Глава 8

Расчетливым взглядом окинула толпившихся возле прилавка покупателей. Последнюю неделю их поток только увеличивался. Да и то сказать, через два дня Новый год.

Я мельком взглянула в окно. За стеклом медленно кружились редкие снежинки.

Мариам, немолодая жена Алика, плюхнулась на стул возле входа в крошечную подсобку.

Некрасивая – с большим носом, толстыми губами и заплывшими узкими глазками. Но зато волосы у Мариам великолепны – густые, блестящие, она укладывала их в затейливую прическу. Толстые короткие пальцы с дорогим маникюром унизаны кольцами. Одежда дорогая, брендовая…

Слащаво поздоровалась, обнажая в улыбке неестественно белые зубы. Или они казались слишком белыми в контрасте с очень смуглым лицом?

Под ложечкой неприятно заныло. Сейчас начнется…

Мариам терпеливо дождалась, когда я отпущу последнего покупателя.

– Как дела, красавица? – с гортанным акцентом пропела она.

– Спасибо. Все хорошо… – доброжелательно ответила я.

– Хорошо? – шевельнула черными густыми бровями Мариам. – Чего хорошего, раз у нас торгуешь? Образованная, с институтом… Неужели нравится гнилые фрукты перебирать?

Я удивилась:

– Алик всегда привозит качественные фрукты… свежие.

Мариам проворно встала со стула и устремилась ко мне.

– Вот ты и призналась… Если нет, что перебирать, чего тогда тебе с утра пораньше тут делать? Да и вечером толчешься, пока мой муж дверь перед тобой не откроет.

– Так нельзя опаздывать, не принято. А вечером как я уйду, пока время не вышло? – начала я оправдываться.

– Спишь с моим мужем, признайся?! – затряслась в приступе ревности Мариам. – Да я и так знаю, что совратила. Видят вас…

«Хоть бы какой покупатель зашел, или лучше несколько! – взмолилась я про себя. Иначе она не остановится. Сейчас всякие мерзости начнет выпытывать… Надо же было ей притащиться…»

– Ну и как тебе с ним? Сладко, наверное… Конечно, свой-то бросил и на двоих сыновей не посмотрел.

Я не стерпела.

– А это не твое дело, – процедила сквозь зубы. – Сладко с твоим мужем или нет – не пробовала. Смотри, как бы он тебя за такие закидоны сам не бросил…

– Ах ты, грязная тварь… потаскуха!

Я почувствовала, как ее острые ногти разодрали кожу на руках. Потом руки взметнулись к лицу… Я чудом успела отвернуться и тут же почувствовала жгучую боль расцарапанной шеи.

Крепко зажмурилась и выставила руки вперед.

«Давай защищайся, она же изуродует тебя, специально в лицо целится», – скомандовала я себе.

Сдернула с головы скандалистки тонкую узорчатую шаль,запустила пальцы в сложную прическу и резко нагнула Мариам вниз, под прилавок, не давая ей выпрямиться.

От ее утробного визга у меня заложило уши, но голову взбесившейся хозяйке я поднять не дала.

Я не слышала, как вошел Алик. Да разве тут услышишь.

– Мариам, перестань орать! Почему ты здесь, а не дома с детьми?

Я вытащила из прекрасных волос ревнивицы пальцы и сделала шаг в сторону. Алик помог тяжело дышащей жене с побагровевшим от злости и натуги лицом распрямиться и вывел ее из-за прилавка.

– Или ты уволишь Варьку, или ей не жить! – злобный взгляд Мариам резанул меня как кинжалом.

Я потрогала вспухшие рубцы от ногтей. Пальцы сделались липкими от крови. Взглянула на глубокие кровоточащие царапины на кистях. Содрогнулась, представив, что могло быть смоими глазами, если бы Мариам добралась до них грозным оружием – своими острыми когтями…

– Выйди на крыльцо, остынь! – Алик так взглянул на жену, что она без единого слова повиновалась.

– Прости мою жену, Варвара. Глупая она, не понимает, что мне кроме нее никто не нужен. Со школы ее люблю. И она меня любит, вот и творит такое…

Я гордо вскинула голову.

– Алик, рассчитайте меня сегодняшним днем. Вы очень хороший, но нападки Мариам терпеть не стану. И… спасибо вам за доброту, – губы мои задрожали.

Алик протяжно выдохнул.

– Ты не первая уходишь с работы из-за Мариам. Вот поэтому и работаю один. Тяжело, а куда деваться? Скоро сын колледж закончит, помогать начнет.

Я промолчала.

Алик поднял на меня виноватый взгляд.

– Завтра скину расчет на карту. И премией не обижу.

Он вынул портмоне и протянул солидную купюру.

– Вот, возьми. Надо купить лекарств, чтобы царапины быстрей зажили. Не держи зла на жену…Пожалуйста…

– Не надо денег, – покачала я головой. – Я найду, на что купить мазь от царапин. До свидания, – быстро собралась и вышла.

Мариам, увидев меня, поспешно отвернулась. Но я все равно успела заметить бегущие по ее лицу слезы.

Интересно, из-за чего она плакала? Негодовала, что муж выставил за дверь павильона? Или боялась, что дома за закрытыми дверями Алик устроит разборки, а может, и того похуже?

В любом случае, мне от этого ни холодно, ни жарко. Я запрокинула голову – лицо мигом обсыпало мелким колким снегом, он приятно холодил раскрасневшиеся щеки. В воздухе пахло Новым годом. В окнах домов уютно мелькали цветные огоньки гирлянд, на магазинах сияла иллюминация, бегущая строка поздравляла с наступающим праздником. Из приоткрытых стекол автомобилей неслась веселая музыка…

Короткий порыв холодного ветра вернул меня в реальность.

Вот и зима…

В проезде стояла снеговая жижа, желтоватая от песчано-соляной смеси, которой не жалели коммунальные службы. Пришлось свернуть на осклизлую тропинку между домами.

Исполосованные кисти рук зудели и горели огнем, саднила содранная на шее кожа. Оглянувшись, сняла перчатки и набрала в пригоршни чистого рыхлого снега. Приложила к царапинам. Сделалось чуть легче.

Из глубины души поднималась досада, смешанная с унынием.Отчаяние и беспокойство разрастались, перехлестывая друг друга, огромный ком в районе солнечного сплетения мешал дышать, давил снизу на легкие.

Опять без работы. Опять отчаянное безденежье. Нет, нам бы, конечно, хватило, если бы не лечение мамы. На первый курс ушли все вытребованные у Артема деньги. Лекарства маме очень помогли. Почти исчезла синюшность губ и тяжелая свистящая одышка. У мамы появились силы делать легкую домашнюю работу. И если утром я отводила Кирюшу в сад сама перед работой, то забирать его ходили мама с Дениской.

Но врач категорически настаивал на втором курсе. Я хотела потратить всю зарплату с предновогодней премией и маминой ближайшей пенсией на лекарства, но теперь ничего не получится. Потому что надо дальше на что-то жить. Я рассчитывала попросить у Алика аванс за январь, но теперь рассчитывать не на что…

Но даже не это так угнетало меня. Я не могла представить, как объясню маме и детям, почему я пришла домой вся ободранная. Мама далеко не глупа, может что-то заподозрить. Сказать правду? Только не это! Мама разнервничается, а ей категорически нельзя нервничать. Врач особо об этом предупредил. Но если про внешний вид я что-то могу наплести, то как сказать, почему я уволилась с работы? Мне сделалось не по себе.

Мама начнет задавать вопросы…

И тут вдруг в кармане куртки зашелся входящей мелодией смартфон.

Облегченно выдохнула. Нет, это не мама. У нее другая мелодия. Это кто-то посторонний. Может, не отвечать? Не до разговоров…

Но после секундного колебания полезла в карман и долго выуживала непослушными пальцами надрывающийся смартфон. Настырный абонент решил ждать до победного.

Не взглянув на экран, приняла вызов.

– Варя? Не забыла старого дядьку-банкира?

Меня накрыло волной теплой радости.

– Филипп Алексеевич, вы?! Конечно, не забыла!

– Тогда почему не звонишь? И Артем давно меня не тревожил. Сейчас звоню, трубку не берет. Он не дома, случайно?

Кровь бросилась в голову и резкими толчками отозвалась в висках.

«Дядя не знает, ничего не знает!» – интуитивно догадалась я.

– Варь, что молчишь?

Я решилась.

– Простите, но не знаю, где Артем. Живу с детьми у мамы.

– Давно? – растерянно уточнил он.

– Три месяца.

– Вот как… – голос старого банкира заледенел. – Что случилось?

Мысли метались в голове как испуганные ласточки.

Рассказать по телефону? А может, не надо? Или пусть спросит у Артема? Нет, не так. Лучше сама…

– Понимаете, это не телефонный разговор.

Филипп Алексеевич, видимо, что-то почувствовал.

– Давай встретимся. Называй адрес, пришлю такси.

– А… потом куда?

– Ресторан «Утес» на Набережной. Я встречу тебя.