5

После того, как Артем уезжает на работу, становится спокойнее. Нервное напряжение, достигшее своего предела в присутствии этого мужчины плавно спускается к срединной отметке, позволяя мне чувствовать себя немного раскованнее.

Сделав ещё один круг по дому, я останавливаюсь возле пинакотеки и, осторожно открыв дверь, вхожу.

Работа предстоит колоссальная, но меня это совершенно не пугает… Пугает перспектива остаться в его доме и… не захотеть уйти.

Внутренняя «я» бьет тревогу, напоминая о том, что я все еще замужем!

Достаю телефон и набираю сообщение Артему, который любезно оставил мне номер своего телефона и попросил писать о любых нуждах.

Делаю короткий список необходимых для реставрации инструментов, лаков, красок и реагентов и отправляю ему.

Что ж. Раз на сегодня работать не с чем, приготовлю обед, а может быть и ужин.

Несколько часов колдую на кухне, пока на столе не стоит полная кастрюля борща, миска котлет, пюре из батата и салат.

От безделья прибираюсь в доме, принимаю душ, собираюсь и, посмотрев на часы, понимаю, что пора накрывать на стол, чтобы ужинать.

Когда последняя тарелка стоит на столе, слышу хлопок закрывающейся двери и шебуршание пакетов. Иду навстречу и прикрываю рот рукой.

— Ты что, все магазины мира скупил? — хихикаю, пытаясь забрать несколько пакетов, но он не позволяет.

— Не нужно, они тяжелые. Я решил набрать продуктов и купил все, о чем ты просила в сообщении, — улыбается в ответ, ставя пакеты в коридоре.

Подхожу и по привычке помогаю снять с него пальто, как всегда делала мужу.

Артем удивлено поворачивается, но пальто снять все же позволяет.

— Ты знаешь, я ведь могу привыкнуть, — томно проговаривает с хрипотцой в голосе.

— Привычка, — пожимаю плечами, на что он хмурит брови, но ничего больше не спрашивает.

Вешаю на вешалку пальто, успокаивая бешеное сердцебиение.

Спокойно.

Резко разворачиваюсь и влетаю в его грудь.

— А знаешь к чему я ещё мог бы привыкнуть? — шепчет на ухо, уже привычно щекоча шею. — К аромату еды на кухне, к запаху твоих духов в моей ванной и… к поцелуям до и после работы, — его голос понижается до пугающего минора, давая сигнал мозгу начать немедленное отступление.

— Хм, — осторожно отстраняюсь, уперевшись ладошками в его грудь, — ну последнего не будет, чтобы ты к этому привык, а к остальному, — пожимаю плечами, — может и привыкнешь за неделю, но не думаю, что твои повара и уборщицы не смогут сделать так же, поэтому… пошли уже ужинать, — хочу немедленно капитулировать, но он не дает…

Хватает за запястье и сам ведет меня на кухню… за руку.

Пульс бешено отстукивает чечетку. Запястье горит от его прикосновения. Лицо полыхает так, что, кажется, ещё немного, и я закиплю.

— Я умру сейчас. Пожалуйста, не говори, что это борщ, — страдальчески стонет мужчина, заставляя не просто нервничать, а конкретно так переживать.

— Не любишь борщ?

— Шутишь? Мне его последний раз мама готовила, — садится за стол и сразу же налетает на еду.

— Приятного аппетита, — не сдерживаю улыбку и присоединяюсь к нему.

— Черт, почему так вкусно?

— У тебя что, нет домработницы? Или повара? Или ты не один…

— Один я живу, — перебивает, — разве не заметила? Дом убирает клининговая компания, потому что не хочу, чтобы это делал один и тот же человек. Не доверяю я никому, Камилла.

— Это я уже поняла, — чешу затылок, вспоминая наше знакомство.

— Мне жаль, что наговорил тебе тогда гадости. Просто всякого навидался. И лживых людей гораздо больше, чем чистых и невинных, поверь мне.

Ох, как же верю! Особенно про лживых… таких как Слава.

— А повар? Ты же чем-то питался до моего приезда.

— Сам готовил что-то простое, либо заказывал еду из ресторанов.

— Эмм…

— Я брезгую едой, приготовленной незнакомыми людьми, если, конечно, это не шеф-повар. Так понятнее?

— Ну. Я на звание не тяну…

Он осекается и снова принимается за борщ, будто я отберу его сейчас.

— Твоя еда вкусная, — говорит, кусая булочку хлеба.

— Прожуй сначала, — смеюсь и снова отмечаю, что он первый, кто действительно благодарно отнесся к тому, что я готовлю.