Глава 13

Демьян Зверин

Ранение оказалось ерундовым, даже кость не была задета, а все равно болело адски. Ну и правая рука теперь “недееспособна” недели на две, как минимум. Работать он, конечно же, будет, но только в административном плане. Об операциях можно пока забыть.

Но, несмотря на все это, Зверин ни о чем не жалел. В смысле, он не жалел о том, что улучив момент, попытался вырубить бандюков. Прыгнули бы в тачку, уехали бы и что дальше? Его бы грохнули, как пить дать, потом. Да и в общем позволить, чтоб эти сволочи ушли — он не мог. Не после того, как один из них трогал грязными лапами Лену и держал ствол возле ее виска.

Когда в его кабинет влетела перепуганная медсестра с криком, что в приемном покое бандиты, он на секунду растерялся. Не то чтобы Зверин был по жизни пай-мальчиком, нет. Несколько лет занятий борьбой, улица, строгое отцовское воспитание, характер… Но с настоящими бандюками жизнь его еще как-то не сталкивала.

Однако, когда Катя сказала, что у них в заложниках врач Петраш, растерянность сменилась ужасом и лютым гневом. Те затмили разум, вызывая темное желание разрушать. Однако недостаточно для того, чтоб не дать ему набрать ментов, а потом, на бегу в приемное отделение, не придумать как будет себя вести и что делать.

Когда увидел хрупкую фигурку в форме в лапах бандюка, на несколько секунд словил ужас и панику. Потом гнев. А вот потом сумел собраться и все сделать как надо. Спасти ее.

Ну и не дать свалить бандюкам и по зубам им поездить еще. Очень хотелось, да. Примитивное первобытное желание уничтожить тех, кто посмел обидеть его женщину, которому он поддался и ни капельки не жалел об этом даже несмотря на то, что схватил пулю.

И нет, он не успокоился насчет Лены. Даже скорее наоборот. Его бесило то, что не получается ее засунуть в стандартную модель поведения ей подобных. Что она ведет себя иначе. Что она чувствуется иначе в те жалкие украденные моменты, когда они были вместе.

Ну как вместе… Планерки там, редкие необходимости говорить с ней лично по работе. И все, в принципе. Ничего большего не было. Потому что он не хотел на те же самые грабли, а иначе ведь не бывает, это ярко иллюстрировал прошлый опыт.

Но вот вчера все изменилось. Этот момент, когда Лене в голову был направлен пистолет и когда какая-то секунда, одно неловкое движение и все… Ее могло не стать. Вообще. Ни в каком виде не стать. Окончательно и бесповоротно. Этот момент что-то в нем изменил.

Зверин не мог бы сказать, что именно и как так вышло. Зато точно решил другое. Он хочет, чтоб она стала его. И плевать, что там и как будет дальше. Что получится либо не получится. Просто потому, что он не может иначе. Не может и не хочет.

Он мог потерять ее. Да, нельзя потерять то, что не твое, это факт. И все таки…

— Как же ты нас напугал, — рыдала мать. — Демьянчик, сыночек… Разве так можно? Зачем ты полез? А если бы они тебя убили?

— Алесь, не причитай, хватит. Он мужик и поступил так, как должен был. Я тобой горжусь, сын, — отозвался отец.

Эти слова согрели душу. Они окрыляли. Такое от отца услышать это дорогого стоит, особенно с тем, что тот подобным баловал редко. Ему не сильно нравилось, что сын в медицину пошел вместо того, чтоб бизнес развивать. Некрупный, конечно, но все денег побольше, чем платят государственным докторам. А в то, что сын в верхи вырвется Илья Зверин особо не верил. Там протекция нужна, бабки, связи. Тех у него в нужных для дела масштабах не было. И потому Илья считал, что все это пустая трата времени и сил, которые можно было вложить в реальные дела. Но Демьян стоял на своем. До поры до времени. До жены и ее измены. В тот момент он, чего греха таить, иногда думал что надо было бизнес мутить. Масштабный. И вот тогда бы…

Хорошо, что это были только мысли. И что подниматься он решил в том, что “его”. Когда стал главврачом впервые от отца услышал, что тот им гордится. А вот сейчас во второй раз.

— Чем ты гордишься? А если бы мы его потеряли? — продолжала всхлипывать мама.

— Но не потеряли же, ага! Алесь, на вот, вытри слезы, — уже более мягко сказал Илья, обнимая жену за плечи и давая ей пачку бумажных салфеток.

Демьяну мать было жалко. Но он в любом бы случае поступил так, как поступил. Даже если бы это был последний его поступок в жизни.

Любой из-за которого с головы Лены хоть один волосок упадет…

В дверь палаты постучались и у Демьяна на секунду сердце остановилось. Вот натурально остановилось. Задержалось. И разогналось. Вдруг она?

— Демьян Ильич, можно? — Николай Сергеевич, хирург, зашел в палату с выпиской в руках.

— Да, конечно.

— Вот ваша выписка….

— Как выписка? На второй день после ранения? Вы в своем уме? — принялась причитать мама.

— Мам, кто из нас медик — ты или я? — беззлобно отмахнулся Демьян. — Спасибо, Николай Сергеевич.

Забрал бумагу. Мазнул по ней взглядом и отложил на тумбочку. Николай Сергеевич вышел.

— Сынок, может быть ты у нас поживешь? Все ж таки рука… Как тебе самому-то?

— Спасибо, мам, но нет. У меня все нормально, это так царапина.

— Царапина? Ты чуть не умер.

Отец и сын синхронно закатили глаза. С одной стороны то, как его мать над обоими кудахтала бесило. С другой же они понимали — все это из любви. Огромной, как Вселенная, всеобъемлющей любви жены и матери. Такой редкой и от того такой ценной.

Отцу повезло встретить такую, как мать. Вот бы и ему, Демьяну, когда-нибудь… Мысленно он отмахнулся. Ему и так нормально. Одному. И в этот же момент перед мысленным взором всплыло лицо Лены. Встревоженное, с огромными карими глазами, глубокими, как омуты. Словно наяву снова ощутил прикосновение к себе маленьких хрупких рук, когда она вчера подбежала к нему. Запах ее волос, тепло ее тела, когда прижимал к себе. Ощущение, что ей на него не плевать. Что она испугалась за него как за мужчину, а не просто как за человека.

Да ну, бред.

И как поддерживала его, когда отводила в операционную, подставив плечо — смешно, Демьян же в два раза ее больше… Смешно, да. Но он позволил. Украл у жизни эти ощущения.

— Хотя бы на этот день, сынок. Я борщика сварю, покормлю тебя, — продолжала мама.

— Ладно, — сдался он. — Но только на день.

А завтра он снова приедет сюда. И снова увидит ее.

Елена Петраш

— Лен, бросай ты эту работу. Мы тебя в частную клинику устроим. Семейным врачом. Они там получают вполовину больше, чем ты здесь. И жизнью не рискуют, — говорила Алина.

Новость о взятии заложников в больнице уже следующим утром была в Интернете и сестра вместе с мамой сразу же принялись обрывать мне телефон. В тот момент я была уже дома. Смену не доработала — сначала давала показания полиции, а потом меня Зверин домой отдыхать отправил в приказном порядке, хоть лучше бы я осталась в больнице.

Своими глазами увидеть, что у него и правда ничего серьезного нет.

Да, я медик и видела много всего и разного, в том числе парочку огнестрелов. Но одно дело, когда это чужой человек и совсем другое, когда тот, кого ты знаешь. И когда ранение он получил спасая меня.

Вот именно поэтому мы не лечим родственников!

Алина с Аликом заехали за мной и отвезли к маме, которая сходила с ума от тревоги и хотела сама убедиться, что я в порядке. И вот, сразу после того, как все успокоились и Алик откланялся чтоб начать рабочий день, сестра завела старую песенку, заставляя меня захотеть сделать то же самое.

А что? Сна ни в одном глазу. И я могла бы лично убедиться, что…

— Алин, этот инцидент произошел не на вызове, — возразила я.

— А на вызовах все и всегда гладко и безопасно? — включилась мама. — Платят копейки, а ты жизнью рискуешь чтобы что? И на личную жизнь времени нет.

— Я люблю свою работу. Это мое! Я хочу этим заниматься. И буду это делать.

— Так и занимайся, Лен. Никто же не против. Но в более комфортных условиях.

— Я не буду увольняться и продолжу работу. Все, закрыли тему.

Мама фыркнула. Алина расстроенно качнула головой и замолчала. Мы так еще какое-то время посидели в напряженной тишине, а потом разъехались. Оказавшись дома, я первым делом позвонила на работу узнать, как Демьян. Он мне жизнь спас и он мой коллега и начальник, это нормально.

Как оказалось, его уже выписали и он отправился домой. Швы снимают через несколько дней, значит все это время мы не увидимся. Может быть лично ему написать?

Нет, ну а что?

ElenaPetrash: “Демьян Ильич, доброе утро! Как вы себя чувствуете?”

Отправила. Сердце принялось стучать, как сумасшедшее. Может быть напрасно я это сделала? Хотя, с другой стороны, узнать как он — это нормально. Зверин мне жизнь спас. Как настоящий герой. Он и есть герой в принципе. Так ли много других бы поступили так же ради чужого человека? Едва ли.

Прочитано. Секунда, еще одна. Печать ответа.

DemianZverin: “Доброе утро! Все хорошо, благодарю вас!”

Ну и все. Больше ничего не добавил. Две минуты я висела в сети. И он тоже висел. Молчал. И я молчала. Закрыв мессенджер, я отложила телефон и пошла в ванную. Включила горячую воду, стала наполнять ванну. Авось расслаблюсь и смогу уснуть хоть на пару часов.

Услышала сигнал о новом сообщении, побежала за телефоном. Пусто. Мне что уже чудится? Отлично, просто здорово. Не хватало еще из-за этих мерзавцев посттравматический словить.

От страшных воспоминаний меня передернуло. По всему телу прошла дрожь, я обхватила себя руками. До этого момента я как-то позабыла об ощущениях из-за пережитого. О страхе за свою жизнь.

То, что Зверин спас меня отодвинуло это на задний план. Временно, да. И вот теперь, несколько часов спустя, на расстоянии от него этот эффект прошел.

Вот, если бы он сейчас был рядом… Вспомнилось, как он обнимал меня в коридоре. Раненный, рядом бандюки, оружие, а я… А я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем в тот момент.

Качнув головой, я отложила телефон и пошла в ванную. Нужно будет таки пойти на сессию к психотерапевту, как предложили копы. Потому что в голове у меня какой-то бардак.