Глава 26

Елена Петраш

Демьян сказал, что собирается познакомить меня с родителями. Что хочет этого. А ведь мы вместе всего ничего, если вообще можно так обозначить то, что происходит между нами, а он уже… Разве так бывает? И разве, если несерьезно относятся, то приводят в дом родителей?

Дежурство я заканчивала со счастливой и немного нервной улыбкой, которая то и дело сама собой появлялась на лице. Демьян нравился мне. Очень и очень сильно. Но не просто сам за внешность, подачу, успешность и так далее и тому подобное, но за то, как я себя рядом с ним чувствовала. Маленькой девочкой, находящейся под защитой большого и сильного мужчины, широкая спина которого ограждает от всего мира. Такого у меня еще не было. Никогда в жизни.

С Вовой я ощущала себя особенной. Ну, знаете, крутой и взрослый мужчина тебя гуляет, подарками осыпает, с работы ждет и капризы терпит, добивается… Фейерверк эмоций, головокружительный трепет и азарт… А вот такого ощущения, как рядом с Демьяном, с Вовой не было никогда. И я бы ни за что его не променяла на то, что было в прошлом. Ни за что на свете. И это было восхитительное понимание, от него счастье просто переполняло меня.

Хоть уже и почти середина декабря, а всю ночь и утро шел дождь. Такой сильный, что пока мы с Сашей бежали от машины “скорой” до приемного покоя, успели промокнуть чуть ли не до нитки. А потому пришлось сначала идти переодеваться, а потом сдавать смену. Нечего лишний раз бить по иммунитету, и так у на что ни вызов, то вирусная инфекция. Все поболеем и что тогда?

— Лен, — Анжела поймала меня в коридоре, — тут такое дело…

— Милая моя, давай после того, как смену сдам? — попросила я, — И так немного задержались…

— Лен, у нас твой бывший муж. Вчера вечером поступил по “скорой”. Его машина сбила на переходе прямо…

Бум! Ощущение, что меня по голове ударили. Потом кипятком окатили. Потом ледяной водой.

— Короче говоря, его сразу на стол, шесть часов оперировали, состояние тяжелое, переломы, сотрясение… Ну, я просто решила, что лучше сама тебе скажу, чем ты как-то случайно узнаешь, — лепетала Анжела с тревогой глядя на меня.

— В реанимации?

Подруга кивнула.

Как на автопилоте я поднялась в реанимацию. Сразу же увидела там бывших свекра и свекровь. Тамара Львовна громко рыдала на плече у мужа, а он что-то говорил ей отрывистым голосом. Пульс так громко стучал в ушах, что я не могла разобрать слов.

— Лена? Ты приехала… Как узнала? — спросил мужчина, когда я приблизилась.

— Я работаю в этой больнице на скорой…

— Леночка…, - Тамара Львовна вцепилась в мою руку скрюченными пальцами, — врачи нас к нему не пускают и ничего конкретного не говорят… Помоги, пожалуйста…

Я лишь кивнула. Толкнула пластиковую дверь с алой надписью “Реанимация” сверху и зашла внутрь.

— О, Ленка, привет, — Миша, то есть Михаил Максимович для всех, кроме узкого круга избранных, в который с недавних пор стала входить я, широко улыбнулся.

Это был заведующий реанимационным отделением. Отлично, что сразу на него попала.

— Миш, у тебя Владимир Сорокин находится. Это… Короче, это мой бывший муж.

— Оба-на! Вот это я называю столица — большая деревня, — присвистнул он.

— Что у него по состоянию?

— Лен, ну правое бедро по кусочкам собрали, руку тоже. Ребра переломаны, ушибы внутренних органов, потеря крови, сотрясение мозга. Тяжелый, но стабильный на данный момент времени. Осложнений может быть сама понимаешь сколько, но организм молодой, здоровый, должен вывезти. На ноги поставим с большей долей вероятности, но реабилитация сама понимаешь какая будет и прогноз по полному восстановлению подвижности осторожный. В будущем еще операции потребуются.

— Сами справимся или кого-то пригласить надо будет?

— Да сами, конечно, — он пожал плечами, — Толку кого-то приглашать либо за бугор вести нет, но это же такое дело, чисто на усмотрение пациента.

— Ясно. Спасибо, Миш.

— Всегда пожалуйста.

Я вышла из отделения. Родители Вовы вскочили мне навстречу. Было жалкой их. Очень.

— Состояние тяжелое, но стабильное без угрозы жизни, — проговорила я. — Наши справятся с лечением своими силами, но, если у вас есть желание сменить клинику, то через сутки-двое вполне можно будет организовать перевозку без угрозы ухудшения состояния…

Тамара Львовна, бормоча слова благодарности, с рыданиями повисла на мне, сжимая в объятиях так, что было трудно дышать. Я не мешала и не отстранялась. Хотелось поддержать ее хоть как-то.

— Лена, скажи как есть, у вас хорошие специалисты? — спросил тем временем Вадим Сергеевич.

— Очень хорошие.

— Слушай, я занес уже там, — приблизившись, рассказал вполголоса, — Ты скажи, кому еще надо и сколько, чтоб сыну все по “випу” было…

— Все, что от вас нужно — это только покупка препаратов согласно листа назначения, Вадим Сергеевич, — сказала я. — А теперь извините, но мне нужно работать.

Планерка уже началась и я попыталась незаметно занять свое место. Глупо, конечно…

— Елена Владиславовна, почему опаздываете? — металлическим голосом спросил Демьян.

Наверное, я не смогла не показать лицом удивления такому от него официозу и раздражению учитывая то, как именно Демьян вел себя со мной все эти дни в общем и на работе в частности.

— Прошу прощения, Демьян Ильич.

— Чтоб больше такого не было, — рыкнул он и продолжил собрание.

Анжела вопросительно на меня посмотрела, а я незаметно пожала плечами. Чего это он? Чувствовала на себе взгляды коллег. Как-то так вышло, что не замечала сплетен либо каких-то перемен в отношении ко мне до сих пор. Думала, что к этому Демьян руку приложил и, скорее всего, все так и было. Нет, у нас был классный коллектив, но все-таки это люди. Ну и вот теперь они явно гадали что же изменилось… Я и сама гадала.

После планерки Демьян ушел даже не посмотрев на меня. А я уже так привыкла, что после смены меня ждал целый час рядом с ним во время которого он отвозил меня домой и мы по дороге пили кофе. Стало очень больно и обидно. Надоела ему? Так быстро и даже еще до того, как у нас что-то было?

Что ж, так даже к лучшему…

— Лен, ты как? — подошла ко мне Анжела.

— Не знаю, честно. Я все еще в шоке, — призналась я.

— Что-то екнуло все таки, да?

Я пожала плечами. Не знаю. Я не могла б сейчас точно ответить на этот вопрос. Слишком много всего… Попрощавшись с Анжелой, я двинулась домой. Такси себе вызвала впервые за эти полгода потому, что ливень просто катастрофический, а у меня нет сил.

На дорогах коллапс, а потому ехали мы долго. Я смотрела в окно машины на дождливую улицу. Вспоминала, да. Прошлое. Ту свою совсем другую жизнь, другую себя. Вову. Думала…

Демьян Зверин

Как узнала, так первым делом поскакала туда, к нему. Ну а что? Старая же любовь не ржавеет, ага. Если его собственная таки заржавела да так, что когда бывшая жена пару лет назад приперлась назад проситься, послал ее, с удовольствием ощущая, что и правда стало плевать на эту женщину, то это не значит, что и у Лены так же. Кроме того времени-то еще всего-ничего считай прошло. И это Лена… Она…

Уточнил по Сорокину что да как. Все с большей долей вероятности не фатально, но предстоит длительная и сложная реабилитация и не факт что восстановится полностью. А с тем, что его новая жена, эта же ж, как ее, Доминика Никитина на больничке аж полчаса пробыла и свалила, то скорее всего, скоро “свободен” будет Сорокин. Что, если…

С другой стороны, сама Лена уехала домой. Он видел, как садилась в такси сразу после планерки. Его прям ломало от желания с ней поговорить, побыть, домой отвезти как всегда, но он… Он реально боялся услышать… И потому просто свалил. Как дебил себя повел? Черт его знает. Но и она не стала пробовать поговорить с ним и узнать что случилось, верно?

В дверь постучались. Зверин с облегчением выдохнул. Дела — это то, что нужно чтоб в голове мысли не крутить.

— Добрый день! Можно, Демьян Ильич? — в подтянутом мужчине под шестьдесят Зверин без труда узнал Сорокина-старшего.

— Добрый день! Прошу, проходите, — указал на кресло напротив своего стола.

— Меня зовут Сорокин Вадим, я — отец одного из пациентов ваше больницы, Владимира Сорокина. Он в тяжелом состоянии в реанимации…

— Да, я в курсе.

— Я бы хотел, чтобы для моего сына было сделано все возможное, — с многозначительным взглядом мужчина положил на стол пухлую стопку наличности.

Демьян криво усмехнулся. Нет, он не был святым и не носил крыльев и не стремился этого делать. Не стеснялся принимать “благодарности” от тех, кто в состоянии их дать, но и никогда не требовал их. И сотрудникам такое запрещал. И простых людей лечил за счет больницы по-максимуму, а иногда и за свой собственный. Как-то так.

— Мы для каждого пациента делаем все возможное, — ответил, глядя в упор на Сорокина-старшего. — В рамках закона. Заберите свои деньги, пожалуйста.

Вадим потоптался на месте. Взгляд нервно забегал. Вот тебе и прокурор, причем действующий. Стушевался, ага? Ну а он, Зверин, уж точно ни копейки с этой семейки не возьмет и никакого “випа” делать Сорокину лично от себя не будет. Только то, что необходимо согласно клятве врача и точка. Если что не так, других больниц полно.

— Ну… Как скажете, доктор, — Сорокин-старший убрал “пресс”. — Но я, как отец, очень вас прошу… Я — прокурор и не последний в столице. Если когда понадобится помощь…

Ага, помощь. Сынка от Лены подальше держал бы, ага. Очень бы этим помог. Демьян сделал глубокий вздох. И ме-е-едленных выдох. Это отец. Человек. И то, что сын у него мудак и Зверину соперник не его вина.

— Вадим, мои специалисты и я при надобности сделаем все, чтобы поставить вашего сына на ноги. Прошу, наберитесь терпения и берегите силы. А теперь, прошу прощения, но меня ждут дела.

Сорокин-старший исчез. Демьян растер лицо. Усидеть на месте не мог, метнулся по кабинету. Че ж он делает, а? Сам своим кретинизмом Лену толкает к Сорокину. Вот на черта, а?

Хотелось ей написать. Но она сейчас спит, скорее всего, да и… Сама-то не пишет.

А-а-а-а!

Пискнул будильник на смартфоне. Пора на плановую идти. Рука у Зверина уже вполне нормально работала, а потому он постепенно начал возвращаться к операциям. Пока что “мелким”, но все таки… И кайфовал от этого. И от Лены, да. А теперь вот работа снова будет ширмой от мыслей….

Отработал, домой двинул. От Лены ни слова. Но и ее самой в больнице не наблюдалось. А завтра у нее выходной…

Зверин ночь не спал. Все думал, вертел так и эдак. Ну и решил, что черта с два вот так вот просто отдаст Лену Сорокину. Все сделает, чтоб не вернулась она к нему и точка. В семь утра он уже был в цветочном. В восемь у Лены под парадным. Только стал набирать, как входная дверь открылась и на улицу вышла Лена. Помимо дамской сумки в руках пластиковый пакет, а в нем контейнер какой-то… Еды Сорокину сообразила что-ли? Ну а что, всякие бульончики ему уже можно…

А тут он, Зверин, как дурак с букетом наперевес…