Глава 17

Через пятнадцать минут Адель вышла из лифта, направляясь в кабинет Давида. Она чувствовала себя многодетной матерью, взвалив судьбу большой девочки на свои плечи.

До невыносимого хотелось услышать голос того, кто всегда поддержит. Она стремительно шагала мимо новой помощницы мужа, выдавая распоряжения:

– Никого не впускай в кабинет. На ближайшие полчаса в нём никого нет.

Высокая блондинка попробовала преградить путь с возражением:

– Давид Сергеевич занят!

Адель оттолкнула её в сторону. Какое право имела помощница мешать встрече с мужем? Хватило того, что произошло в аэропорту. Сивая дылда не просто раздражала, а вызывала злость.

– Никаких «но»!– Она захлопнула дверь за спиной.

Давид оторвал взгляд от бумаг.

– Что-то случилось?– голос наполнен тревогой.

Адель на ходу расстёгивала блузку:

– Когда-нибудь заеду твоей секретарше в нос. Постоянно пытается преградить мне путь.

Он встал из-за стола. Нахмуренный лоб и жидкая сталь в глазах.

– Так что случилось? – Он шагнул к выходу. – Разберусь с ней!

Адель распахнула полы розовой блузки.

– Сначала со мной. Хочу быть любимой.

– Прямо здесь?– Давид отодвинул стул к окну, хищно выдув ноздри. Жадный взгляд уставился на аппетитную грудь.

Адель сдвинула бумаги в сторону, освобождая место.

– Здесь, сейчас и без всяких «но»!

Она прильнула к Давиду в поцелуе. Тонкие пальцы расстёгивали ширинку брюк, соски тёрлись о ткань пиджака.

В кабинете мужа сексом они никогда не занимались. Пришло время исправить оплошность. Рука проскользнула за резинку боксеров. Бархатистая плоть привычно легла в ладонь. Несколько умелых движений вверх-вниз и член готов к бою. Адель всегда нравилась мужу в роли развратницы.

Карие глаза затянуты поволокой. Вишни сосков торчат под кружевом бюстгальтера. Она созрела на очередную ролевую игру.

– Хочу почувствовать себя секретаршей.

Давид рывком усадил жену попой на стол. Серые глаза тонули в блестящей карамели.

– Всегда только «за»!– он укусил за сосок, простонав:– Что ты делаешь со мной? Яйца уже трещат…

Шёлковая блузка стянута с нервных рук и сброшена на пол. Сорванный лифчик висел, зацепившись чашечкой за угол ноутбука.

Брюки стянуты с бёдер вместе с трусами. Плавки Адель разорваны. Стройные ноги раздвинуты широко в стороны. Пряный аромат её желания бил в ноздри, сводя с ума.

Плевок на руку, вместо смазки. Давид водил головкой по розовым шелковистым складочкам, оттягивая момент проникновения.

Адель скулила от невыносимо острого желания слиться с мужем в одно целое. Низ живота сладко пульсировал.

– С секретаршами всегда так нежно?– Адель подалась навстречу, направив вздрагивающий член в себя:– Хочу жестко!

Давид тараном устремился в горячую глубь, прохрипев:

– Ну, держись, маленькая сучка. Сама напросилась!

Он входил глубоко, без капли жалости вдалбливаясь в узкую гладкость.

Адель старательно помогала, впившись ногтями в сжимающиеся мышцы ягодиц.

Пуговицы рубашки грубо терлись о нежную кожу груди. Губы горели от поцелуев. На шее обязательно появится новый засос. Коктейль из боли и наслаждения.

Она откинулась спиной на стол. Лопатки коснулись прохладной поверхности. Всхлип на остроте ощущений. Сердце билось как бешеное.

Глубокий толчок и скрученная спираль распрямилась, выбрасывая в кровь искры яркого наслаждения. Адель закатила глаза, вздрагивая всем телом. Руки безвольно упали вдоль тела, ноги свесились вниз.

Сладкие конвульсии сжимают член. Давид остановился, пытаясь успокоиться. Не сейчас! Она хотела быть секретаршей? Горячая тяжесть давила на яйца.

Он вышел из Адель, быстро перевернув её на живот. И тут же толчком назад.

Шлепки ладонью по упругим ягодицам.

– Рано расслабилась. Помогай сучка, работай!– он надавил ладонью на узкую поясницу.– Прогнись сильнее!

Адель двигалась в одном темпе с «боссом», приподнявшись на цыпочках. Тёмные волосы выпали из причёски и разметались по столу. Соски тёрлись о стол, пальцы Давида вдавлены в ягодицы. Громкие шлепки тел. Стоны любовников. Запах секса, витающий в воздухе.

Ватные ноги дрожали. Вторая волна оргазма накрыла с головой. Яркая, жаром блаженства растекающаяся по венам. Фейерверк наслаждения, бьющий в мозг. Шум в ушах. Трепетные веки.

Адель прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу крик удовольствия.

Давид закрыл глаза, отдаваясь невыносимо острым чувствам. Он рычал, прогибая спину, изливаясь с последними медленными толчками в самую глубину.

– Блядь, как хорошо.

Что-то тяжёлое шлёпнулось на пол, нарушая идиллию.

Они одновременно открыли глаза.

– Ты что тут делаешь? – удивление, смешанное со стыдом.

– Пошла вон!– грубый рык.

В дверях, открыв рот, словно заворожённая увиденным, стояла онемевшая секретарша. В больших глазах обида и зависть. У длинных ног валялся раскрытый блокнот.