Глава 48

Сергей

— Не ожидал, что ты придешь один. Что ж, храбрости тебе не занимать, хотя я уверен, что ты и сам понимаешь, в каком положении находишься, — начитает Женя, хладнокровно меня оглядывая.

— Я реалист, ты же знаешь, — стою истуканом, держась за ремень на джинсах. Именно сейчас из моего тела полностью вымыло волнение, остался только холодный расчет и решимость.

— Сними куртку и брось от себя подальше, — командует Измайлов, и я долго смотрю на него, прежде чем подчиниться. Мне прятать нечего, я безоружен, но, в любом случае, мне на руку, чтобы он успокоился и расслабился.

Я стягиваю кожаную куртку и отбрасываю. Показываю себя в черной футболке и поднимаю руки в жесте ‟что еще?'.

— Выверни карманы джинсов, — следует приказ.

— Настолько сильно мне не доверяешь? — выворачиваю пустые передние карманы наизнанку. Ключи у меня в замке зажигания машины, телефон в куртке, но он мне не нужен.

— Людям в принципе нельзя доверять, если бы ты понимал это, жил бы намного комфортней.

— У меня все хорошо, — продолжаю слегка улыбаться.

— У наивных дураков всегда так, — кидает Женя, — футболку сними.

Я цепляю черную ткань за нижний край и стаскиваю через голову, отбрасываю комом в сторону куртки.

— Ты ищешь микрофоны или пытаешься опустить меня до своего уровня? — я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, предоставляю ему возможность осмотреть мои обнаженные тренированные мышцы. Пусть любуется и завидует.

— Ты же понимаешь, что твои жалкие ужимки только подчеркивают твою уязвимость?

— Давай уже перейдем к делу до того, как ты попросишь снять меня штаны, — огрызаюсь я, продолжая его драконить, — ночь на дворе и тут ужасно сыро и холодно от реки. Мне будет некомфортно, хотя… есть небольшой шанс, что мои размеры слегка уменьшатся от холода и тебе не будет так обидно.

Покормлю его немного быдлячим пошлым абсурдом, который он так ненавидит. Для полноты впечатления осталось еще свое хозяйство в штанах поправить, но я просто смотрю в его глаза. Пусть сам дальше фантазирует.

— Сразу видно человека, который руководствуется больше аргументами нижнего мозга, чем верхнего.

Я кидаю неосознанный взгляд на Алису за его спиной. До машины далеко, и я надеюсь, что она не слышит наш разговор даже через открытую водительскую дверь. Одного не могу понять, почему она даже не пытается бежать, раз осталась одна? Привязана к машине?

— Твой взгляд максимально характерен, иного я и не ожидал, — Женя быстро ловит эту мою заминку и ее причину, — спал с ней?

Вопрос звучит так, что я уверен, он даже не сомневается в ответе.

— Да. Много раз и это было прекрасно. Ты сам это знаешь. Если не веришь, пусть подойдет к нам и расскажет в подробностях. Хочешь?

— Ты клоун, Сережа, — смотрит на меня с превосходством и высокомерием, как на грязь под ногами, — я всегда это видел, и мне это нравилось. Не думай, что можешь меня уязвить. Есть ведь в этом и какая-то вселенская справедливость, что моя жена вот настолько, — показывает пальцами нечто очень маленькое, — мне отомстила за всех моих женщин. Спасибо за семейную терапию, теперь ей будет легче.

— Вдали от тебя всем легче.

— Ты же понимаешь, что мы можем так долго кидаться колкостям, — Измайлов складывает руки на груди, словно учитель, ожидающий правильный ответ от ученика, — рассказывай свои условия обмена.

— Ты отпускаешь Алису, — говорю честно единственное условие, которое меня интересует.

— А ты в обмен на это стираешь все документы, что ты сфотографировал в моем кабинете? — спрашивает он, подняв бровь, а я молча выжидаю. — Ты же не настолько наивный думать, что я не понимаю, как это работает? Наверняка уже разослал друзьям или семье, каким-то доверенным лицам на случай, если с тобой что-то случится. — Он немного кривляется, и это его не красит, — или даже подготовил к передаче в полицию фото списков моих серых кампаний, да? Оксана, наверняка уже пообещала дать на меня показания в обмен на отмазку в уголовке за отмывание денег? Что там еще, — стучит пальцем по губам, — а, ну да! Если я сейчас тебя убью или снайпер, какой снимет, когда мы уже довольные собой разойдемся, включится твоя подстраховка и опять же мои документы потекут к кому следует. Так?

— Ты такой умный, даже мешать не хочется.

— А ты крайне самоуверенный. И я знаю почему, ты считаешь, что мне ни к чему тебя убивать. Чувствуешь себя в безопасности.

— Я понимаю, что ты мне Алису не планировал отдавать… — начинаю я, но он меня прерывает.

— Не просто не планировал, даже мысли такой не возникало и на секунду. Единственный вариант, который может удовлетворить нас обоих, очень прост. Я берегу Алису, а ты бережешь мои документы. Каждый заботится о том, чтобы его часть была в полной безопасности и на надежном хранении. Ты прячешь подальше все, что успел на меня насобирать, а я прячу Алису. И если ты вздумаешь воспользоваться чем-то из украденного мне во вред, Алиса сразу умирает. Моя девочка, моя гарантия.

Я ждал чего-то похожего, не наивный мальчик. Даже спецы Ромина об этом предупредили. Но я не могу остановить свое сердце, которое мчится галопом от одной только мысли о таком варианте.

Для Алисы остаться с этим упырем будет страшней, чем смерть.

И для меня. Ведь могильный холод, расползающийся внутри, подтверждает смелые догадки Евгения, я ее люблю и не смогу без нее жить.

— У тебя нет выхода, Сережа. Алиса — моя, и так будет всегда. Твои попытки спасти её обречены на провал. Ты же прекрасно знаешь, как я могу любить. Я бы сделал всё для неё. Вот и сегодня… — он внезапно лезет в карман брюк и достает оттуда что-то, показывает мне небольшой пульт всего с одной кнопкой. — Достаточно одного нажатия — и Алисы больше не будет. Ты же не хочешь её смерти, верно?

Я смотрю во все глаза на устройство и чувствую, как кровь отливает от моего лица… от сердца, ото всех органов сразу! Это что, бомба⁈ Он заминировал машину⁈

Перевожу абсолютно шокированный взгляд на автомобиль, в котором сидит Алиса.

Измайлов видит это и кивает, подтверждая мои догадки. Они написаны у меня на лице!

— Теперь ты видишь, на какие жертвы я готов пойти, несмотря на любовь. Алиса либо умрет, либо я о ней позабочусь. Тебе выбирать. Я озвучил свои условия, и мы можем продолжить наши переговоры, — он все еще держит пульт на виду и в его глазах полный триумф.

— Ты действительно думаешь, что я здесь ради переговоров? Ты говоришь о любви, но Алиса для тебя всего лишь собственность, словно вещь, которую можно запереть и не выпускать, использовать. Говоришь о своих жертвах, но пока это только трупы других людей. Ты не видишь, что давно перестал понимать, что значит заботиться о человеке или любить. В тебе столько высокопарных слов, но все они вырываются из абсолютно пустого и черного нутра! Ты ее просто сгубишь. Ты любишь только себя самого!

Я не двигаюсь и внимательно смотрю на Женю, улавливаю каждое его движение, каждое изменение мимики. Даже, несмотря на то, какой ад творится у меня в душе.

Евгений холодно усмехается:

— Да, я могу быть жёстким. Но ты бы сделал то же самое на моем месте, оказавшись в подобной ситуации. Не пытайся казаться благородным, Сергей. В тебе тоже достаточно дерьма. Ты прекрасно знаешь, что твоя единственная слабость — Алиса. Я предлагаю тебе очень простую сделку, с этими условиями ты вполне сможешь жить. В противном случае, — показывает пульт, — мы всё закончим здесь и сейчас.

Наше противостояние начинает напоминать соревнования, кто кого переблефует.

— Сделка? Ты действительно думаешь, что это предложение я могу принять? Ты не оставляешь мне выбора, Женя, — делаю акцент на имени. — Алиса не твоя вещь. И чем больше ты пытаешься её контролировать, тем быстрее она от тебя ускользает. Ты блефуешь. Ты говоришь о любви, но ты просто одержим Алисой, и сам не хочешь ее смерти. А я не играю в игры, в которых есть такие ставки.

Женя чуть морщится и напрягается, сжимает пульт сильней. Не этого ответа он ждал.

— Одержим? Нет. Я создал её! Я сделал её такой, какой она сейчас есть. Алиса — моя Галатея. Без меня она ничто. И если мне придётся уничтожить её, чтобы никто другой не получил, чтобы испортить, я сделаю это. Я уже все твои ходы просчитал. Так что если хочешь её спасти, будь умнее. Уходи, пока ещё можешь, или смирись с тем, что я выиграю эту игру по-своему, даже лишившись Алисы.

Я беру свои эмоции под контроль и вкладываю в свой голос весь возможный холод.

— Твоя ошибка в том, что ты никогда не понимал свою жену по-настоящему. Ты не создал её, Евгений, ты разрушил её, заставил бояться. Но она — сильнее, чем ты думаешь. И когда всё это закончится, ты останешься с пустыми руками. Ты не получишь того, чего хочешь от Алисы. А ты ведь просто хочешь ее вернуть себе? Свою любимую девочку! Так как ты можешь на нее играть?

— Ты всё ещё ничего не понял, да? Я уже выиграл! — он делает ко мне шаг. — Это ты блефуешь! Ты здесь потому, что сам любишь её. Ты прятал её, организовал похороны, рисковал собой ради её безопасности. А теперь хочешь сказать, что всё это ради того, чтобы пару раз её трахнуть? Не будь смешон, Сергей!

Выплевывает последние слова и внезапно начинает идти по кругу, словно хищник, загоняющий жертву. Меня.

— Ты любишь её. Я видел это в твоих глазах, когда ты стоял над рекой той ночью, когда смотрел с отчаяньем на черную воду, под которой лежала Алиса. Ты выл над этой водой, как выл я. Я видел в тебе свое отражение, и я знаю, что там отражалось. Любовь! Неподдельная слепая любовь к этой женщине! Ты уже тогда был готов нырять за ней. И ты думаешь, что сможешь победить меня в этой игре? Я знаю, что ты сделаешь ради неё всё. Но я сделаю еще больше! Я люблю её! Я готов умереть ради неё, если нужно! Сесть рядом и нажать на кнопку. А ты?

Он поднимает пульт перед собой и произносит, глядя мне в глаза.

— У тебя пять секунд на принятие решения. Я буду считать. Пять!

— Ты всегда думал, что можешь контролировать всё вокруг. И да, ты был близок к этому, — Я тоже начинаю обходить его по кругу, я не добыча. — Ты отлично научился видеть лишь то, что хочешь видеть. Ты прав — я делал всё, чтобы она была в безопасности, но знаешь, что забавно?

— Четыре!

Я делаю шаг вперед.

— Ты по-прежнему думаешь, что держишь все козыри в своих руках. Но это давно не так. С чего ты взял, что твоё безумие делает тебя сильнее? Ты настолько одержим своей «Галатеей», что даже не понимаешь, что теряешь контроль.

— Три!

— Ты не Пигмалион, Женя. Ты просто человек, который больше не может различить любовь и боль. Ты лепишь уродов из всех окружающих тебя людей, моральных мутантов, как и ты сам! И только Алиса не потеряла свою чистоту, потому что на самом деле тебе не подвластна! И в этом твоя слабость! Даже имея ее тело, ты не получишь ее!

— Два!

— Ты прав в одном. Я ради неё на всё готов. И это делает меня опаснее, чем ты когда-либо был!

— Один!