Глава 47

Алиса

Мы едем в ночь к тому самому месту, где Женя назначил встречу. Какой-то мост. Я думаю об этом, и мне страшно.

Но это не иррациональный страх мостов, после того как такси нырнуло с одного из них в реку и потянуло меня на дно. Это страх иного масштаба. За жизнь любимого человека.

Я не знаю, как я раньше любила, но еще ни разу до этого момента я не желала обменять свою жизнь на его. На любые условия. Я не верю, что Женя оставит его в покое.

Нас.

Я вообще больше не верю ни одному его слову.

В какой-то момент мы останавливаемся посреди дороги, потому что перед нами два внедорожника с затемненными стеклами. Женя опускает стекло своей двери, и я вижу черную куртку человека, стоящего за ней.

— Мы все проверили и перекрыли, машин не будет, мост и окрестности чисты. Краснов уже на месте и никого с собой не привел.

— Хм, отлично. Подтверждает мое мнение о нем. Он как собака, бегущая за машиной, лаял, несся, а когда вдруг догнал, не знает, что делать дальше. С ним проблем не будет.

Я закусываю губы на этих словах, и мне хочется кричать. Во что же я втянула Сережу? Боже мой, он приехал в ловушку по моей вине.

— Вы уверены, что нам надо остаться так далеко?

— Да! — слишком резко отвечает Женя, и я вздрагиваю, — ты думаешь, я с ним в одиночку не справлюсь? Уверен?

— Нет, прощу прощения. Мы ждем от вас сигнала.

— Свободен! — огрызается явно раздраженный Женя и закрывает окно, мы объезжаем машины и едем дальше во тьму по пустой дороге. — Как много желающих погреть уши, сделать запись, показать мне ее потом, чтобы поднять себе зарплату или купить домик для счастливой старости. Лицемерные ублюдки. Все только о своей выгоде думают, как откусить кусочек моего торта.

Разговаривает он то ли сам с собой, то ли со мной. Но я не собираюсь ему отвечать. Его ненависть ко всем окружающим людям без исключения написана у него на лице большими красными буквами.

Впрочем, нет. Исключение одно есть и это я.

Единственная причина, по которой я до сих пор жива.

Ночь довольно светлая, я вижу за окнами бесконечные ровные поля, ни единого деревца или здания, лишь плоскость и лента дороги посередине.

— Ты должна перестать испытывать иллюзии, Алиса, — продолжает он, — все твои страхи и сомнения, это временное. Ты поймешь, что спокойней, чем со мной в твоей жизни ни с кем не было. И больше не будет. Понимаешь, — он кидает на меня короткий взгляд, его лицо немного освещается красной подсветкой приборной панели. — Ты мертва для всего мира. Вы не думали об этом с Красновым, когда устраивали весь этот театр, надеялись, что ты сможешь скрыться и начать все с нуля. Так ведь?

Я молчу и отворачиваюсь, смотрю прямо перед собой на дорогу в свете фар.

— Мы были прекрасной семьей в браке и будем ей и впредь, как только ты выкинешь из головы мысль, что можешь быть с кем-то кроме меня. Скажи, ты его любишь?

Я не поворачиваюсь, но моргаю, потому что мысль об этом заставляет меня дрожать. Глаза печет.

— Потому что, если ты его любишь, тебе придется сделать выбор. Мне лично Краснов не так уж и сильно нужен живым, даже если он отдаст все, что у меня украл, обеспечит гарантии уничтожения информации у своих подельников, кому он там скинуть успел. Даже в этом случае, я предпочел бы его мертвым. Он ведь покусился на самое для меня ценное. Даже не так, он УКРАЛ это у меня. И это, моя девочка, твоя любовь. Не думай, что я не догадался об этом. По тебе видно, как ты реагируешь на одно его имя.

— Не трогай его, — смысл скрывать то, что он давно понял.

— И вот именно это теперь зависит от тебя, моя красавица. Я очень хочу, чтобы ты осознала, призналась сама себе и доказала, насколько он тебе дорог. Это нужно тебе самой. А со временем ты привыкнешь и к нашему новому чувству.

— Моя любовь к тебе умерла, она на дне реки в том такси. И если ты думаешь, что какими-то угрозами, ты сможешь поднять этот опухший и обезображенный труп или даже заставить его воскреснуть, ты очень ошибаешься.

— Очень образно, — его голос спокойный и от этого еще больше пугающий. — Но раз у меня нет твоей любви ко мне, у меня будет твоя любовь к нему. Ты сама останешься со мной и будешь делать все, что я тебе скажу ради того, чтобы этот человек продолжал ходить по земле. Если ты думаешь, что я блефую и не смогу выполнить свою угрозу, у тебя будет только один шанс проверить это. Тут как в анекдоте, пятьдесят на пятьдесят, он либо умрет, либо нет.

— Надеюсь, он сам тебя убьет, — цежу сквозь зубы.

— И сядет в тюрьму за убийство? А ты будешь его ждать и передачки носить? Как романтично. Но нет. Все будет иначе. Если он убьет меня, мои люди убьют его. Если ты вдруг решишь, что сама решаешь, кому достанешься, и сделаешь что-то с собой, его убьют. Если решишь с ним связаться или предупредить, его убьют. Я могу легко держать вас обоих на коротком поводке. Даже не так, тонкой красной ниточке, на которой вы висите над пропастью. Любое неосторожное движение с твоей стороны и он умрет. Не думаю, что ты с этим смиришься, но такова уж роль Ромео и Джульетты.

— Как же ты скатился к этому? Вот так легко рассуждать об убийствах? — и это почти риторический вопрос, — и не только рассуждать, совершать их.

— Это оказалось несложно, особенно. Если цели серьёзные, — откровенничает он, — главное, начать, а потом уже и легче. Поэтому не думай, что я блефую. Смерть Краснова, возможно, будет даже приятной.

Я закрываю глаза и не выдерживаю, качаю головой, и к моему большому сожалению это не отказ играть по правилам Евгения. И он тоже знает, что это мое согласие.

— Как я и сказал, — возвращается он к плану, — ты сейчас сидишь в машине и не пытаешься убежать, либо я убиваю Краснова там, где он будет стоять. В отличие от него, меня не так просто запугать, вся его напускная сила в том, что он думает, что может мной управлять. Он слаб, Алиса, — мы едем медленно и по прямой дороге, поэтому Женя поворачивается ко мне и гладит рукой по волосам на затылке, будто жалеет, — он слаб сам, и ты добавляешь ему еще больше слабости. А мне ты прибавляешь силы. Сейчас я еду не на обмен, как ты могла подумать, я еду показать твоему Сереже свою настоящую силу. Силу, которой он ничего не сможет противопоставить. Как бы он ни старался загнать меня в угол, он лишь разозлил льва, который в ответ бросится и разорвет его. А загнанный лев намного опасней.

Я поднимаю глаза и представляю, как Женя воспламеняется в адском огне.

— Так говорят только про крыс, Женя. Ты загнанная злая крыса и не больше. Жаль, ты не видишь со стороны, насколько ты жалкий. Ты даже у меня страха больше не вызываешь, только брезгливость и отвращение.

В ответ на его лице расцветает кривая односторонняя ухмылка, и в красном свете приборной панели он выглядит как сам дьявол.

— Убеждай себя в этом, если тебе так спокойней, — возвращает взгляд на дорогу, — ну вот мы и приехали. Вон твой верный песик, стоит в стойке и ждет. Думает, что сейчас он возьмет меня под контроль, но не знает еще про мой маленький сюрприз.

Я тоже смотрю перед собой и вижу в свете дальних фар длинный бетонный мост с полуразрушенными от старости ограждениями, темный силуэт машины вдалеке, а перед ней фигуру человека.

Это Сережа. И он один.

* * *

Сергей

Я вижу свет фар, когда они еще далеко, проходят обе контрольные точки, и я знаю, что их четко ведет дрон, висящий над нами на большой высоте. Он снимает и контролирует все происходящее с помощью ночного зрения и тепловизора, любимые игрушки Влада.

Как и маленький отряд «специалистов в отпуске» за счет того же Ромина, которых он выделил мне на помощь. Уж не знаю, что должен ему командир этого отряда, но я сам, кажется, теперь буду обязан продать ему свою душу. Если все пойдет по плану, я буду обязан ему до конца моей жизни.

Перед тем как я вышел из машины, я выслушал последний отчет командира:

«Автомобиль приближается один, внутри два человека. Мужчина и женщина на переднем сидении. Все поле зачищено людьми Измайлова, сами охранники в количестве шести человек ждут на дороге в двух километрах от места встречи. Все на мушке и будут взяты при первом же сигнале. Оборудование будет включено через минуту, связь через жестовые сигналы дрону.»

Мой отряд расположен дальше, но время подскока у них минимальное. А я сам сейчас не более, чем яркий светящийся огонек на конце ‟удочки' морского черта. Подсадная утка, которая должна привлечь на себя максимум внимания, затянуть время и самое важное — вырвать из лап Измайлова Алису.

Учитывая его поразительную самоуверенность и болезненную манию величия, это он считает, что я у него полностью на крючке.

Но это он маленькая рыбка, вокруг которой сгущается тьма океана. Я не простой инженер, который приехал из глубинки мотать провода и класть трубы богатым московским небожителям. Я человек, который за короткий срок обзавелся большим количеством связей и друзей, у которого семья готова вывернуться наизнанку ради помощи близкому.

Потому что таким был я. Я выворачивался и спасал, я приносил жертву ради других. Безвозмездно, бескорыстно, самоотверженно. И стоило мне попросить о помощи один раз, они пришли ко мне ВСЕ.

Это безумно пафосно звучит, даже похоже на монологи героев дешевых комиксов или фильмов. Но прямо сейчас спецназ Ромина организовал целую операцию по захвату и обезвреживаю Измайлова и его наемников,

Связи Марка, мужа моей сестры, в органах и службах проложили дорожку документам, собранным у Измайлова, на столы ответственным людям в Росфинмониторинге и ФСБ.

Хакерская группа Макса Свободина вскрыла все переписки Жени с его подельницей Миланой, любовницей Оксаной и даже уже мертвым водителем такси. Все будет обработано и сохранено, чтобы быть переданным в заинтересованные правоохранительные органы.

Иван Копылов собрал полный набор доказательств на подкупленных Измайловым полицейских, которые убили водителя такси и подставили Валентина Измайлова. Этот подарочек вместе с фальшивым завещанием отправится к матери и брату Жени.

Все остальные структуры тайной серой империи Измайлова тоже будут рано или поздно взяты под контроль. Это только первый шаг, прелюдия, прикормка.

Я жалею только об одном, что сразу не воспользовался этой помощью и пытался справиться сам. Слишком сильно я привык полагаться только на свои силы. И только безвыходная ситуация показала мне мою слабость и ошибки, преподнесла болезненный урок, от которого нескоро заживут шрамы, но усвоится он крайне быстро. Но также она показала мою силу.

Сожалеть времени уже нет, есть только секунды, которые остались между мной и Алисой. Я сегодня самая банальная часть этого безумного плана, я — рука… нет, кулак правосудия, который прилетит в лицо Измайлову и поставит его на колени.

Как только автомобиль Жени подъедет, можно считать, что рыбка заглотила приманку и морскому черту останется только захлопнуть пасть по моему сигналу, как только я освобожу Алису.

Машина останавливается в свете фар, и я отчетливо вижу, что это мой собственный внедорожник, брошенный недавно у дома Измайлова. За рулем сам Женя, а рядом с ним бледная, но живая Алиса.

Слишком далеко, чтобы я мог прочесть ее взгляд, но я изо всех сил транслирую ей своим спокойствием и надежность, уверенность в том, что с ней все будет хорошо. Я спасу ее!

Измайлов выходит из машины один, не взяв ее с собой, как я надеялся, и медленно идет ко мне. Останавливается примерно в трех метрах и оценивающе осматривает меня с ног до головы. Криво ухмыляется.

— Женечка! Ты почти не опоздал! — приветствую я его радостно и воодушевленно, так как он больше всего ненавидит.

Ухмылка гаснет.

— Для тебя Евгений.