48

Стою, прислонившись спиной к двери.

Закрываю глаза, под веками прячутся невыплаканные слёзы. Меня пронизывает боль такая же сильная, как и в юности. Тогда Макс отверг меня, выгнал, а теперь… у нас просто ничего не получилось.

Я плачу от бессилия. От того, что мне не пробить упрямство Макса и его комплексы, не справиться с ними. А ведь мне ещё предстоит растить его ребёнка. Если учитывать моё везение, то ребёнок обязательно унаследует характер Макса, и тогда мне с ним будет не справиться.

При мысли о ребёнке я улыбаюсь, поглаживаю ладонью живот.

– Ты всё слышал, да? Это твой папка. Не будь таким упрямым, как он, ладно?

Слизываю слезинку с губы, когда раздаётся стук в дверь. От неожиданности вздрагиваю всем телом. Прикладываю ладонь к груди, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце.

Открываю дверь.

На крыльце стоит Макс.

– Я забыл кое-то сказать.

Вопросительно изгибаю бровь. Если Макс думает, что я упрощу его задачу и сама брошусь ему на шею, то пусть не надеется. После его гадкой выходки заставлю его мучиться по полной программе.

– Тебе не следует меня прощать, но… если ты вдруг надумаешь сделать такую глупость, то знай, что я твой. Всегда был и всегда останусь твоим. Я любил тебя двадцать с лишним лет назад, и с тех пор ничего не изменилось. И если ты вдруг решишь, что по какой-то непонятной, извращённой причине тебе нужен такой неуравновешенный монстр, как я, то сейчас самое время об этом сказать. Потому что без тебя мне никак, Аня. Ты моё сердце и всегда им была.

Протягивает руку и большим пальцем стирает слезинку с моей щеки.

Тянусь к его ладони, потираюсь о неё.

– Тебе Лина написала эту речь?

– Нет, но она заставила меня прорепетировать и сказала, что надо вычеркнуть не меньше половины. Я её не послушался.

– А зря. Мог бы остановиться на том, что ты меня любишь.

– Да, люблю. И мне не нравится, что со мной творится из-за этого чувства. Мне сорвало крышу уже когда я приехал на дачу и услышал ваш с Гришей разговор. Ты говорила, что при других обстоятельствах осталась бы с ним до конца, поддерживала и любила. Разумом я понимаю, что это закономерно и логично, но когда услышал… Думал, свихнусь. Не мог даже на тебя смотреть. А ещё услышал слова Гриши, что он не был уверен в твоих чувствах, и мне это показалось странным. Не соответствовало тому, что он говорил мне раньше. Я забрал его с собой, и мы поговорили по душам. Об остальном ты знаешь. – Вздыхает. – Простишь меня?

– Посмотрим.

Снова веду его на кухню, делаю ему кофе. Предлагаю еду, но он отказывается.

Прощу ли я его? Не знаю. За некоторые поступки не прощают, с ними просто живут. Либо принимают друг друга, либо нет. Между мной и Максом натянутая нить, и раз уж двадцать с лишним лет и всё пережитое её не разорвали, то теперь она явно никуда не денется. Любовь ли это? Понятия не имею. Если так, что у любви не самое красивое лицо, с дефектами и шрамами, даже симпатичной её не назовёшь. Порой она кажется прекрасней всех, а потом вдруг поворачивается уродливой стороной.

Однако меня тянет к Максу несмотря ни на что. Хочу верить, что смогу растопить его комплексы и победить его демонов.

– Если бы ты не умчался с дачи и не стал меня игнорировать, то всё было бы по-другому.

– Знаю.

– И то представление в клубе было совершенно необязательным.

Выдыхает сквозь сжатые зубы.

– Я сказал Лине, чтобы она сделала вид, как будто между нами что-то происходит. Думал, она обнимет меня и всё, а она запрыгнула на меня как коза и при этом раздавила мне ступню своим каблуком.

Меня разбирает смех. Прикусываю губу, достаю мой спрятанный обед и сажусь напротив Макса.

– Так тебе и надо. Надеюсь, тебе было больно.

– Ты не представляешь, как больно! – Хмуро смотрит на меня. Мы оба знаем, что он говорит не о синяке на ноге, а о совсем другой боли, душевной.

Макс делает глоток кофе, а я похрустываю солёным огурцом и заедаю селёдочкой. Рядом стоит банка консервированных персиков и блюдце мёда.

Макс смотрит на мою еду, потом отворачивается к окну. Значит, не понял или не заметил странности.

– Макс, представь на секунду, что не было Гриши и нашей ссоры в юности. Скажи честно, как бы ты отреагировал, если бы узнал, что я беременна.

Смотрит на меня с искренним недоумением.

– Что значит, как отреагировал? Обрадовался бы.

– Ты уверен в этом?

Хмурится, всерьёз думает над моим вопросом.

– Мы с тобой тогда ещё не планировали детей, но раз получилось, то конечно, я был бы очень рад.

– Но ты ведь никогда не хотел детей. – Давлю на него, проверяю, а самой страшно. Зачем нарываюсь на проблемы? Что если Макс сейчас скажет, что категорически не хочет детей?

Макс непонимающе смотрит на меня, как будто ответ должен быть очевиден.

– Это был бы не какой-то теоретический ребёнок, а наш. С тобой я всего хочу, на всё согласен.

– Это хорошо. – Выдыхаю и снова принимаюсь за еду.

Взгляд Макса останавливается на моём странном наборе еды, он собирается пошутить, но потом застывает.

Кровь отливает от его лица, даже губы становятся совершенно белыми. Если он сейчас потеряет сознание, я не смогу поднять его с пола.

– Аня… Ань, это что… – хрипит.

– Это последствие того, что мы с тобой не предохранялись.

– Но… я… ты…

– Да-да. Я и ты, и никаких средств предохранения. Мне казалось, что ты делал вазектомию, поэтому я не спросила.

– Что?! Нет, не делал. А ты… Игорь сказал…

– Что тебе сказали, и кто такой Игорь? А-ха… так…

Внезапно всё становится понятным. Игорь – водитель Макса, который отвёз меня домой из клуба, когда я обнаружила там Гришу с любовницей. По пути у меня случилась истерика, и он решил, что у меня климакс. Я не стала с ним ругаться и исправлять его стереотипную ошибку, а выскочила из машины не прощаясь. Игорь обещал не рассказывать Максу о том, что случилось по пути, но, конечно же, проболтался, причём не только про истерику, но и про мой якобы климакс. Поэтому у Макса не было волнений насчёт предохранения.

Сюрприз!

– Аня, ты… Аня… мы что, беременны?

– Насчёт тебя не знаю, а я – совершенно точно, да. – Смеюсь.

Макс проводит ладонью по волосам, пытается сглотнуть, но во рту сухо. Залпом допивает кофе.

– Сейчас сразу поедем… лучшие специалисты…

– Макс, спокойно! Расслабься! Я сразу обратилась к врачу. В связи с возрастом мне уже всё проверили и не нашли никаких проблем ни у меня, ни у ребёнка.

Макс поднимается, ходит по маленькой кухне. Ему не усидеть на месте от радости и волнения.

– Мы с тобой, Ань… мы смогли, да? – спрашивает, охрипший от восторга.

– Ну… не знаю, как насчёт «смогли», мы вообще-то не пытались, но у нас получилось.

Макс стремительно подходит ко мне, берёт за руку.

– Аня, надо что-то… давай, я…

Он не знает, что делать, что сказать и как выразить свои чувства. Всю жизнь, наоборот, скрывает их, вот и мучается в таких острых ситуациях.

– Дай угадаю: тебе надо срочно что-то купить для ребёнка?

– Да.

– Детский сад у тебя уже есть.

– У нас, а не у меня! – говорит Макс с укором. – Теперь ты от меня точно не отделаешься. Придётся терпеть мой дурной характер. Что ещё нужно для ребёнка?

– М-м-м… по твоим меркам? Если хочешь, можешь купить роддом, или школу, или небольшую планету…

– Почему небольшую? – притворно возмущается, потом опускается передо мной на корточки и обнимает меня за талию. – У нас всё будет хорошо, Аня, вот увидишь. Я всё для этого сделаю.

– Даже станешь мне доверять и разговаривать о том, что тебя беспокоит?

Макс вроде усмехается, но в глазах сожаление.

– Да, счастье моё.

– В таком случае давай рискнём, – улыбаюсь.