Глава 5. Она

— Разводитесь? — тихим, грустным голосом уточняет Лена.

Варвара лишь качает головой из стороны в сторону.

— Папа, этот вопрос кажется мне неуместным. Потому что я не живу с вами, а Коля…

— Твой муж, Коля, не так давно обратился ко мне с довольно занятной просьбой.

Ярослав делает значительную паузу, строго посмотрев в глаза Варваре.

— Свести его кое с кем из нужных людей.

Муж делает несколько шагов по спальне и опускается в кресло, сводит пальцы домиком, опускает на них подбородок.

Позер!

Каждое его движение — выверенное, каждый жест полон осознания собственной значимости. Он знает, что все мы, затаив дыхание, наблюдаем за ним.

Поэтому он отыгрывает как по нотам и искренне наслаждается, купается во внимании.

— Как думаешь, стоит его знакомить или нет? — небрежно интересуется муж у дочери.

Варвара, качнувшись на месте, отвечает:

— Папа, ваши дела с Колей меня не касается. И я не совсем понимаю, какого ответа ты от меня ждешь? Я ведь не живу здесь, с вами. Ваши ссоры с мамой меня не касаются. Вы взрослые люди, которые сами знают, как и что делать с собственным браком, жизнью и договоренностями. Думаю, что, как мужчины вы с Колей кое о чем могли договориться. И настоящий мужчина, которым я тебя считаю и восхищаюсь, сдержит данное слово.

Поразительно.

В коротком монологе Варвара сумела несколько раз переобуться в воздухе, и это удалось ей легко и без видимых усилий.

Вот что значит, пример отца и подражание его методам, имеющих в основе серую мораль!

— Ярослав, я думаю, с твоей стороны не очень честно давить на Варю, — произношу я с тихим укором.

Внутри меня плещутся волны раздражения и даже гнева, одна за другой, приливают и приливают, словно волны моря.

Только волны моря откатываются назад, но во мне лишь прибавляется эмоций с каждым таким накатом.

У меня даже пульс ускорился, и в ушах зашумело.

Давление повысилось кратно. Все-таки, совсем скоро пятьдесят, и этот возраст не про легкость и отличное самочувствие в любой, даже стрессовой ситуации. Меня штормит и это сказывается на самочувствии.

Может быть, мне стоило бы взять паузу и подуспокоиться, но как успокоиться, когда меня буквально выворачивает наизнанку от увиденного, когда своим поступком Ярослав просто опошлил весь наш дом, запачкал светлый образ нашего дома, его стены…

— Давлю?

Во взгляде мужа — ухмылка дельца, который любые сложные переговоры повернет так, как ему выгодно.

— Разве я давлю, Варвара?

— Нет, папа. Ты не давишь.

— О боже, Ярослав! Разумеется, она ответит, что ты не давишь! В твоем-то присутствии! А вот начни ты этот разговор иначе, итог мог бы быть иным. Ты просто бессовестный циник!

— Итог? Я-то думал, мы еще ни к какому итогу еще не пришли, но если ты считаешь, что Варенька на моей стороне, то так тому и быть. А ты, Ленусь… За кого?

Муж смотрит на дочь мягко, с любовью, потом переводит взгляд на меня.

Жалкий миг, и выражение глаз его кардинально меняется. Он будто вызверился!

За считанные секунды.

Я даже отступила на шаг, осознав ужасное: я его раздражаю.

Раздражение — это смерть отношений между мужчиной и женщиной. Там, где столько злого, яркого раздражения, не может быть и речи о любви.

Выходит, Ярослав меня больше не любит.

Думать об этом неожиданно оказывается больно.

Глухой раскат боли словно эхо, которое отражается в каждом уголке моего тела, в каждом органе.

Закололо легкие, заныло где-то за ребрами… В голове шум стал напоминать жужжание целого роя злых ос.

— Я… Мам, зачем ты папу бросаешь? — спрашивает Лена.

— Я?

Теряюсь.

Вот, значит, как все выглядит! Будто я бросаю мужа, такого великолепного, состоятельного мужчину, влиятельного бизнесмена и замечательного отца.

Но имею ли я право рассказать дочери о том, что я видела?

Дочери совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Этой осенью начинается последний учебный год в школе.

Год обещает быть насыщенным, а муж решил поиметь в нашем доме шлюху губастую!

Ярослав обманул мое женское доверие, предал наши чувства и любовь, но суть в том, что отцом он всегда был хорошим, внимательным и щедрым.

Он испортил впечатление о себе, как о муже, но не как об отце!

Не должна Лена копаться в этом грязном белье и знать такие подробности.

Не дай бог это нанесет ей психологическую травму, и потом всех мужчин она на примере отца будет воспринимать как предателей и кобелей.

Не хочу портить ее веру в лучшее и ломать жизнь.

— Понимаешь, Лен, иногда так случается. Мы с твоим папой…

— Сремся по мелочам, — грубо заявляет Ярослав. — Задолбало. Твоя мама решила попробовать лучшей жизни за пределами этого дома, и я решил… предложить ей сносные условия, но она не захотела даже слушать меня. Поэтому, боюсь, девочки, выбирать сторону вам придется.

Ярослав поднимается и подходит к дочеря, обнимает сначала одну, потом вторую.

— Не спешите, обдумайте все хорошенько. Уверен, вы сделаете правильный выбор, не так ли? В последнее время все эти семейные перипетии начали утомлять, а постоянные ссоры… — вздыхает. — Я тоже от них устал. Я устал пытаться достучаться до вашей мамы. И если она так хочет, что ж… Разве я могу ее удержать?

Он произносит эту тираду деланно сочувственным тоном, а сам смотрит на меня, смотрит мне прямо в глаза, и я вижу… вижу, как он доволен своей ролью.

— Все не так, Ярослав. Зачем ты обманываешь детей? Зачем выставляешь меня крайней?

— Но разве я захотел развестись? Разве я попросил о разводе? — уточняет он.

— Я поговорю с Леной, — вызывается Варвара. — Лен, пошли, пусть родители поговорят.

— Лена, я тебя люблю, — выдыхаю вслед дочери.

Она смотрит на меня с грустью.

— Я тебя тоже, мам.

В воздухе повисают недосказанное ею «но…»

Мне кажется, ее полная фраза прозвучала бы так:

Я тебя тоже люблю, мама, но выберу остаться с папой.

Едва за ними закрывается дверь, я адресую вопрос мужу.

— Вероятно, ты очень доволен собой, Яр? Доволен тем, как выставляешь себя святым пострадавшим, а меня… меня… Даже не знаю, кем…

— Женщиной, которая погрязла в жалости к себе. Женщиной, которая увязла в драматической роли матери, потерявшей сына.

Каждое его предложение полно вызова и упрека.

Ярослав надвигается на меня с угрозой, вынуждая отступить и прижаться спиной к стене.

— Я всего лишь считаю тебя женщиной, забывшей, что у нее, кроме погибшего, есть еще семья. Я всего лишь ставлю тебе в вину то, что ты забила на меня, как на мужчину. Ты всего лишь сказала, что если тебе не нужно получать удовольствие и радость от жизни, то и мы все обязаны быть лишь тенями, которые я не мешают тебе страдать.

— Ты не прав.

— Не прав? Ах, я не прав? Когда мы последний раз с тобой занимались сексом? Не припоминаю я что-то! А когда ты в последний раз меня целовала? Целовала не в щеку, как целуют друзей! Целовала меня, как мужчину, которого любишь и хочешь? Когда у тебя в последний раз подгибались колени… от предвкушения близости? Не помнишь? Вот и я… не помню.

— Все у тебя про секс, да про секс.

Ярослав отходит и смотрит на меня с жалостью.

— Я не буду запрещать и мешать тебе страдать. Но я не позволю утащить в это болото младшую дочь и не позволю… делать это за мой счет. Либо оставайся в семье и не высовывайся, либо ты в разводе ни копейки не увидишь! А теперь ляг в кровать и изображай больную. Всем станет только лучше, если ты не будешь портить нам настроение своим кислым видом.

Если муж думает, что все получится на его условиях, то он ошибается…