Глава 34

Алиса

Он все еще ждет ответа, смотрит на меня и не может понять причину моего молчания. Я не молчу, я задаю миллион и еще парочку вопросов, но не отвечаю на его.

Не делаю тот самый пресловутый выбор.

И ведь утром заставил меня поверить, что я его уже сделала. Что его вопрос заключался в том, хочу ли я быть вместе с ним, хочу ли я перейти грань в отношениях, от которой раньше отказалась.

Но здесь все намного серьезней, и этот выбор как съезд на скоростной автостраде, нельзя думать слишком долго, пропустишь поворот и больше не вернешься назад. Но я сейчас, кажется, врежусь в бетонный отбойник между двумя дорогами.

— В социальные сети заходить нельзя, все твои аккаунты должны умереть своей смертью, как бывает с по-настоящему умершими людьми, — продолжает он длинную лекцию про то, как будет устроена моя жизнь, если я поверну «налево». — Те, что тебе создал человек Ромина на новое имя, уже с историей, и она не похожа на твою, там нет твоих привычек и увлечений. Так и продолжишь. Как совершенно другой человек.

— Ты сам сказал, что Москва достаточно большой город, чтобы мы с Женей никогда не встретились даже случайно.

— Москва да, а интернет тесен, как деревня, если будешь неосторожно. Кто знает, когда его накроет ностальгия и он полезет по твоим сетям, или пойдет по памятным местам, где вы вместе бывали. Парки, рестораны, романтические уголки. — не останавливается ни на минуту, даже отпив кофе. Мой уже остывает в чашке. — Все, где вы хоть раз были с Измайловым, все под запретом. Район, где находится его офис под запретом, в сторону жилого сектора, где ваш дом, даже не смотри. Ни один сосед или дворник не должен тебя видеть.

— Мне не сложно вычеркнуть все это из жизни, я сама хочу, — смысл врать, так все и есть. Мне противно будет появляться в тех местах. Но Краснов почему-то недоволен. Будто чего-то другого ждал от меня.

— Ты можешь спокойно ездить в метро подальше от привычных станций и, даже не сильно изменив внешность. В розыск тебя не подавали, поэтому в системе распознавания лиц нет. Я попросил Макса мониторить базу на всякий случай, но не думаю, что Измайлову это нужно. Он все сделал, чтобы о твоей смерти узнал минимум людей. Я так думаю, что в ближайшие дни он сделает короткое и скупое объявление по своей кампании и партнерам, чтобы на жалости и сожалениях выбить из них нужные ему условия по работе.

— Даже здесь он меня использует, а ведь уже в землю зарыл, — вздыхаю я, но это не сожаление. Это глубокое разочарование в человеке, который в моих глазах падает все ниже и ниже, хотя казалось бы, куда еще.

— Алис, он даже мне уже предложил пересмотреть условия нашего контракта. Скидку просит.

Я не могу удержаться и хмыкаю. Вот и вся любовь называется.

— А ты что?

— Я еще не решил, потому что весь контракт под вопросом. Если мы начинаем войну, то нет смысла делать вид, что мы друзья и партнеры.

— Ты ведь понимаешь, что он тогда набросится на тебя и на твой бизнес, как голодная акула? — я подаюсь вперед и ставлю локти на стол, взгляд Сережи скользит по моей груди. Наверное, большая ошибка вести серьезные беседы в полуголом виде за кухонной стойкой, но так уж получилось. — Я видела, как он расправляется со своими соперниками в бизнесе, у него серьезный штат юристов, на твою кампанию посыпятся иски и неустойки. Не слезет, пока не разденет до нитки, если ты разорвешь контракт без особой причины.

— Тебе не стоит беспокоиться о моем бизнесе, нужно думать о своей жизни.

— А я и думаю о своей жизни, думаешь, я смогу равнодушно смотреть на это?

— Алис, на войне, как на войне. Я готов к этому. Не беспокойся обо мне.

— Значит, не стоит? — не знаю, что со мной, но эти слова меня ужасно обижают. Всего полчаса назад мы были единым целым, казалось, что весь свет сошелся для нас друг на друге. Я слишком много себе придумала?

Да.

Я вообразила то, чего еще нет.

— Насчет твоей мамы, — его рассуждения входят на самую болезненную территорию.

— Мне и с ней нельзя общаться? Она живет вообще в другом городе и с Женей практически не видится, не созванивается. Мы только на общих семейных праздниках пересекались. Вряд ли она меня будет выдавать.

— А ты можешь дать стопроцентную гарантию? Отвечать за то, какая будет ее реакция, и что она сама не помчится на разборки с твоим бывшим мужем? Не разрушит всю ту работу, что мы проделаем для твоей новой жизни?

— То есть ты предлагаешь сообщить ей, что я умерла? Это лучше? Я ее единственный ребенок, папы давно нет, других родственников тоже. Как ей жить с этим?

— Тяжело жить, ты сама это понимаешь. Но я не уверен, что если ей сказать правду, будет лучше. На мой взгляд, оба этих варианта ужасны.

— И что ты предлагаешь?

— Я не хочу влиять на твой выбор, но я пошел бы войной. А маму бы твою пока не трогал, Измайлов явно не хотел ее впутывать и поэтому позаботился о том, чтобы она как можно дольше не возвращалась.

— Ты о чем? — хмурюсь я, опять какие-то недомолвки.

— Я спросил его на похоронах, почему он не позвал ее. Простой логичный вопрос, где твоя мать, заставил его виться ужом и рассказывать мне, как он беспокоится, что для нее это будет слишком болезненный удар. И поэтому твоя мать еще долго не вернется с отдыха. А потом он типа берет этот вопрос на себя.

— Что значит, еще долго не вернется? Он что-то мог сделать с моей мамой?

— Не думаю, зачем ему это? Скорей всего он просто оплатил ее отель еще на какой-то срок, который посчитает для себя удобным. Может, по его плану в какой-то момент твоя мама не сможет стать серьезной проблемой. Я попрошу навести справки в том отеле о времени ее пребывания.

— Я до сих пор не понимаю, зачем было нужно меня убивать?

— Я тоже этого не понял, не нашел никаких причин, которые нельзя было решить разводом и условиями выхода из брака без лишнего имущества. Если у него есть любовница, то что это меняет? Разведись и живи с другой себе. Мерзкий лицемер, — Сережа злится, его глаза словно грозовые тучи темнеют от мыслей о Жене. — Поэтому я и хочу во всем это разобраться и наказать его!

— А если ты не сможешь? Если он все настолько хорошо подумал, что ты не подкопаешься? Он ведь не будет сидеть сложа руки, он уничтожит тебя в ответ!

Судя по тому, как меняется выражение его лица, я задеваю Сережину мужскую гордость.

— Что значит не смогу?

— Может попросить помощи у Ромина?

— Зачем? Он сделал и так уже слишком много, я не люблю быть должен даже ему. Я сам со всем разберусь!

— А если все зайдет слишком далеко? — чем больше я об этом думаю, тем больше в моей голове рождается вариантов.

— Ты что не веришь, что мы способны победить?

— Я боюсь слишком высокой цены! Сережа, он настоящий убийца, а если, как только ты объявишь ему свою войну, он просто подошлет к тебе какого-нибудь киллера или таксиста? Ты думаешь, его сможет остановить какая-то там мораль?

— Значит, получит достойный ответ!

— Какой? Ты убьешь его первым⁈ — срываюсь я. — И сядешь в тюрьму? Ты готов тоже стать убийцей? — Ведь это пугает меня теперь больше всего, одна мысль, что с Красновым что-то случится, заставляет меня холодеть, будто бросили в ледяную реку.

— Алиса, о чем ты вообще говоришь? — Сережа вскакивает со стула и стоит теперь передо мной взъерошенный, в одних брюках, — откуда столько страхов?

— Откуда? Да я живу в каком-то ужасе без конца! Меня муж колол чем-то, давил психически, убить пытался. Да какой пытался, ему почти удалось. Я чудом вылезла. А теперь я, то в больнице, то в морге! Там могила моя стоит! — я машу рукой в неопределенную сторону, — Думаешь, нет поводов для страха? Думаешь, я хочу, чтобы там где-то стояла еще одна могила? Когда я только…

Я замираю, сердце колотится. Смотрю на Сергея, на сдвинутые в гневе брови, на частый пульс на шейной вене и понимаю, что не могу сказать то, что думаю.

…когда я только обрела тебя.

Мои наивные женские фантазии о том, что после первого секса у нас случится самая настоящая любовь — это бред. Мы взрослые люди. Мы сняли стресс и расслабились по-взрослому.

Как давно оба… да! Оба хотели!

— Что только? — нетерпеливо спрашивает он.

— Только смогла почувствовать, каково это — быть свободной. Ты сам подарил мне это чувство, что я могу распоряжаться своей жизнью без оглядки на другого человека, сама! Что могу жить, как мне вздумается, а не по указке мужчины. Ты сам предложил мне новую жизнь! С чистого листа!

В душе моей буря, меня рвет на части этот невыносимый выбор. Оба варианта ужасны. Свобода со смертью для матери или война с риском потерять все, что приобрела.

Я не могу этого сделать! Я не хочу этого делать! Чтобы что-то получить, нужно принести страшную жертву!

— Ты понимаешь, что значит новая жизнь?

— Да! — стою на своем, — да, я понимаю! Ты все подробно расписал, и это ничуть не страшней, чем тонуть в реке, пристегнутой к машине! Я готова пожертвовать неважными вещами и удобствами! Я не готова жертвовать тобой, твоим бизнесом, это слишком высокая цена, а я не хочу быть должна! Не хочу быть виноватой! И так уже всего слишком много! А войны без жертвы быть не может!

— Алиса, как ты не понимаешь главного? Если ты начнешь с чистого листа, то никто из твоей прошлой жизни не может в ней остаться. Вообще никто!

— Я могу переехать во Владимир! Жить там и рассказать все маме, она меня не выдаст, а Женя не будет там искать! Ему плевать на мою мать!

— Переехать? — он словно не верит в то, что слышит. Смотрит на меня долго, что-то соображает, — то есть ты уже все решила? Ты хочешь все обнулить? И вообще, жить во Владимире… с мамой?

— Да! Иначе она будет без меня страдать, я не могу оставить ее.

— А все остальное ты оставить можешь?

— А что еще у меня есть? Ничего больше!

— Ах, ничего? И я для тебя ничего?

— А при чем тут ты?

— Да при том, что я первый, кого придется удалить из твоей жизни. Если ты начинаешь все с нуля, значит, никакой войны. Никакого разрыва контрактов! Значит, я продолжаю работать на Измайлова и заканчивать свой проект! Каждый день у него на виду, общаться, встречаться на мероприятиях, у нас полно общих знакомых, с кем ни в коем случае нельзя тебе видеться!

— Ну почему?

— Я первый, кто рано или поздно выдаст то, что ты жива! Я не могу прятаться вместе с тобой, у меня обязательства перед многими людьми!

— То есть мне обнулять свою жизнь нормально, сойдет, ничего страшного, а тебе катастрофа? Почему мы не можем начать все с нуля вместе?

— Потому что я только-только выбрался из этого нуля! Я сам только вытащил свою жизнь из руин! У меня бизнес, на меня работает уйма людей, которых я не могу уволить просто так! Ты желаешь невозможного!

— Невозможное это думать, что я… — осекаюсь. Зачем я все это говорю, зачем вешаю на него какие-то чувства, что испытала только сегодня утром? Да нет никаких чувств, это иллюзия! Эндорфины вскипели в мозгу!

И у него нет, потому что они слишком дорого бы стоили. Потери бизнеса, предательства многих людей. Я не могу принять такую жертву, а он не хочет ее приносить.

— Что ты? — не выдерживает он, и в голосе его такой же ураган, что у меня в мыслях. Он кипит и злится, я вижу, как сжимает кулаки, будто хочет начать все крушить вокруг себя.

— Я хочу подумать! — вру, не моргнув, — это слишком сложный вопрос! Мне нужно время!

— Отлично! — он будто насквозь меня видит и уже знает, что значат эти слова. Что я лгу ему в глаза, лишь бы не обижать прямо сейчас.

Да ничего он не знает! Думает, что мне проще отказаться от него? Не проще! Мне сложней бояться, что однажды он просто не придет, потому что Женя его убил! Заманил в свои сети и отравил своим ядом! Уничтожил как виновного во всех бедах!

— У тебя будет время! — и раньше чем я успеваю что-то еще сказать, хватает рубашку с пола, обувь и пиджак.

А потом громко хлопает входной дверью.