Глава 17

Демьян Зверин

Он сидел на заднем сиденье такси и то и дело поглядывал на женщину рядом. Нет, не на женщину… Сейчас Лена казалось ему очень юной и маленькой. Беззащитной девчонкой, которую хотелось защищать своей грудью от всего на свете. В том числе от самой себя.

Именно поэтому он и рассказал ей о невесте. Рассказал о том, о чем не рассказывал никому другому. Никому и никогда. Ни одной из своих женщин. Никому из своих друзей, включая Тарханова, с которым дружил долгие годы, целую вечность. Не мог этим поделиться от слова совсем. Лелелял, берег… Нет, не любовь к погибшей невесте. Скорее память об этой любви и память о своей боли. Хранил в себе многие годы. До этого момента. До того, как каждой клеточкой своего тела ощутил желание спасти Лену от боли. Дать ей силы, поддержку, чтоб она смогла легче пережить самый страшный кошмар для любого врача. И он очень надеялся, что смог это сделать.

Лена молчала. Шмыгала носом, но уже не плакала. Смотрела то вперед, то в боковое окно, а иногда и на него. Раньше Зверина бесили женские слезы. Потому что они всегда были способом что-то получить, дополнительной манипуляцией. Да и в целом бывали такие бабы, которым поплакать, как помочиться. В любой непонятной ситуации. Да и в принципе истерик он не любил.

А сейчас… Зверин ощущал в себе готовность прибить любого, из-за кого сорвется с ее ресниц хоть одна слезинка. На все был готов, чтоб она больше никогда не плакала. Разве что от счастья.

Жаль, сейчас прибить ему некого.

Да, он врач, но ни разу не пацифист и не паймальчик. В душе Зверин остался тем самым пацаном, который решал вопросы кулаками и работал с отцом с пятнадцати лет в то время как его сверстники бухали, тусили и просили у мамы денег на мороженное для понравившейся красивой девочки…

Пятнадцать минут дороги до дома Лены пролетели как один миг. И от этого Зверин ощутил чуть ли не физическую боль. Не хотелось ее отпускать. Не хотелось расставаться.

— Спасибо, что подвезли, Демьян Ильич, — голос как перезвон колокольчиков.

Ага, подвез. Спасибо, что она не заметила, что он мог ей просто такси вызвать. А самому везти вообще не обязательно было… Или заметила, но просто молчит из вежливости? Считает его придурком и молчит? Заметила как он залип, а сама…

— Может быть кофе выпьем?

Нет, его язык реально потерял связь с мозгом. Потому что Демьян не хотел этого говорить. не собирался. Оно само…

Лена замерла. Сейчас скажет “нет” и будет права. Жуткая смена, усталость… А тут он.

— Хорошо. Можем прямо у меня. Заодно швы осмотрю…

Его окатило жаром и губы так и норовили расплыться в дурацкой улыбке. Сдержался. Вышел из такси, думал дверь Лене открыть, но она вышла сама. Сначала это вызвало раздражение, но потом он наоборот выдохнул. Крутой был бы джентльмен с одной действующей рукой. Черт бы побрал то, что организм не может восстанавливаться по щелчку пальцев.

С другой стороны, благодаря ранению, у него будут драгоценные минуты, когда Лена стоит в нескольких сантиметрах буквально и можно вдыхать ее запах, чувствовать прикосновения и все это без палева.

— Ой, извините, у меня не убрано, — сказала она, впуская его в свою квартиру.

Та была маленькой, со старой, видавшей виды обстановкой, но Зверину с первой минуты внутри стало так уютно и тепло, как не было даже в его собственной крутой квартирке с модным ремонтом, стоимостью в пару лямов, за которую он только недавно закончил выплачивать кредит. Так, как не было никогда и нигде. Даже в родительском доме.

— Да не разувайтесь…

— Ну как не разуваться? Гадить на полы не собираюсь, я ж не кот, — эм, что он сейчас сказал?

Ну и не важно, ведь Лена улыбнулась. И Зверин понял, что готов нести любой бред и выглядеть полным придурком, лишь бы она вот так улыбалась всегда.

Они сняли верхнюю одежду, прошли в кухню. Лена наполнила два стакана водой, поставила один перед ним. Достала из шкафчика тарелки, из ящика — приборы. Ловко и красиво все расставила, добавила салфетки. Стала к плите кофе варить.

Зверин залип на виде сзади. Лена в черной водолазке и джинсах. Как черная кошка. Нет, как черная пантера с безупречными изгибами, которые так и хочется сжать ладонями и…

— …”Наполеон” или “Эстерхази”?

Мать моя женщина, она все время что-то говорила, а он не слышал. А если о чем-то спрашивала, а он не ответил? Черт, и ведь вроде бы не так и много крови потерял… Каплю по факту. Может от такого мозг повредиться?

— Я сама испекла оба, так что не волнуйтесь, все натуральное. Захотела вспомнить навыки и вот…

Она печет. Еще и… Увидев тортики, Зверин присвистнул. Как в хороших кофейнях, реально. Может быть все же купила, м? Хотя, она же не знала, что он придет к ней, верно? Да и зачем ей покупать аж два, пусть и маленьких торта? С ее тонкой и изящной фигурой последнее что подумаешь — что Лена обжора.

— Да я…

— Не едите сладкого? — и так расстроилась, словно случилась какая-то катастрофа.

— Ем, что вы. Давайте оба.

Лена просияла. Отрезала по кусочку, налила кофе в красивые чашки, добавила изящный молочник, сахарницу с разномастным сахаром…

— У вас все прямо как в ресторане, — нашел что ляпнуть.

— Это привычка. Мой бывший муж — владелец ресторана. Ну и я как-то научилась, — осеклась, погрустнела.

Помнит бывшего, выходит. Ну а что? Помнить нормально. Но вот любит ли? От мысли, что вполне может быть и да, перехотелось тортов и перехотелось находиться в ее кухне. Захотелось уйти. Но Зверин этого не сделал. Попробовал торты. оба по-очереди. Нереально вкусно. Сразу понятно — такое в супермаркете не купишь. И не в каждом рестике закажешь. Да и откуда у Лены деньги на рестик?

— Это просто нереально вкусно, Елена… А можно по имени и на “ты”? — ну вот зачем, а?

— Можно, Демьян Ильич.

— Демьян. Либо Дем тогда.

— Хорошо, — нежные щечки слегка покраснели. Смущается такому? Серьезно? Это так мило.

— Так вот, торты нереально вкусные, Лен. Ты умница.

Покраснела сильнее и пробормотала слова благодарности. Словно это он ее кормил на своей кухне классными десертами. И кофе у нее нереальный. Демьян забыл когда последний раз пил сделанный в турке, а не в кофемашине. Зато был уверен, что ни один из них не был вкуснее этого.

— У тебя очень мило и уютно, — вспомним о приличиях.

— Спасибо.

— Слушай, если тебе нужно передохнуть, то возьми несколько выходных. И терапевт…

— Да нет, не нужно. Правда. И помощь не нужна. Вы… Ты! Ты прав. И я привыкну. То есть я не хочу к такому привыкать, но это же часть работы, верно? и, если хочу работать дальше, то должна изменить свое отношение.

— А что были мысли, что не хочешь? — нет, ну, нет. Если она уволится, то как он будет дальше…

— Были, — отведя взгляд, призналась девушка. — Из-за того, как реагирую и как сильно боюсь, что такое может случиться именно из-за меня. Но мы поговорили и мне как-то… Ну, знаешь, уж если даже ты переживаешь нечто подобное, то это не так и непрофессионально.

Даже он. Это типа как комплимент его профессиональным качествам или что?

— Это не непрофессионально. Ты хороший врач.

Она кивнула и улыбнулась. И все, разговор схлопнулся. Повисла неловкость. Хорошо, что были торты и кофе. Можно все спихнуть на то, что “когда я ем…”. Он, образованный, зрелый, начитанный, успешный и разносторонне развитый тридцатипятилетний мужик не мог найти о чем говорить с женщиной.

— Я аптечку принесу, — наскоро доев, засуетилась Лена, — Вам… Тебе же на работу надо, да? Не нужно со мной сидеть, время тратить. Я уже в порядке, честно.

Да он бы сутками с ней сидел. И не только сидел. И время бы не тратил, а кайфовал… Ему показалось, или Лене не хотелось, чтоб он уходил?

Девушка умчалась и через пару минут вернулась с пластиковой медицинской коробкой. Такой же, как у него дома. Демьян усмехнулся. У них, врачей, профдеформация, да. Дома всегда есть медикаменты. Не на все случаи, конечно. Но на большинство из них.

— Снимите, ой, то есть, сними, пожалуйста, перевязь и рубашку, — сказала, поставив коробку на стол и открывая ее.

Ах ты, черт. Не хотел Демьян, чтоб Лена наблюдала как он неловко копается с пуговицами как какой-то инвалид. Стиснул зубы, попытался как-то непринужденно, а потом…

— Лен, стыдно просить… Пальцы не слушаются.

Да, воспользовался положением. Ну, не смог упустить возможность сожрать побольше ее прикосновений.

— Ой, конечно.

И вот она сняла с него перевязь, потом пробежалась пальцами по пуговицам рубашки… А Зверин сидел, млел и представлял, как она это делает совсем в другой обстановке и не с целью обработать швы. Она делает и он…

А-а-а-а!

Вдыхал запах ее волос, ощущал тепло хрупкого тела, которое было так близко. Чуть-чуть руку протянуть и…

— Хорошо заживает. Если не будешь дергать, думаю, что через четыре-пять дней можно будет снимать.

— Да я знаю…

Она снова смутилась. Ну вот какого черта он это ляпнул? Всезнайка, блин.

— Точно. Простите…. Прости. Привычка. Ну, вот и все, готово.

И снова рубашка. Потом перевязь. И все. Надо уходить. А он не хотел. Стоял, как какой-то болван, и смотрел, наблюдал, внимал каждое ее движение, когда Лена выбрасывала использованные салфетки и перчатки.

— Демьян, спасибо тебе большое… За все!

— Да… Не за что.

— Есть за что. Ты меня очень сильно поддержал. И побыл со мной. Одной, знаешь, в такой момент…

— Я всегда рад.

— Я провожу тебя.

Проводила. Он вышел за дверь. А потом и на улицу. Обернулся на окна. Там она. Стояла и смотрела. И рукой помахала на прощанье. И из-за этого он представил, как уезжает утром на работу, а Лена провожает его вот так же глядя из окна его дома. И маша рукой. А вечером ждет…

Черт, а такси он не вызвал. Не привык на нем кататься еще. Ну и нечего привыкать. С той недели уже сам ездить будет. Ездить и ее возить.

Ага, конечно. Если первое точно будет, то вот как организовать второе….