Глава 8. Он

— Люба? Куда это ты запропастилась?

Помощница вздрагивает и торопливо опускает руку с телефоном.

— Ярослав!

Люба выглядит довольно взволнованной, в глазах застыло странное выражение.

— Что-то случилось? — уточняет она.

— То же самое я хотел спросить у тебя. Ты будто сквозь землю провалилась.

— Ааа, ты про это.

Люба как будто поникла плечами и даже всхлипывает.

— Просто отошла подальше. Знаешь… я же не дурочка и все понимаю.

Шмыгнув носом, она отходит от меня, демонстрируя спину и крепкую, круглую задницу. Эта задница не давала мне покоя на работе.

Сколько раз было такое, что Любка то нагнется, то прогнется, то трусиками сверкнет, то делает что-то у меня на столе, но так, что сиськи в глубоком декольте покачиваются соблазнительно.

А эти ее взгляды…

Томные, с поволокой и грустью.

Эти сочные, многообещающие паузы между именем и отчеством.

Она будто намекала, но отступала.

Прямых сигналов не было, нет. Ничего такого.

Но намеков на желание сблизиться было предостаточно.

Казалось, Люба всем своим существом давала мне знаки, что она меня хочет.

А я не железный. Мне надоело быть на «ручнике».

Надоело чувствовать себя ненужным.

Мужик я или кто?

Да, мы потеряли ребенка, и я переживал это не меньше, чем Тоня.

Может быть, даже больше…

Устал ждать. Устал быть жилеткой для слез.

Устал чувствовать себя пустым местом.

Я хочу быть живым. Кощунственно? Быть может, но я так чувствую.

И, самое главное, больше так, как мы живем, я больше жить не в силах.

Это не жизнь, это тихое угасание.

— Оставь меня, — сообщает трагическим шепотом Люба. — Иди к своим… — новый всхлип. — Это же твой праздник, я не хочу его портить.

— Люба, что за глупости?

Подхожу к ней, опустив ладонь на плечо.

Теплое, круглое женское плечо.

Мягкая, женственная Люба, от нее пахнет духами. Честно говоря, я считаю их запах резковатым и прилипчивым, но зато в Любе все кричит о том, что она — Женщина.

Яркая, эмоциональная, сексапильная.

Поглаживаю плечо Любы, ощущаю запах ее духов и тела, но в память настойчиво лезет другой аромат.

Аромат духов Антонины…

Легкий, больше похожий на свежий ветерок, гуляющий на цветущем лугу.

Летний, свежий, с ароматами трав и цветов…

Сам от себя не ожидал, что вспомню такие нюансы, ведь Тоня давно этими духами не пользуется.

Это что-то из раннего нашего периода.

Тогда мы были молоды, влюблены.

Достаток был другим… Взгляды на жизнь.

Думали ли мы, что однажды столкнемся с таким горем, которое разметает нас по разные стороны баррикад?

Верили ли в то, что наступит день, когда мы окажемся чужими друг другу и не сможем сказать и нескольких слов в поддержку?

Когда-то мне казалось, что на протяжении целой жизни мне будет достаточно только ее, одной, моей ненаглядной.

А теперь я не могу сформулировать мысли в предложения, чтобы показать ей глубину своего разочарования.

Теперь у меня не получается думать о ней без злости.

Но, как человек ответственный, я не могу бросить жену на произвол судьбы.

Она без меня сгинет.

Поэтому пусть смирится с новыми реалиями.

Мы все еще кем-то приходимся в этом мире, бюрократические реалии никто не отменял, но кроме этого…

Ничего.

Ее место должна занять другая.

Мне кажется, что Люба — отличный вариант.

Во-первых, она показала себя отличным работником.

Цепкая, умная и расторопная. С характером, не упустит своего.

То есть, полагаясь на эти качества, проявленные Любой, я могу надеяться, что в быту она не подкачает.

Люба более приспособлена к реальной жизни, чем Тоня.

Во-вторых, Люба меня устраивает, как женщина.

Здесь лишних объяснений даже не нужно.

Все в ней ладно…

Активная, горячая, знойная…

Знает себе цену, но и не ломается долго. Уверен, с ней будет горячо, с ней я восполню все пробелы и снова почувствую себя полным жизни, активным мужиком, которого хотят до мокрых трусов.

Сколько можно прижиматься к жене ночами, чувствуя, как она замирает, застывает и даже дышит иначе.

Зажимается так, словно я ее насиловать собираюсь.

Кому бы из мужчин такое понравилось?

Ни одному, могу даже на это поспорить.

И в-третьих, что тоже немаловажно, Люба хорошо отзывалась о моей семье, о дочерях.

Как ни крути, но моей младшей дочери еще нужно женское внимание и твердая рука.

Впереди заключительный класс школы, выпускной.

Люба младше Тони, Люба интересуется шмотками, она сможет помочь моей дочери не ошибиться при выборе и поддержит ее там, где нужны типично женские разговоры о подружках, косметике и платье на выпускной.

— Не глупости, Ярослав.

Люба льнет к моей груди, ее задорная, крепкая задница вжимается в мой пах, скользит по нему.

— Я же вижу, — молвит грустно. — Вижу, как твои родственники на меня смотрят! А родственники твоей жены… Они готовы меня съесть.

— Брось, ты преувеличиваешь. О нас с тобой не было озвучено.

— Но слушки поползли. Уверена… Плюс эта некрасивая сцена… — Люба украдкой вытирает слезинки. — Антонина постаралась на славу, она из кожи вон лезла, чтобы взять и испортить все. Я же ничего… совсем ничего плохого не сделала, я всего лишь хочу быть… любимой. И любить. Разве это плохо?

— Ну-ну, что-то ты совсем раскисла…

Моя ладонь поглаживает ее бедро, Люба разворачивается и льнет ко мне всем телом. Я перемещаю руку со спины, пониже.

А ведь мы так и не закончили начатое.

Настроение как-то пропало сразу же…

— Выбрось дурные мысли из головы.

— Яр, любимый… Мы точно вместе? Точно-точно? — спрашивает она, преданно заглядывая мне в глаза.

— Мы будем вместе.

Люба тянется за поцелуем, но нас прерывают.

ЧТо за день сегодня такой!

Куда бы ни спрятался, всюду найдут.

— Ладно, потом поговорим, иди, — отпускаю Любу.

Сам выхожу немногим позднее и замечаю Михаила Лобанова, своего довольно близкого приятеля.

Он курит и одной рукой набирает кому-то сообщение. Я встаю рядом с ним, чиркаю зажигалкой, она не срабатывает.

— Возьми мою, — предлагает Михаил.

— Спасибо. На…

— Себе оставь, я все бросить пытаюсь, может быть, хоть так смогу.

— Ты же куришь.

— Эту докурю и брошу, честное слово.

Мы оба над этой шуткой смеемся, потом Лобанов интересуется небрежно.

— У тебя интрижка с секретаршей? Не боишься любовницу приводить в дом, почти под носом у жены…

— Осуждаешь, что ли?

— Кто я такой, чтобы тебя осуждать. Дело твое. Просто Тоня — замечательная женщина, достойная.

— Люба ничем ей не уступает.

— Кхе-кхе… — закашлялся в ответ Михаил. — Люба? Ты про эту самую Любу?