Глава 7. Она

— Люб, послушай. Тут на квартиру приперлась какая-то баба…

Девица закатывает глаза и отворачивается немного в сторону, скользит по мне взглядом с головы до ног и обратно. Ее пухлые губы издают презрительный фырк.

После такого пренебрежения в свой адрес я не выдержала.

Во мне все закипело, забурлило праведным гневом и искренним негодованием.

Кто она такая, эта молодая и наглая девица!

Вид у нее такой, что только на панель выставить и наблюдать, как скоро ее захотят купить!

Какое право она имела находиться в квартире, которую мы выбирали в подарок нашему сыну?

Ключи были только у меня и… Разумеется, у Ярослава.

Я не посещала эту квартиру, потому что меня бы накрыло очередной волной тоски и слез по сыну, который погиб слишком рано.

Несмотря на обвинения Ярослава, что я утонула в тоске и забыла о семье, о муже, с моей стороны ситуация выглядела иначе. Я очень хотела справиться со своим горем и из кожи вон лезла, напоминая себе о том, что мы, все остальные, продолжаем жить.

Но горе вцепилось в меня изо всех сил, и я отпускала медленно-медленно, трудно-трудно…

В последний год немало забот мне добавили женские неприятности, которые совсем не ждешь в моем возрасте.

Итогом стало предательство со стороны мужа, циничная измена и жестокость по отношению ко мне.

Я всю себя посвятила им, моей семье, почти тридцать лет брака, разве это ничего не значит.

Но в трудный момент они… отвернулись от меня.

Это было чудовищно несправедливо!

Я и не подозревала, что итогом моей жизни, нашего брака станут такие ужасные события!

Чаша моего терпения переполнилась, кажется, именно сейчас, когда я почувствовала на себе взгляд чужачки, полный пренебрежения.

Кто она, чтобы смотреть на меня вот так?

Что из себя представляет? Пустое место!

Мне захотелось вытащить ее за волосы из квартиры, чтобы она не оскверняла ее стены своим присутствием. Но вместо этого я сделала кое-что другое.

Впрочем, подобного я от себя тоже никак не ожидала, поэтому была поражена собственной руке, взметнувшейся в направлении наглой девицы.

Я выхватила у нее телефон и прижимаю к уху.

— Ты что творишь, мегера? — возмущается девица.

— Алин, что за баба? Чего звонишь? Я тут любимку окучиваю, хочу раскрутить его на секс… — хихикает в трубке голос… Любы.

Не случайной и незнакомой Любы, но… той самой Любы с растительностью между ног, которую трахал мой муж.

Судя по ее словам, эта попытка заняться сексом была провальной и… единственной?

— Плохо стараешься, — говорю я Любе.

Она тихо ахает.

— Это ты?!

— На ты мы не переходили. На вы, пожалуйста.

— Ах да, ведь вы, Антонина… мне в мамочки годитесь! — усмехается она.

— В мамочки? Нет, Люба, ты сильно погорячилась. Тебе тридцать… шесть или тридцать лет? Я твоей мамой быть никак не могу. И, даже если бы могла, то что получается? Ярослав в таком случае был бы твоим папочкой?

Она недовольно дышит в телефонную трубку.

— Не знаю, чего ты добиваешься, Антонина. Но Ярослав — мой.

— Да пожалуйста. Забирай. Мне не нужен кобель. Потому что это означает лишь то, что изменивший однажды, сделает это снова. То есть… он и тебе изменит, Люба, как только ты ему наскучишь.

— Не наскучу! Ни за что! Я уж постараюсь… Я-то знаю, за какое место нужно держать мужика, чтобы он не смотрел по сторонам.

Я прикрываю глаза, усмехнувшись.

— Глупая. Думаешь, на сексе все держится? Секс может стать хорошей приправой, и в определенные периоды жизни без секса не обойтись. Но чем старше становишься, тем больше места в отношениях занимают и другие аспекты, не только секс. Быт, общие интересы, дети, верность, совместный отдых, решение проблем… Много всего! Я понимаю, что Ярослав мог повестись на секс и, возможно, именно сейчас все его мысли только об этом. Но ваш секс хорош, только пока его мало, а ты не очень доступна. Запретный плод сладок, и пока ты — запретный плод, близость с тобой желанна. Но как только ты перейдешь в другую категорию, очарование момента и страсть испарятся.

— Ты ошибаешься!

— Я знаю этого мужчину очень долго, гораздо дольше, чем ты, и точно знаю, что он не был пустышкой, которого интересуют только сисястые девушки. Может быть, с годами он и растерял качественное наполнение, я не знаю, но уверена, что ты — лишь проходной эпизод в его жизни. А теперь… — я перевела дыхание. — Теперь передай свой подружке, чтобы она выметалась из квартиры. Сейчас же. Иначе я вызываю полицию.

— Я позвоню Ярославу, и он… Он будет против! Он поставит тебя на место, зарвавшаяся старая кошелка! — злится Люба, включив режим стервы.

— Не стоит тратить на меня запал, иначе на Ярослава силенок не останется. И я бы на твоем месте подумала, сообщать ли Ярославу прямо сейчас или не стоит. Подсказать, почему?

Я слышала свой голос, как будто со стороны.

Таким спокойным и хладнокровным он был, словно лед.

Мне бы такого спокойствия немного раньше, в момент сложного разговора с мужем, а сейчас… не знаю… может быть, слишком поздно?

Плюс ко всему, пусть мой голос звучал спокойно, внутри я не ощущала таких же эмоций.

Мне было больно, обидно и горько. Мне хотелось рвать и метать…

Люба задумывается над моими словами и спрашивает:

— И почему же?

Ее голос звучит ехидно. Она считает, что если ей удалось залезть в трусы к моему мужу, то она автоматически получила превосходство надо мной во всем.

Однако это не так.

Она даже не закончила то, что начала.

— Ярослав знает, что я уехала? — интересуюсь я. — Да или нет?

— Нет, — звучит в ответ немного задумчиво. — И что с того?

— Как что? Ты разве не знала, что Ярослав не хочет давать мне развод. Он мне столько суровых слов наговорил и пригрозил, чтобы я нос из дома не высовывала. Неужели ты не поняла, что он хочет оставить меня хозяйкой дома при любом раскладе, а ты так и будешь находиться в тени. Постоянно в моей тени.

— Ни за что… — шипит змея.

— Думаю, так и выйдет. Как только ты дашь Ярославу знать, что меня нет, он сразу же бросится за мной и будет охранять… как дракон охраняет свое сокровище.

— Да уж, сокровище! Престарелая… мхом поросла…

— И, тем не менее, сокровище. Статус… Ты разве не знала, что в семье Ярослава нет ни одного развода. Ни у кого. Они очень этим гордятся… И он приложит все усилия, чтобы сохранить этот брак, — делаю паузу. — Только если ты не подсуетишься, разумеется.

— Ты предлагаешь мне… объединить усилия, что ли? — недоверчиво спрашивает она.

Я бы не стала связываться с этой гадиной, но разве мне нужен муж, этот человек, после всего, что он натворил?