Глава 19

— Ой, мамочки…

— Не пугайся, я сейчас наберу лифтеров, — снова сказал Зверин.

В кромешной темноте экран его смартфона светился как прожектор. Я тоже достала свой из кармана, включила в нем фонарик и сунула в карман. Он у меня такой, что как раз выглядывает часть телефона, на которой фонарик. Удобно. Конус света слегка развеял темноту и чуть ослабила охватившую меня легкую панику. Не то чтобы я, как дите, боялась темноты или застрять в лифте, но даже с учетом этого приятного мало.

— Это Зверин. Я в пассажирском лифте застрял. Со мной врач Петраш. Да, понял. Хорошо. Жду, — отрывисто бросил и прервал соединение.

— Сказали какая-то авария случилась. У половины района света нет.

— Боже, а как же реанимации и операционные? — в ужасе воскликнула я.

— Те на резерве сразу, не волнуйся. Все будет нормально. Просто подождать придется.

Мысленно обозвав себя дурой — как можно о таком забыть, я кивнула головой. Уставилась в экран смартфона, стала бестолково листать социальные сети. Дай боженька здоровья тому, кто придумал смартфоны помимо прочего за то, что они помогают вот в такие вот неловкие моменты.

— Лен, ты что не разговариваешь со мной? — вопрос прозвучал очень насмешливо.

— Как я могу не разговаривать со своим руководителем, Демьян Ильич? — радуясь тому, что полумрак хоть как-то скрывал мое лицо, тоном “и как вы могли подумать такую глупость”, сказала я.

— Руководителем, значит, — он развернулся ко мне всем корпусом и наклонил голову, заглядывая в глаза.

Машинально я отшатнулась. Но сзади все, стена. А этот гад шагнул вперед и нарочно сократил между нами расстояние.

— Демьян Ильич, что вы делаете?

Отойди от меня! И не смотри так! Вообще на меня не смотри и не подходи ближе, чем на метр. Размер кабины это позволяет, так что вперед.

— Момент ловлю, — ответил он и вдруг обхватил мое лицо ладонью и поцеловал в губы. Точнее как поцеловал… Набросился на них, как голодный кот на мышку, жадно сминая и буквально пожирая. Забирая дыхание. Заставляя жар, давным-давно забытый жаркий-жаркий жар желания, мигом разлиться по всему телу вплоть до кончиков пальцев на ногах, а само тело обмякнуть и вжаться в его.

Очнулась я осознав, что цепляюсь за мужские плечи и позволяю себя целовать. Нет, не просто позволяю, а отвечаю на поцелуй.

— Отпустите! — вывернулась, уперлась сжатыми кулаками в его грудь.

Зверин тут же отступил на шаг и в полумраке я увидела, как тяжело вздымается его грудная клетка и насколько сильно он удивлен.

— Вы что себе позволяете? — закричала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

И в этот момент вспыхнул свет и лифт, качнувшись, двинулся на этаж…

— Лена, послушай…

— Либо будешь спать со мной, либо я тебя уволю? — чувствуя как глаза застилают злые и испуганные слезы, выкрикнула я. — Знакомая песня!

— Ты думаешь, я такой же, как Тарханов? — Демьян побледнел.

— А что, нет?

В этот момент лифт остановился на четвертом и створки раздвинулись. Там стояла Елизавета Львовна.

— О, Дем… Ну, как, все нормально? — осведомилась она, пристально разглядывая нас.

— Лучше некуда, — рыкнул он, выходя из лифта. — Мы еще не договорили, елена Владиславовна.

— Как скажете, Демьян Ильич, — выдавила я и дрожащими пальцами нажала нужную кнопку.

Последним, что увидела, перед тем, как двери закрылись был пристальный и злобный, змеиный взгляд Елизаветы Львовны. Что, все-таки она претендует на Зверина, ага?

Господи, Лена, что в голове, а? Ведь он только что целовал тебя… А ты отвечала. Неужели история повторяется, а? Как же такое может быть? За что мне все это? Ну за что?

В тот день я моталась по вызовам в состоянии как на иголках. В голове то и дело маячили довольно таки свежие воспоминания об истории с Тархановым и мозг прямым текстом говорил, что она повторяется. Что, да, такие совпадения бывают потому, что это же я. Самая “везучая” женщина на всем белом свете.

Или дело не в “везении”, а в том, какая я есть. Желанный трофей, который вызывает жажду обладания, но не может ее долго удерживать потому что не обладает теми самыми необходимыми для этого внутренними качествами? Вот, например, Вова сходил по мне с ума. А потом, как получил, то стал терять то самое вожделенное желание. Не сразу, конечно, постепенно, но стал. Я это только сейчас, проанализировав наши шесть лет, осознала. Когда мы встречались, он был готов мне хоть звезду с неба, ревновал к каждому столбу, готов был дома запереть. А, как все это случилось, то запустился тот самый процесс, в результате которого вместо звезд с неба и всего мира к ногам претензии, требования и нарастающее неуважение и пренебрежение….

Неужели я такая? Просто красивая и привлекательная, но пустая? Неинтересная в долгосрочной перспективе. Неспособная заслужить ту самую любовь, которая созревает после то ли шести, то ли семи стадий отношений?

Господи, Лена, что за мысли? Тебя со дня на день таки выгонят с работы, а ты думаешь о таких глупостях. Ну и плевать тебе на эту любовь. Она тебе не нужна от слова совсем. Не для нее ты создана. Не любят таких, как ты. Их хотят, ими играются, а потом выбрасывают на помойку. Ну и ладно. Все, что мне нужно, это работа. Но, черт, я даже это спокойно делать не могу.

Вся эта мыслемешалка истощала, но не мешала выполнять свою работу, чем я не могла не гордиться. Смена была сложная, а потому утром я чувствовала себя как тот самый пресловутый выжатый лимон. Сдала смену и мечтала только об одном — домой и спать. Думаете, мне это удалось? Как бы не так! На улице меня поджидал Зверин. И при виде его мое измученное тело нашло в себе силы воспылать гневом.

— Доброе утро, Демьян Ильич! Если у вас есть лист бумаги и ручка, то я прямо здесь могу написать заявление об уходе. Или вы меня уволите сами по какой-то сфабрикованной статье, чтоб я больше нигде не могла найти работу? Так вот, знайте, мне уже все равно. Я найду выход и возможность…

— Лен, ну подожди, — тихим голосом перебил он и взялся за мои плечи.

Я отскочила, как ошпаренная. Не трогай меня!

По лицу мужчины пробежала тень. Он убрал руки, отступил на шаг. Я замерла. Ну, давай. Что ты мне там приготовил хорошего?

— Я не собираюсь тебя увольнять. И домогаться тебя тоже не собираюсь. Мне больно, что ты так думаешь обо мне, но я понимаю тебя.

Я зависла. В голове случилась ошибка четыреста четыре, как в компьютере. Такие слова были последним, чего я от него ожидала. Еще меньше я ожидала от себя, что поверю им. Однако не могла иначе. Каждой клеточкой своего тела, всем своим существом я ощущала, что он искренен.

— Тебе явно некомфортно разговаривать во дворе больницы. Давай поедем куда-то позавтракаем и поговорим…

— Да о чем?

— О нас. Ты мне нравишся и я хочу…

— Не будет никаких нас, Демьян. Да, понимаю, я нравлюсь тебе. И Тарханову я нравилась, но он сволочь, а ты… Хочется верить, что нет. Но, знаешь, что? У меня такое уже было. Я нравилась, меня хотели, думали, что любили, а потом… Потом это резко прошло. И здесь не он виноват, а я. Ну, видать нет во мне чего-то такого, что надолго удержит. Что ж, это бывает. Но я не позволю больше из-за этого факта своей жизни разрушиться, перестать существовать. Я только-только ее по кирпичику отстроила.

— Лена…

— Я не буду с тобой. И не буду ни с кем другим, — на глаза навернулись слезы и я смахнула их, — Что теперь? Мне увольняться?

— Да нет, — растерянно.

— Спасибо тебе, — сказала я и ушла.

Боковым зрением видела, как в больницу заходит Лиза и понимала, что она видела нас, но меня это не беспокоило. Пусть думает, что хочет и делает, что хочет. Мне все равно. От собственного откровения я чувствовала опустошение. Апатию. И больше ничего. И меня это положение вещей полностью устраивало. Придя домой, сразу завалилась спать, даже душ не приняла. А разбудил меня звонок телефона.

— Добрый день! Вам доставка цветов, подскажите, пожалуйста, адрес!

Машинально я назвала, а потом пожалела. Кому может понадобиться присылать мне цветы? Вдруг какая-то афера или еще что?

Но нет, это и правда была доставка цветов. Огромный букет белых пионов (на минуточку в ноябре), сладко пахнущих и безумно красивых. А в нем записка.

“Я никому не позволю быть несправедливым к тебе. Даже если этот человек — ты сама. Лена, ты замечательная, талантливая, искренняя, добрая и настоящая. Не забывай об этом только потому, что какой-то придурок не смог этого оценить. Хорошего тебе дня. Д.”

Обняв букет, я разрыдалась. Как давно мне никто не говорил чего-то подобного. А может и никогда… Вова говорил, как я красива и сексуальна. Парни, что были до него тоже что-то подобное. Так кто же… Может быть сестра? Я не могла вспомнить. Но не мама, точно. Зато папа. Вот это точно. Но как же давно…

Я так скучаю по тебе, папочка!