Глава 5

Алинин Алик оказался невысоким — лишь на пару сантиметрова выше сестры — и безнадежно лысеющим мужчиной сорока лет. У него были худые руки и абсолютно неспортивная фигура. Добавьте к этому простые джинсы и серое худи и получится слегка унылый портрет мужчины, который навряд ли сможет привлечь к себе много внимания. Но все это лишь на первый взгляд. Немного пообщавшись отмечаешь приятный характер — спокойная сила и уверенность в себе успешного человека, мягкое чувство юмора и отличное воспитание, живой ум и просто нереальное обожание с которым он смотрит на мою сестру.

Даже если бы у меня на момент знакомства с ним не было возможности на личном опыте убедиться в том, как мало значат для счастья киношно красивая внешность и крутой нрав, я бы все равно сумела оценить все эти его качества и понять, почему сестра светится от счастья рядом с ним.

Вечером в субботу в первый мой выходной мы втроем сидели на летней террасе хорошего ресторана и ужинали. Погода была очень теплой и приятной, легкий ветерок приносил слабые, приятные отголоски запаха готовящегося шашлыка и кальяна из зала для курящих. Все это навевало ассоциации с морем и отдыхом. Впрочем, хоть я и безумно любила ласковые синие воды, рыбок и легкий отпускной досуг, сейчас мне на отдых не хотелось. Ведь, несмотря на то, насколько сложно оказалось привыкать к суточным дежурствам, как тревожно и даже иногда страшно бывало на вызовах и как непросто работать в паре с человеком, который по умолчанию презирает тебя, от работы я кайфовала.

— Мы выбрали второе июля для церемонии, — с легким акцентом говорил Алик. — Времени немного, да, но мы и не собираемся устраивать что-то глобальное. Ресторан, только самые близкие люди, а потом сразу на самолет и в свадебное на две недели.

— А сразу, как вернемся, займемся переездом, — подхватила Алина.

Алик купил для них квартиру в новом жилищном комплексе и сейчас там вовсю шел ремонт, который должен был завершиться как раз через месяц-полтора.

— Алишка, можешь рассчитывать на мою помощь во всем, ты же знаешь. Хоть работы и много, но я найду время, ты же знаешь.

— Спасибо, дорогая. И не забудь, ты — подружка невесты.

Суеверный страх овеял холодом, но я одернула себя. Глупости это все. У нас с Вовой вон все было традиционно и правильно и что в результате? От чего это уберегло и что гарантировало? Пора бы уже прекратить перекладывать ответственность за будущее на какие-то глупые ритуалы и принять то, что оно зависит только от тебя и от того человека, с которым ты его строишь.

Алина нахмурилась. Я торопливо улыбнулась, распереживавшись как бы она не истолковала неверное выражение моего лица. Подумает еще, что разговоры о свадьбе огорчают меня из-за моего прошлого…

Но смотрела сестра не на меня, а куда-то за спину. Обернувшись, я увидела, как Вова и его любовница идут через зал в сопровождении администратора и усаживаются за столик.

Мы с бывшим мужем не виделись с того самого дня, как я вцепилась Доминике в волосы возле его ресторана. Уже несколько недель прошло. И, да, я думала, что мне стало уже чуть менее больно. Что я стабилизировалась. Что я, какая-то новая я теперь. Но что вот уже почти в порядке.

Но сейчас поняла, что это не так. Это очень-очень больно видеть мужчину, которому подарила семь лет жизни, которого безумно любила, которому отдала всю себя без остатка, всю свою жизнь — с другой. Видеть, что он обнимает ее так же, как когда-то обнимал тебя. Понимать, что теперь он любит ее. Что теперь он спит с ней. Именно она засыпает на его плече так же, как когда-то засыпала я. Что она подарит ему детей, которых так хотела подарить я, но не смогла.

Вспомнился снова выкидыш. Как я подыхала потом от боли и скорби и думала, что и Вова тоже. А он потом сказал, что это я хотела ребенка, а не он…

— Аля, что-то не так? — забеспокоился Алик.

— Алик, попроси, пожалуйста, счет. Я бы хотела отсюда уйти, — проговорила сестра.

И в этот момент взгляд бывшего мужа наткнулся на меня. Остановился лишь на несколько секунд. Холодный, слегка раздраженный взгляд человека, который предпочел бы меня не видеть. Остановился, а потом снова перешел на Доминику. И стал светиться обожанием. С того расстояния, на котором мы находились, это было хорошо видно.

Я отвернулась. Не могла на них смотреть. Хотелось сбежать и я сделала именно это.

— Я вас покину ненадолго.

— Пойти с тобой? — спросила Алина.

— Да нет, не нужно, — торопливо ответила я и двинулась в уборную.

Быстрым шагом двинулась, а хотелось сбежать. И еще лучше не в уборную, а прямо сразу отсюда. Но я не могла…

Заскочила в стильное помещение, которое оказалось к счастью пустым. Открыла кран с холодной водой и подставила под него руки. Посмотрела на себя в зеркало. Там отражалась красивая женщина. Тонкое лицо, пухлые губы, высокие скулы, выразительные карие глаза. Густые объемные каштановые волосы кудрями. Вова их не любил и потому я их все время выпрямляла. Портила. Приходилось часто различные уходы делать, чтоб не потерять длину.

Я высокая, стройная. Без выдающихся форм, но у меня красивая фигура. Особенно с тем, сколько времени я проводила в спортивном зале. И лицо красивое. Даже сейчас, когда из губ и подбородка почти ушла гиалуронка. Я ее колола не потому, что сильно хотела, мне Нинка советовала это делать. Подруга моя так называемая. Мол, мы не молодеем, да и мода такая. Я слушалась. Я хотела быть красивой для мужа. Я все делала для него.

И я была красивой. И от природы, и благодаря его деньгам. Врут, когда говорят, что красота требует жертв. Она требует денег. Даже со скромными исходными данными при деньгах можно быть ухоженной и привлекательной. Вот только время-то все равно идет. Мне тридцать. Доминике двадцать три. Вова мне что-то такое примерно и сказал. “Годы берут свое”.

А еще сказал, что устал от меня. Что я скучная, приторная…

Жестокие слова мужа в тот вечер, когда он объявил что мы разводимся снова и снова всплывали в памяти, заставляя глаза наполняться слезами, а сердце сжиматься от боли. Когда-нибудь это прекратиться? Когда-нибудь я смогу забыть и жить дальше? Зачем, зачем только он снова попался мне? Я ведь только-только начала что-то отстраивать в своей жизни…

Медленно выдохнула. Бумажным полотенцем промокнула глаза. Сколько можно-то, а? Как долго прошлое будет портить мое настоящие? Вон ребятам вечер подпортила… Хорошо же сидели и десерт еще не попробовали…

Выйти и вести себя как ни в чем не бывало. Пусть не думает, что мне не плевать. Он и эта его молодая, красивая и еще какая-то там девка…

Вышла. А тут он. Стоял, прислонившись к стене и смотрел на меня. И снова кипяток в лицо и шею. А я особо ненакрашена. Заметит…

— Привет, Лена.

— Привет, — сказала я, обходя его.

— Ну, куда ты? Давай поговорим…

— О чем, Вова?

— Ну, — он потоптался. — Как ты?

— Отлично. Это все?

— Ну, Лен… Знаешь, я себя погано чувствую. Все хотел позвонить тебе, узнать, как ты. Может, тебе деньги нужны на жизнь? Так ты скажи, я дам… Ну чужие ведь люди в конце-концов.

Волна злости, то есть нет, даже не злости, а самой настоящей ярости затмила боль.

— А-а-а, то есть ты на основании этого угрожал на меня в суд подать, да? Потому что мы не чужие люди…

Да, Вова сделал именно это. Подделал справку о том, что у Доминики после моего “нападения” сотрясение мозга и грозился иском, если я не подпишу бумаги на развод.

— Ну, Лен… Ты сама виновата, — хмыкнул он, — Можно же было по-человечески.

— По-человечески, да? Изменять — это по-человечески?!

— Это жизнь, Лена. Люди сходятся, расходятся. Я все сделал, чтоб тебя не обидеть. Денег дал. Понимаю же, что ты без меня ничего не можешь… Вот, снова предлагаю.

— Ну, да, конечно. Я же не Доминика, которая сшибает бабки высокоинтеллектуальной демонстрацией голого зада на двести сотен подписчиков в социальной сети…

— Господи, Лен, почему ты такая злая? Успешным людям нужно не завидовать, а мотивироваться ими. Развиваться как-то и самой. А не только губы качать и на кухне стоять…

— Когда-то ты просил меня бросить работу, вдруг ты забыл…

— П-ф-ф-ф, так а что это за работа была? Сутками бомжей и лохов лечить за копейки? Не смеши…

— Ну, уж точно получше, чем себя, как товар, продавать и семьи чужие разрушать. Но, каждому свое. По уровню развития, так сказать.

— Ладно, — он махнул рукой с видом “напрасно я метаю бисер перед свиньями”, - все.

— Так бы и сразу, — шикнула я и, толкнув его плечом, бросилась прочь.

Мерзавец! Ублюдок! Сволочь!

Не так обидно было, когда он оскорблял меня. Но вот мою работу и работу моего папы, который тоже был врачом… Знаешь, что, Сорокин, именно мы, именно такие, как я, в случае чего спасут твою жизнь, а вовсе не твоя обожаемая “развитая” Доминика!