Глава 6. Она

Я лежала в кровати и ненавидела себя за трусость. Слабость и презрение к себе просачивались через поры липким потом.

Когда уже перестанет бросать в жар?

Никто не предупредил, что климакс может наступить до пятидесяти лет…

Гинеколог старается изо всех сил, подобрал мне препараты.

Я соблюдаю все рекомендации, но состояние у меня паршивое, без улучшений на фоне приема всего прописанного.

Когда подействует?

Я потею как лошадь на скачках… Просто лежу и потею даже без одеяла.

Встав, ползу в душ, провожу там бесконечно много времени.

Снова ложусь в кровать, потом, пошатываюсь, бреду в ванную, когда накатывает дурнотой и тошнотой.

В голове шумит. Мне плохо.

Сменю врача, стучит в голове.

Надо сменить врача!

Может быть, в этом все дело.

Еще и нервозность, тревожность по кругу.

Несколько раз в спальню поднимается младшая дочь.

Я слышу, как она стучит по двери и зовет меня тихо:

— Мам, ты как?

А я лежу в темноте и не отзываюсь, мне тошно признаться самой себе, что я на нее сильно обиделась, когда Ярослав начал задавать провокационные вопросы, с кем из нас останутся дочери.

И если старшая еще смогла схитрить, чтобы не накалять обстановку, то младшая бы так не сумела, но и не сказала, как есть, муж избавил ее от необходимости отвечать.

— Мам, надеюсь, ты спишь, мама. Но если не спишь, спускайся. Там вкусный чай с десертами. Папа будет петь караоке…

Ненавижу его.

Проносится в моей голове мысль.

Я лежу, готовая умереть, а муж будет петь караоке.

У него получится очень красиво, потому что у Ярослава не только очень чуткий, музыкальный слух, у него еще и голос замечательный. Он может петь и без музыки так, что заслушаться можно.

Давно он не пел…

Сколько?

Кажется, после гибели сына петь перестал.

А сейчас почему поет?

Так рад, что завел любовницу? Она наполняет его таким счастьем, что ему даже петь захотелось?

Я помираю, а они веселятся.

Тону в темноте, а им весело и классно, у них по расписанию еще фейерверки…

Прислушиваюсь к шуму праздника внизу.

Да, Ярослав начинает петь. Он затягивает один из своих любимых романсов.

«Я однажды проснусь, а вокруг мир другой…»

Пульсация в висках становится совсем невыносимой.

«Светел, чист, бесконечно прекрасен»

Я заставляю себя подняться, даже дохожу до двери, полная возмущения и злости, готовая взять в руки что-нибудь потяжелее и разнести все в щепки, но новый приступ тошноты останавливает меня.

Буквально валит с ног…

После того, как меня вырвало, я снова плетусь в душ, а потом убираю за собой.

Нельзя здесь оставаться.

Я вытягиваю небольшую спортивную сумку, с которой всегда хожу в бассейн. Собираю сменное белье, немного вещей.

Я делаю остановку через каждые двадцать-тридцать секунд, ненавидя в этот момент, кажется, целый мир.

За окном распускаются цветные салюты, бахают громко.

Наверное, все соседи вышли посмотреть, как громко Ярослав Фокин празднует свой день рождения.

Все домочадцы и приглашенные близкие высыпали, разумеется, на крыльцо и радуются. Я вижу их из окна спальни.

Самый подходящий момент для того, чтобы уйти незаметно.

Чтобы мое отсутствие не заметили быстро, я закрываю спальню на замок и осторожно спускаюсь по лестнице.

Выйду через задний двор. Там ворота гаража, калитка…

Никто не заметит.

Я успела сделать несколько шагов, пальцы опускаются на ручку калитки.

— Антонина Сергеевна? — доносится в спину голос зятя. — Вы куда?

Муж моей старшей дочери.

Николай.

Стоит и курит сбоку дома. Поэтому я его не заметила.

— Вы уходите?

Он замечает, как я одета, отмечает сумку на плече…

— Неважно, — облизываю пересохшие губы.

Отступаю назад.

— Там праздник. Салюты. Почему ты здесь?

— А я не люблю салюты, — морщится. — С детства их не перевариваю. Пьяный отчим как-то запускал фейерверки. Вот так, с руки, — вытягивает руку вперед. — Он поскользнулся и упал, очередной залп попал мне в лицо. Небольшой фейерверк, но лицо обожгло, я думал, что останусь без глаз.

Зять делает паузу и снова закуривает.

Его лицо освещается огоньком сигареты.

Очередной залп.

Все кругом расцветает, я замечаю, как зять напряжен.

— До сих пор ненавижу салюты, — признается. — Все жду, когда полыхнет возле лица. Взрослый мужик боится детских салютов. Глупо, да?

— Нет. Не глупо. Это просто последствия пережитого страха. Все чего-то боятся.

— Это секрет. Не говорите никому.

— Не скажу, а ты… Ты не говори, что меня видел, — прошу я.

Зять хмурится. Видно, ему не по душе быть третьей стороной в конфликте между мной и Ярославом.

— Может быть, вас подвезти? У вас очень болезненный вид. Вам нехорошо.

— Спасибо, но не стоит, Николай. Ярослав будет не рад. И я умею вызывать такси.

***

Позднее

Поднимаюсь на нужный этаж, перебирая между пальцев ключи от двухкомнатной квартиры, расположенной в центре.

Мы купили квартиру и хотели подарить сыну на завершение универа.

Не успели, он так и не получил свой диплом, трагически погиб.

Квартира пустует, я там была всего один раз за несколько лет, но знаю, что муж регулярно оплачивает клининг.

Тяжело, но я хочу побыть там, чтобы решить, как дальше.

Засовываю ключ в замок, проворачиваю и вдруг понимаю, что дверь распахивается быстрее, чем я ее открыла.

На пороге — девица в коротеньком халатике.

Смотрит на меня и верещит:

— Вы кто такая?! Уходите!

— Кто я такая? — с трудом нахожу слова от шока. — Кто ты такая? Эта квартира принадлежит…

Я едва не сказала, что квартира принадлежит моему сыну.

Но мы так и не успели оформить ничего, так что…

Она куплена мужем.

— Эта квартира принадлежит мне и моему мужу. Кто ты такая и что здесь делаешь?

— Живу здесь! Не знаю ничего! — возмущается. — Сейчас подруге позвоню…

Она подносит телефон к уху и шипит.

— Люб, послушай. Тут на квартиру приперлась какая-то баба…