44

Гриша казался милым, чутким и понимающим. Он был очень расстроен, когда я ему отказала, но сказал, что все понимает и будет ждать сколько угодно, на всякий случай, вдруг я передумаю. А пока предложил остаться друзьями. Сначала мне было немного неловко, однако Гриша казался бесконечно искренним, мне было с ним интересно, и он больше, казалось, не вспоминал о сделанном предложении и моём отказе. До поры до времени.

Теперь становится понятным поведение Макса, его гнев и презрение. То, как резко он бросил меня и отказался со мной разговаривать. Опять же, Макс не пришёл ко мне, не задал вопросы, а просто исчез. А когда я пришла к нему сама, захлопнул дверь перед моим носом.

– В то время Гриша пришёл к Максу якобы чтобы извиниться, – продолжает Лина. – Сказал, что должен подчиниться требованию родителей, которым очень нужно породниться с твоей семьёй. Он бы отказался на тебе жениться, но раз ты более чем согласна, то и он не станет порождать конфликт, однако хотел сначала объясниться с Максом. Вот так он объяснил свой приход. Ты же понимаешь, что после этого Макс вспылил, сказал Грише забирать тебя и идти ко всем чертям.

Ранее необъяснимые детали нашего прошлого теперь проступают в совершенно новом свете.

– Не знаю, что произошло на днях на даче Макса, покупку которой, кстати говоря, мне пришлось оформить за рекордные сроки. – Лина усмехается. – Однако у Макса возникли подозрения насчёт прошлого. Он привёз Гришу в клуб, и мы с ним поговорили… по душам. Тогда-то Макс и выяснил, что всё это было враньём, и ты ему не изменяла и не собиралась. Думаю, ты догадываешься о его реакции. Грише пришлось несладко, он дико разозлился и тогда выкрикнул кое-что, от чего у Макса капитально съехала крыша. – После долгой паузы Лина пересаживается на мой диван, берёт меня за руку и говорит шёпотом. – Гриша обозвал Макса убийцей. Сказал, что после того, как ты ходила к Максу, и он тебя выгнал, ты потеряла его ребенка.

– Гриша не мог об этом знать… – Мои слова звучат плачем.

– Получается, что знал. Возможно, заметил что-нибудь или подслушал…

– Я пришла к Максу, умоляла его поговорить со мной и клялась, что я ему не изменяла. И сказала, что у меня задержка. В тот момент с ним была другая девушка. Возможно, она распустила слухи?

– Возможно. Макс тебя слышал, но не поверил тебе. Он был убеждён, что ты пытаешься выдать Гришиного ребёнка за его, ведь Гриша сказал ему, что вы не предохранялись. А потом стало очевидно, что ты не беременна, и это послужило для Макса подтверждением, что ты ему лгала.

Я не могу поверить в услышанное. Оно ранит меня сильнее, чем измена Гриши и всё остальное.

Начало нашего брака с Гришей было непростым, но счастливым. Да, мы были счастливы и обожали наших детей. У нас был хороший брак, однако то, как мы пришли к нему, неправильно. Счастье не добывают через ложь и подлость. Гриша лгал целенаправленно, преднамеренно и гадко.

Говорят, в любви все средства хороши. Возможно, Гриша так повел себя из-за большой любви, потому что хотел отвоевать меня у Макса. Однако он сделал это подло и гадко. Чтобы заполучить меня, он сделал меня несчастной и привел к тому, что я потеряла ребенка.

Если бы я узнала об этом в то время, то ни за что бы не вышла за него замуж. Человек, который предал однажды, предаст и дважды. Так я думала о Максе, но то же самое относится к Грише. Если человек способен на подлость, то это навсегда. Это необратимый дефект характера. Загнанный в угол или просто соблазненный чем-то, он снова совершит подлый поступок.

Я дрожу, но не осознаю этого, пока Лина не кутает меня во второй плед.

– Ага, значит ты не знала о том, как Гриша поступил. Я так и думала. Казалось маловероятным, что ты простила бы такую подлость и вышла за Гришу замуж. Я помню, когда встретила тебя в спа-комплексе после того, как ты узнала о его измене. Я уже тогда поняла, что ты его не простишь, а это было до того, как мы узнали о растрате. Ты молодец, Ань, хорошо держишься.

– Лина, я практически тебя не знаю, но я нахожусь в твоем доме, кутаюсь в твой плед и ем твою еду. И сейчас ты для меня самый близкий человек. Наверное, даже единственный близкий человек, который обо всем знает и поддерживает меня. Как так получилось?

– Ну во-первых, ты меня знаешь, причем очень хорошо. Мы с тобой сидели однажды в одном джакузи, а это очень близкое знакомство. А во-вторых, я управляю твоими адвокатами, а ты знаешь, что адвокат – это тоже самое, что священник. Мы всё знаем, но никому ни о чем не рассказываем. Так что я фактически твой Римский папа.

Закатываю глаза.

– Римская мама! Спасибо, что рассказала мне о том, что вы узнали у Гриши. Теперь надо как-то научиться жить с этой правдой. – Вздохнув, поднимаюсь. Кажется удивительным, что я способна держаться на ногах. – Извини, но пойду-ка я спать. Я уже выросла из того возраста, когда можно веселиться всю ночь и потом не жалеть. Завтра расскажешь мне, чем закончился роман Хесуса Антонио с… как там ее имя… Я уже запуталась в героинях.

Кутаясь в плед, иду в спальню, которую отвела мне Лина.

– Ань! – зовёт она вслед.

Не хочется оборачиваться, потому что я знаю, о чем она меня спросит.

– Ты ведь знаешь, что Макс сдохнет без тебя? – спрашивает, не дождавшись моей реакции.

Придумываю что-то болезненно-саркастичное в ответ, когда она продолжает.

– Ты знаешь, что перед тем, как принять важное решение, Макс смотрит на твою фотографию? И это не только в последнее время. Я работаю на него уже давно, и так было всегда. И все эти годы он собирал вырезки из газет, где писали про тебя. Приезжал на мероприятия, где мог тебя увидеть, но оставался в тени. Когда я узнала, что за человек наш мэр, спросила Макса, почему он не откроет тебе глаза и не заберёт тебя себе. Он сказал, что ты счастлива, и этого для него достаточно. Однажды у него был шанс, и он его потерял, поэтому у него нет права тебе мешать. Но при этом он так и не женился, хотя женщины до сих пор его осаждают. И я не знаю, что ты думаешь про его клуб, но он создал его не для себя. Макс упрямый и вспыльчивый идиот, но он твой идиот, Аня. Прошлой ночью, когда он узнал, что ты была беременна от него, а потом потеряла ребёнка после вашей ссоры, он плакал и крушил мебель. Это было жутко, Ань. До дрожи. После этого у него съехала крыша. Он сказал, что тебе пора двигаться дальше и оставить их с Гришей, двух мудаков, за бортом. Нечего тянуть прощание, надо всё закончить сразу и так, чтобы ты сама от него ушла. Возможно, он в чём-то прав. Когда начинаешь ненавидеть и презирать человека, то любовь растворяется быстрее, чем, если тоскуешь о нем долгое время.

Неожиданно усмехаюсь, хотя внутри меня сотрясает от боли.

– Что-то ты плохо сохраняешь тайны своего клиента, Римская мама.

Лина смотрит на меня серьёзным, усталым взглядом, который выдаёт её возраст.

– Макс не мой клиент, он мой друг. С тобой он ведёт себя как идиот, но он мой друг.