Глава 40

Глава 40

— Донес уже любовничек? Можешь больше не отпираться. Я все знаю. И мне больше терять нечего.

По лицу мужа пробегает мрачная тень, и мне становится не по себе от тех эмоций, что я вижу. Потому что это не просто злость — это ярость вперемешку с отвращением.

— Знаешь, милая, — говорит так, что у меня непроизвольно мурашки выступают на коже. — Я, конечно, понимаю, что разочаровал тебя и сделал очень больно, — каждое слово произносит медленно, будто пробует его на вкус. А затем отворачивается в сторону и как-то горько усмехается. — Но лечь под моего сына…

— Саша, что ты несешь? — не понимаю, откуда в его голове взялся этот бред.

— Хватит лгать, Аня! Я знаю, что у тебя с ним интрижка, — врезается взглядом мне в глаза, не давая отвести взор.

— Да откуда в твоей голове этот бред?

— Он мне сам все сказал! И даже показал! — рявкает он.

— Что он тебе мог показать? — меня начинает потряхивать.

— Как ты бегала к нему на свидание, на презентацию его компании! Я видел фото! Видел вашу переписку! Ты. Ездила к нему. И была там. С ним! — цедит сквозь зубы.

— Саш… Я понимаю, что для тебя все это выглядит не очень… Но я бы ни за что не стала с ним заводить интрижку. Я тебе клянусь, что поцелуй в клубе был единственным! И больше ничего!

— Сука! — рычит он. — Даже Клюев видел, как вы зажимались на гребаной презентации! — от спокойствия Ларина не остается и следа.

— Это тебе Вова сказал? — не верю, что Клюев мог меня так подставить.

— Какая разница, кто сказал? — Саша криво усмехается. — Ты была там. А до этого ты целовалась с ним и встречалась не только на презентации, но и тайно. А еще ты переписывалась с ним, скрывая то, что он присылает тебе неоднозначные фото. И раз ты скрывала от меня это все осознанно, значит, у тебя были на то причины. Разве нет? И теперь хочешь сказать, что я все придумал?

— Я не скрывала! — выкрикиваю. — Я просто… не хотела усугублять ваши отношения. Ты и так не воспринимал его… А если бы сразу узнал о том, что он позволяет себе немного больше, чем положено... Боже! Я не хотела вставать между вами! — выкрикиваю. Если бы я сказала, что он пригласил меня…

— Что? — перебивает он. — Что бы случилось?

— Это настроило бы тебя еще больше против него. И твоя Алена…

— Она не моя! — выкрикивает Ларин и бьет кулаком по стене, отчего я вздрагиваю. — Она не моя! Как ты этого не поймешь! И никогда ею не была.

— Саша, послушай…

— Нет, это ты послушай! — он делает шаг ко мне, и я отступаю к стене. — Я двадцать три года жил ради тебя. Ради семьи. Я скрывал неприятную правду, да. Но я никогда не смотрел на других женщин после того, как мы поженились. А ты… ты променяла меня на мальчишку. На моего сына.

— Я никого не променивала! — слезы текут по щекам. — Я люблю тебя. Только тебя. А ты сделал мне так больно! Алекс для меня — чужой. Он просто…

— Что просто? — рычит он. — Он просто красивый? Молодой? Наглый? Трахаться с ним не пробовала?

— Саша! — я не выдерживаю, замахиваюсь, но смотрю на и без того изувеченное лицо единственного человека, которого когда-либо любила, и замираю.

Саша тоже замолкает и смотрит на меня с такой болью, что у меня сердце разрывается.

— Бей, — тихо говорит. — Еще. Мне уже все равно.

— Зачем ты пошел на бой? — шепчу. — Зачем вышел против него?

— Чтобы доказать себе, что я еще мужчина, — он отворачивается. — И могу постоять за честь своей женщины. И я не позволю какому-то сосунку использовать тебя, чтобы насолить мне.

— Ты готов умереть на ринге? — всхлипываю. — А я? Дети? Что мы будем делать, если с тобой что-то случится?

— Жить дальше, — горько усмехается. — Может, даже с ним.

— Да с чего ты решил, будто мне кто-то нужен кроме тебя? — подхожу, останавливаясь всего в шаге от мужа.

— Тогда почему я живут отдельно, Аня? Почему ты просто не можешь закрыть глаза на тупую ошибку двадцатитрехлетней давности?

Он не отстраняется, но и не делает ответного шага.

— Потому что… — последнее время я только и думаю об этом. Ведь по факту в то время у нас с ним не было интима, но были отношения, и для меня это все равно предательство. Но большим предательством я считаю его ложь. — Я не могу, Саш. Я не могу забыть о том, что ты меня обманул, и о том, что я так долго жила в неведении.

— Поэтому решила мне отплатить той же монетой? — его голос звучит глухо, и я чувствую, как вся эта история обо мне с Алексом подкосила его.

— Я не собиралась ничего делать за твоей спиной.

— Как и я…

— Я всего лишь хотела не быть камнем преткновения.

— Мы вряд ли с Алексом сможем наладить отношения. Он не ребенок, и тут недостаточно только моего желания узнать его. Нет, Ань. Он зол на меня за то, что я выбрал вас, и решил в отместку закрутить роман с тобой, чтобы ткнуть меня носом в то, что я выбрал не ту.

Я не хочу, чтобы слова Ларина были правдой. Но в то же время я чувствую то же самое, что озвучивает он. И получается, что все мои попытки не влезать в эту ситуацию оказались напрасны.

— Аня, я не знаю, как нам жить дальше, — говорит глухо. — Я хочу, чтобы все стало таким же, как и раньше.

— Как раньше больше ничего не будет, — понимаю это с такой ясностью, что позвоночник сковывает холодом. — И знаешь… наверное, нам надо отпустить друг друга, — во рту разливается горечь.

— Нет! — заявляет твердо. — Я не согласен!

— Мы погрязли во лжи, Саш. Мы теперь постоянно друг друга будем подозревать во лжи. Этого ты хочешь для нас? — смотрю на него, стараясь подавить волну жалости, что поднимается от одного взора на его пострадавшее лицо. — Мы больше не будем прежними. И не сможем любить друг друга так же слепо, как и раньше.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Давай… — набираю в легкие побольше воздуха, — давай разведемся.