43

Съедено очень много пиццы.

Мы с Линой лежим на диванах и обхохатываемся над сопливой мелодрамой. Только Лина смеётся над глупым сюжетом, а я над тем, как удивительно этот сюжет напоминает мою жизнь.

Квартира Лины и правда впечатляет – пентхаус с захватывающим видом на городской пейзаж. Огромные окна от пола до потолка, современный интерьер, эксклюзивная мебель. И всё доступно для развлечений, вплоть до домашнего кинотеатра и собственной террасы, на которой нет сидений и стоит новенький гриль в упаковке. Другими словами, Лине принадлежит символ статуса и роскоши, толком не использованный.

Мне это кого-то напоминает…

– Как долго ты здесь живёшь?

Лина косится на меня с усмешкой. Знает, что я ее раскусила, но совершенно не возражает против этого.

– Три года. Всё собираюсь позвать друзей и отпраздновать.

На коленях у Лины полупустая бутылка шампанского. Я пить отказалась, объяснила это тем, что якобы не могу мешать алкоголь с таблетками, которые мне недавно прописали. К счастью, Лина не в том возрасте, когда интересуются чужими болячками, поэтому она просто пожала плечами и оставила бутылку себе.

Так и сидим.

Наверное, каждому человеку необходимы такие вечера, когда просто выключаешь мыслительный процесс, ешь пиццу и смотришь телевизор.

С тумбочки раздается настойчивая вибрация телефона, но ни одна из нас не идет проверить, что случилось. Я больше не жду звонков. Когда устроюсь на новом месте, поменяю номер телефона.

Мы продолжаем увлечённо смотреть мелодраму, однако телефон не сдаётся, чуть ли не съезжает с тумбочки, пытаясь привлечь внимание.

– Лина, это твой телефон надрывается?

– Ага, мой. Это наверняка Макс.

– Он знает, что ты поехала за мной? – Напрягаюсь.

– Не дёргайся, Аня. Макс ничего не знает и вообще, его звонки никак с тобой не связаны.

– А с чем они связаны?

– Я уволилась. – Заметив удивление на моем лице, Лина продолжает. –  Сказала Максу, что он идиот, и поэтому я не собираюсь больше на него работать. Вот он и дёргается. И не смотри на меня с таким удивлением. Да, Макс нервничает, потому что не хочет меня потерять. А ты постыдилась бы! Вроде умная баба, а мыслишь стереотипами. Думаешь, я подаю ему бумажки, притворяюсь его любовницей – и всё? Я один из лучших юристов города, и для Макса я не только правая рука, а и правый глаз, и правая часть его мозга. И я хоть и выгляжу на двадцать, но лет мне немало. А Макс сделал для меня больше, чем мои собственные родители в то время, поэтому я и потакаю его глупостям. Родители меня с детства отправляли во всякие интернаты для особо одаренных. Старались как лучше, но вышло плохо. Я закончила школу на два года раньше срока, пошла учиться дальше, но совсем дура была малолетняя, поэтому влипла в такие дела, что закачаешься. Мужик, который тогда был юристом Макса, рассказал ему обо мне. Макс вытащил меня из большого дерьма, заставил доучиться, а потом взял работать к себе. Я обязана ему всем, что у меня есть, но это не значит, что я буду без конца терпеть его идиотство.

Я аж выпрямляюсь на диване от услышанного.

Когда Лина сказала, что Макс ей очень хорошо платит, я решила не интересоваться, чем она зарабатывает и какие законы нарушает ради босса. Лина права, я списала её как стереотипную длинноногую козу в чулках и короткой юбке. А она и есть коза, но при этом отменный юрист. По крайней мере, по её словам.

Лина бросает на меня ленивый взгляд и делает глоток шампанского.

– Кто, как ты думаешь, дирижирует всеми теми адвокатами, которых Макс бросил на твою защиту? Ага, я. Именно поэтому я все о тебе знаю. И о вашем с Максом прошлом тоже знаю, мне удалось раскрутить его на инфу. И твоего муженька мы с Максом растрясли и допросили прошлым вечером по полной программе. Загнали его в угол и услышали много интересного, о чём даже Макс раньше не знал.

Подтягиваю к себе плед. Внезапно становится зябко от услышанного. И ведь уже сказала себе, что детали ситуации не имеют значения, потому что то, как Макс со мной поступил, ничем не оправдать.

Однако, откашлявшись, спрашиваю.

– Не хочешь поделиться?

– Было бы намного интереснее, если бы ты выпила вместе со мной, тогда бы мы с тобой обе опьянели, вместе прокляли бы всех мужиков, спели какой-нибудь отважный женский гимн и поползли спать. А так только я одна буду хныкать. Но зато хоть знаю, что ты меня поймёшь. Мой мужик меня кинул два года назад, потому что врачи сказали, что я не смогу родить. Вот он и нашёл себе другую бабу. А когда мы разругались вдрызг, мне стало плохо, и оказалось, что я беременна. Он пытался вернуться, и я вроде как простила, но потом не смогла доносить до срока, и он снова слился. Вот такая история.

– Значит, он не мужик, если так поступил. – Сердце болит за Лину. Едва ли её знаю, но боль несостоявшегося материнства единая у всех женщин, это переживших.

Она кивает.

– Так и есть, не мужик. И твой Григорий, уж прости меня, но тоже не мужик, а змея. Единственный правильный поступок в его жизни – то, что он выбрал тебя. В молодости, когда вы познакомились, он боролся за тебя всеми силами и методами. Как змея, подло, брызгал ядом, ставил подножки, бил в спину. В конце концов его подлые усилия купили ему победу, он получил главный приз – тебя. А дальше тебе удалось на какое-то время вылепить из него мужика, но, к сожалению, пришло время, и змея снова вылезла наружу.

От слов Лины мне холодно и страшно. Но при этом не могу ей не верить, у неё в глазах та же боль, что и у меня. Боль и сочувствие.

Качаю головой.

– Нет, всё было не так. Гриша не был причастен к тому, что мы расстались с Максом, когда были молодыми. Родители захотели, чтобы мы с Гришей встречались, однако я любила Макса, и другие мужчины меня не интересовали. Я сказала об этом Грише. Он принял моё решение, и мы договорились остаться друзьями. Ревность Макса была совершенно беспричинной и неконтролируемой, но Гриша не имел к этому отношения.

– Имел, причём самое прямое отношение. В то время Гриша сказал Максу, что родители намерены вас поженить, и что ты согласилась, но просила пока что держать вашу помолвку в секрете, потому что тебе нужно было время порвать отношения с Максом. До Макса и так дошли слухи, что родители пытаются свести вас с Гришей, поэтому у него не было оснований этому не верить. А ещё Гриша сказал ему, что вы несколько раз переспали, объяснил где это случилось и как, и даже описал твоё нижнее бельё. Сказал, что ты хочешь сразу завести детей, поэтому позволила ему не использовать защиту.

Всё моё существо замирает от этих откровений.

Перестаю дышать, и только покалывание в кончиках пальцев заставляет жадно втянуть воздух.

Гриша смог описать моё нижнее бельё?! Он что, копался в моём шкафу, когда был у нас дома?!