Глава 29

Алиса

— С добрым утром, — говорит Сергей, чем заставляет меня вздрогнуть и проснуться. Я открываю глаза и вижу, что за окном, шторы которого он раздвигает, уже давно светло.

— Сейчас же день, — уточняю устало. Я не выспалась после того, как ждала его всю ночь. Сейчас я откровенно жалею, что сделала это, лучше бы смотрела десятый сон в кровати, чем имела удовольствие лицезреть его довольное и зацелованное лицо после свидания.

А это точно было свидание.

И осознание того, что мне обидно, больно бьет по самолюбию. Я вчера долго смотрела на ту переписку и пыталась себя убедить, что ничего криминального в ней нет. Скорей всего Краснов решил что-то у нее выведать и так заманивает на разговор.

Я помню, как она смотрела на него у Валентина в гостях. И Сергей наверняка помнил это, поэтому решил воспользоваться. Но это все равно отговорки.

Правда заключается в том, что мне стало невыносимо обидно видеть его таким счастливым после встречи с другой женщиной. Да еще и явно зацелованным. И я ведь не собака на сене, сама же ему сказала, что он мне не нужен, как и его знаки внимания. Те самые, что в прошлый раз перешли границу.

Все границы!

— Поднимайся, одевайся, у нас сегодня много дел, — сообщает мне Краснов и отправляется на кухню, откуда слышится звон посуды.

Раскомандовался.

Сдерживаю порыв поступить по-детски и показать свою обиду, не выйдя из спальни. Лежачая забастовка была бы полезна для моего здоровья, но увы, не психического.

Нам надо поговорить и высказать обоюдные претензии и ожидания. До этого я дошла еще вчера и даже собиралась извиниться за ту резкость, что проявила к нему. Сергей был прямолинеен в своих желаниях, но и прав тоже был. Я это начала, я поцеловала его в морге, и моя отповедь после всего этого была несправедливой.

Болезненной для него. Я до сих пор помню тот взгляд, которым он меня одарил.

Меня мучило чувство вины весь прошлый день. Какой бы мотив ни преследовал Сергей, забираясь в мою постель, он меня спас. Он чуть не воспользовался моментом моей слабости, а я больно ударила в ответ в момент слабости его.

1:1

Я поднимаюсь, одеваюсь и даже захожу в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем прохожу на кухню, где Краснов варит кофе в турке у газовой плиты. На столе накрыт завтрак, он умудрился сварить овсянку, и нажарил горку мелких, но румяных оладий.

Даже цветочек из его сада торчит в высоком стакане с водой.

— Что это? — спрашиваю я, больше, чтобы оповестить о своем присутствии.

Сергей оборачивается и улыбается, к моему удивлению, в глазах его озорные огоньки.

— Прошу, мадам, к столу! — картинно кланяется, спохватывается, снимает турку и разливает кофе. Я рассматриваю его кулинарные старания, и все выглядит очень аппетитно. К оладьям, правда, не варенье или сгущенка, а баллончик со взбитыми сливками. Забавно. — Ой, прошу прощения, мадемуазель! Вы же теперь официально разведены.

До меня доходит, что да. Как только меня признали умершей, развод свершился автоматически. Я больше не замужем за Евгением Измайловым.

Сережа ставит передо мной чашку с кофе и от нее идет просто изумительный аромат.

Я вдыхаю его и не могу не поднять удивленно глаза.

— Для чего все это? — в сердце смешанные чувства.

— Сегодня большой день, — сообщает он с улыбкой и садится напротив меня. Только сейчас я могу разглядеть, что он выглядит, будто опять не спал.

Но самое яркое в его образе, это черные брюки и такая же рубашка, которую он пока не застегнул на груди. Я стараюсь не смотреть на его мышцы и не вспоминать, какие они на ощупь. Почему-то это отдается болью за ребрами.

— Мои похороны? — угадываю я по его одежде.

— Не твои, — Сергей выглядит слишком загадочным, будто светится изнутри, и меня это слишком волнует. Я не знаю, чего от него ждать. — Твоей старой жизни, Алиса. Сегодня она закончится и будет засыпана землей. И ты не захочешь пропустить такое шоу.

— Настоящий праздник, — натянуто улыбаюсь я, но знаю в глазах моих грусть. У меня была хорошая жизнь, пока не оказалась разрушена ложью мужа. Но хотела бы я жить ее дальше? Нет.

— Это еще не все, — Краснов раскладывает салфетку на коленях и придвигает к себе завтрак. — Я хочу сделать тебе сюрприз.

— Сюрприз? Зачем? Я… — начинаю я, но он меня обрывает, подставив палец к своим губам. Не хочет слушать мой отказ в очередной раз.

— Потому что хочу этого. А ты знаешь, я всегда делаю то, что хочу. Все это, — он показывает на стол, — часть моих извинений. Но не за то, что я хочу тебя, — смотрит мне пронзительно в глаза, взгляд темный и решительный, — а за то, что не дал выбирать тебе самой.

— Я сама была виновата, — не выдерживаю я, — ты был прав, я тогда повела себя… это мне нужно извиниться.

— Алис, — он берет мою руку в свою, и я обжигаюсь от его кожи. Пока не гляжу в его глаза, и этот взгляд меня просто испепеляет. — Я никогда не буду извиняться за то, что ты мне нравишься, за то, что я думаю о тебе днем и ночью, за то, что танцую с другой женщиной, а вижу только тебя. За то, что хочу тебя так, что у меня руки трясутся, и я не могу есть, спать и дрочка в душе не помогает.

— Боже… — я вспыхиваю от таких откровений.

— Но я никогда не лишу тебя выбора. И сегодня ты сделаешь его сама, но с одним условием.

— Каким? — мой голос тихий от шока, накатывающего на тело и разум.

— Ты сделаешь это ровно в двенадцать ночи.

Мой шок разрывает внезапная улыбка.

— Как Золушка?

— Как свободный человек, — он совершенно серьезен и улыбка тает на моем лице. Не видела Краснова таким от этого мне страшно. Но тут уголок его губ поднимается, — хотя идея с Золушкой мне тоже нравится. Обожаю ролевые игры, — мечтательно облизывается, — только скажи, и я найду тебе тыкву, хрустальные туфельки и большую блестящую волшебную палочку.

— А как же платье? — смеюсь я в ответ.

— Оно тебе не понадобится, — поигрывает бровями. — Ведь феем буду я!

— Дурак! — не могу удержаться и смеюсь, и это не обидное оскорбление, это я прячу свое смущение.

— Завтракай, а то мы опоздаем на самое интересное, — напоминает он мне, и мы принимаемся, наконец, за еду. Оказывается, я была голодна. Вчера от переживаний я почти ничего не ела.

Когда со всей вкуснятиной, что наготовил Сережа, покончено, я спрашиваю, наслаждаясь остатками кофе.

— Ты получил вчера то, что хотел? — сама не знаю, о чем этот вопрос. Переспал ли он с Миланой или вытащил из нее полезную нам информацию. Я не уточняю имени, потому что не собираюсь признаваться, что читала их сообщения. Это слишком позорно. Для него я всего лишь знаю, что он был с женщиной.

— Я встречался с Миланой, — на удивление честен он, — и танцевал я с ней, как ты догадалась. Отвел ее в клуб и слегка подпоил, а потом свиснул телефон и скопировал с него все данные.

— Похоже, было весело, — мой взгляд сам собой сползает к засосу.

— Не было, целуется она как вантус, если присосется, не оторвать. Так что вот это, — он указывает на малиновое пятно на шее, — боевое ранение на задании, а не то, что ты подумала.

— Ничего я не подумала.

— Конечно, нет, о чем это я, — пожимает он невинно плечами. — Но самое главное, друг, что скачал ее телефон, сбросил мне все содержимое в защищенное облако, осталось только залезть в него и прочитать. Я хотел сделать это как приехал, но меня отвлекли совершенно неотложные и крайне внезапные дела.

— Ты хоть спал? — я вгляделась в синяки под глазами.

— Сон для слабаков, — подмигивает и встает из-за стола, начинает собирать посуду. — Чего прохлаждаешься? Бегом собираться, ты же не хочешь опоздать на похороны?

— Так ты серьезно?

— Еще как! — а когда я встаю из-за стола, вдруг разворачивается, ловит меня за руку и притягивает к себе. Я врезаюсь в твердую обнаженную грудь в расстегнутой черной рубашке. Он оглядывает мое лицо вновь темнеющим взглядом и наклоняется к уху, — ее поцелуй не сравнить с твоим, — губы слегка касаются ушной раковины, от шепота ползут мурашки, — это невозможно.

Я отталкиваюсь, но будто сама не хочу этого. Так нечестно! Сергей больше не улыбается, но и не злится, просто смотрит мне вслед, пока я ухожу.

Я, кажется, знаю, что он делает. Но как бы это ни было ужасно, не хочу ему мешать. Лицемерно? Не знаю. Пожалею?

Стопроцентно.

Но я не могу остановиться.

Я собираюсь очень быстро, одеваюсь зачем-то во все черное, хотя уверена, на сами похороны я не попаду. Платье Сергей покупать не стал, поэтому это обтягивающие джинсы и топ. Выхожу из спальни одетая и перевязав волосы в хвост.

Краснов ждет меня в прихожей и, как только видит, скользит взглядом сверху вниз и обратно. Я вижу восторг, от которого у меня спотыкается в сомнениях сердце. А он протягивает мне руку.

— Смелей, пора узнать, как глубока кроличья нора.