и Макс выглядел так, будто в ужасе от неё отпрянул. Смешно даже. И глупо.

Макс использовал Лину, чтобы от меня избавиться, но это уже ария из другой оперы, которая к Лине никак не относится. Её роль прозаичная и мелкая. Босс велел, Лина сделала. Но при этом не могу сказать, что рада её видеть, хотя и есть в ней что-то неожиданное, почти приятное. Располагающее к себе.

Смеясь, Лина снова открывает дверь машины и достаёт бутылку воды.

– Хочешь? – предлагает мне.

– Ты в неё плюнула?

– Написала.

Беру бутылку, проверяю, никто её не открывал. Делаю глоток и с благодарностью киваю.

– Спасибо, очень кстати.

– Я думаю, ты сейчас хочешь водки, а не воды, но извини, в машине не держу. У тебя сухой голос, вот я и предложила.

Лина садится на скамейку рядом со мной, смотрит по сторонам.

– Хреновый район, тебе он не к лицу. Здесь только всякие поганые клубы и строить.

– А я и не собираюсь здесь жить.

– А где собираешься? – Смотрит на меня с интересом.

– Всё-то тебе скажи-расскажи!

– Ага, можешь всё рассказать, только не в один присест, а то моей попе холодно на этой скамейке.

– Так ты б ещё покороче юбку надела, вообще бы отморозила все свои красоты.

– Извини, мамочка!

– Не порола тебя твоя мамочка… – бурчу со вздохом.

Снова открываю приложение, но разворачиваю телефон так, чтобы Лина не видела, на какие гостиницы я смотрю. Помню, как она выдала меня Максу в спа-комплексе.

Лина вытягивает длинные ноги, полулежит на скамейке и говорит мечтательным тоном.

– Я сейчас потрахиваю одного охранника в клубе, так он как раз увлекается всякой поркой, кляпами, наручниками и прочей вязаловкой. Мне эта фигня не заходит, но попробовать захотелось.

– Как мило!

– Кстати, это он увлекается такими доисторическими труселями, попросил меня надеть. Мы с ним сегодня с утра хорошо развлеклись до начала работы. Если приехать в клуб пораньше, можно запереться в любой из комнат.

Насмешливо хмыкаю.

– Я это учту, спасибо. Не хочешь сказать, зачем ты за мной примчалась? Приспичило объяснить, почему на тебе такие странные панталоны?

Даже не глянув по сторонам, есть ли прохожие, Лина задирает юбку и хмыкает.

– Ты права, они жуть какие странные. Я с тем охранником завязала после сегодняшнего. Представляешь, он попытался мне кляп засунуть. Мне! Заткнуть меня попытался, козёл.

Из меня вдруг вырывается громкий и, к моему удивлению, искренний смех.

– Да ты что?! Тебе и кляп? А у тебя случайно нет его с собой?

– Кляпа? Хочешь воспользоваться? – Лина тоже смеётся. – Пойдём, Анюта, у нас с тобой большие планы на вечер. Закажем пиццу, обожрёмся, утопим всех мужиков в шампанском, а потом сделаем тебе омолаживающую маску. Ставрос тебя так заездил, что у тебя морщины прорезаются, а это дело надо срочно остановить.

Смотрю на наглую девчонку и смеюсь, уж очень она мне напоминает дочь. Думаю, они бы подружились. А насчёт Макса… Лина ни в чём не виновата. Я уверена, что он заставил её устроить это безвкусное шоу. Вся вина на нём.

– Ты чего на меня так уставилась, Ань? Собираешься оторвать мне голову? – Лина хмурится. – Ты наверняка всё разглядела и знаешь, что мы с Максом не трахались. На мне были трусы, а на нём брюки. Зря я что ли юбку задрала до ушей и подпрыгивала у Макса на коленях чуть ли не до потолка? Специально выделывалась, чтобы тебе было всё видно.

– Да, я всё разглядела.

– И газету?

– Да, и газету тоже.

– Вообще, скажу я тебе, Аннушка, это не очень лестно, когда ты залезаешь на мужика, чтобы его объездить, а он кладёт себе на колени свёрнутую газету. Ещё бы клеёнку подстелил, козлина брезгливый!

Вроде как в моей нынешней ситуации нет ничего забавного, но меня аж сгибает от смеха, как представлю Макса с брезгливой миной на лице расстилающим на коленях газетку.

Лина тычет меня локтем в бок.

– Раз и тебе тоже смешно, то не смотри на меня волком, а то мне страшновато становится. Если бы я не согласилась разыграть эту сценку, Макс бы кого-то другого попросил, а так ты рассмотрела правду, и всё поняла.

Пожимаю плечами.

– Спасибо тебе за старания, конечно, но от этой правды только хуже. Если бы Макс спал с тобой или с другими девушками, то был бы обычным стареющим мужиком, падким на молодость. А так получается, что он нарочно пытался причинить мне боль. Я не сделала ему ничего плохого, а он не захотел расстаться со мной по-человечески и устроил представление.

Лина пристально смотрит на меня, и её глаза кажутся намного старше и мудрее, чем её остальной облик.

– Макс идиот, – говорит она чётко и финально, как выносит приговор. – Во всём, что касается денег, сделок, махинаций ему равных не существует, но с тобой он идиот. – Подаёт мне руку. – Поехали ко мне, Ань! Макс платит мне большие бабки, и у меня такая квартирища, что зашатаешься. Всё лучше, чем спать в сквере.

– С чего ты решила, что мне некуда ехать?

– С того, что твою квартиру опечатали…

– Как ты об этом узнала?!

– О том, что Гришуля пытался тайком вынести из квартиры спрятанные государственные копеечки, и полиция его на этом прижала? Я всё знаю, Аннушка. А ещё я очень догадливая и думаю, что никто из ваших с Гришей политических друзей не захочет тебя приютить. В гостинице тебя быстро найдёт пресса, а Макс… Думаю, ты скорее откусишь себе палец, чем обратишься к нему за помощью. Так что остаюсь только я, твоя новая лучшая подруга. Тебе у меня понравится, а самое главное – Максу и в голову не придёт искать тебя в моей квартире.

Смотрю на Лину долгим взглядом, ловлю в её глазах неуверенность и… одиночество? За всей этой игрой и бравадой прячется очень одинокая девушка.

Вот и ещё один недолюбленный ребёнок, запертый во взрослом человеке. Ещё одна богатая, одинокая и никем не непонятая, только она честнее, чем Макс.

– Тебе-то всё это зачем? – спрашиваю, щурясь.

Лина отвечает мне улыбкой.

– Поможешь мне выбрать новые труселя, мамочка.

– Других подруг у тебя нет, что ли?

Поднимается в полный рост, красуется передо мной.

– Да ты глянь на меня хорошенько! Кто ж рискнёт дружить с такой красавой?

– Кроме меня, да? – Фыркаю.

– Ага, кроме тебя.