Глава 43

Глава 43

— Аня, неужели это правда? — смотрит на меня, широко раскрыв глаза, мама. — Вы подали на развод?

— Здравствуй, мама, — снимаю сандалии и, целуя в щеку родительницу, прохожу на кухню и ставлю на стол пакеты с продуктами.

— Дочь, ты не ответила! — наседает она.

— Лиза уже донесла? — не смотрю на нее, потому что не хочу видеть осуждение в ее глазах.

Все же пожить отдельно, чтобы понять, как дальше выстраивать отношения, — это одно, а вот подать документы на развод и раздел имущества — совершенно другое.

— Так, значит, правда, да?

— Да, мам. Мы разводимся.

— Ох! — хватается она за сердце и опускается на стул.

— Тебе плохо? — смотрю на нее обеспокоенно.

— Да где ж тут хорошо будет, когда жизнь у дочки рушится! Добилась эта дрянь своего, да. Ты ей вот так Сашу нашего на блюдечке с голубой каемочкой отдаешь? То-то ее мать злорадствовать будет.

— Мам, — достаю продукты из пакета. — Никого я не отдаю… Да он и не вещь, чтобы его из рук в руки передавать. С кем захочет, с тем и будет строить жизнь.

— Анна! — чуть не плача, произносит мое имя. — Ну в кого ты у меня такая дурочка благородная! Твой он! И так, как он с тобой носился, больше никто не будет.

— Потому, мам, и носился, чтобы грешок замаскировать.

— Какой грешок? Ну какой грешок, дочь! До свадьбы сглупил парень. Но зато потом двадцать три года вместе! Двое детей! Жила с ним как у Христа за пазухой, а теперь решила характер показать. Ну где ты еще такого возьмешь?

— А мне такого и не надо больше, мама! — в горле ком встает, когда я понимаю, что теперь точно все. Не будет у меня Саши. И как я жить без него буду? Но последние недели показали, что и без Ларина жизнь есть. Пусть не такая полная и счастливая, но она есть.

— Жизнь, построенная на лжи, мам. Я не могу больше. Он врал мне столько лет. Ты бы простила папу, если бы появилась такая Алена с ребенком, на которых он тратил ваши семейные деньги? Да еще бои эти… — осекаюсь, понимая, что сболтнула лишнее.

— Какие бои? — мама настораживается.

— Неважно, — отмахиваюсь. — Просто поверь, я не могу больше жить с человеком, у которого столько секретов.

— Но он же любит тебя, — шепчет она. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Стоит Анечке только подумать о чем-то, а Саша уже тащит ей, как своей королеве. Да я больше ни у кого такого отношения не видела, за всю свою жизнь.

— Любит, — не спорю. — Но любовь без доверия ничего не стоит.

— Дочка, на вас же остальные равнялись и завидовали!

— Мам, а к чему мне чья-то зависть? Она что, меня уберегла от предательства? — смотрю прямо ей в глаза. — Правильно. Нет! Я обманутая дура, которую десятилетиями водили за нос. Этому, что ли, завидовать нужно? — вижу, как у мамы по щекам бегут слезы.

Замолкаю, наблюдая, как она вытирает их.

— А как же дети?

— Дети уже взрослые. Они поймут и привыкнут.

— А ты? — поднимает на меня глаза. — Ты привыкнешь? Через год, через два? Когда будешь смотреть на пустую половину кровати и понимать, что рядом никого нет?

— Лучше быть одной, чем с тем, кто тебя обманывает, — отвечаю твердо.

Мама вздыхает, но больше не спорит. Просто подходит, обнимает меня, гладит по голове, как в детстве.

— Бедная моя девочка, — шепчет. — Как же я переживаю за тебя.

— Все будет хорошо, мам, — говорю, хотя сама в это не верю.

Мы пьем чай, говорим о пустяках. Она рассказывает про соседей, огород и засушливую погоду, от которой спасу нет. Я слушаю, киваю, но мысли далеко.

Вечером, когда ухожу, мама останавливает меня у двери.

— Ань, — говорит тихо. — Ты уверена, что он недостоин второго шанса?

— Конечно, достоин, — честно отвечаю. — Каждый достоин. Но я… я больше не поверю ему.

Я иду к машине, открываю дверь, сажусь за руль.

Звонок от Саши.

— Аня, — голос глухой, уставший. — Позвонили из доставки. Сегодня привезут садовую мебель. Я подъеду, принять.

— Да, — коротко отвечаю. Потому что всегда так было заведено у нас. Ларин все проверял по несколько раз. И особенно все крупные покупки. С возвратом которых потом много мороки. — Я буду дома только через час.

— Ясно… — он замолкает, явно перебарывая себя, чтобы не спросить, где я.

— Я у родителей.

— Как они? — спрашивает с облегчением.

— Мама переживает. Говорит, что совершаем ошибку. Папа на рыбалке… Так что не знаю, как он.

— Так, может… может, твоя мама права?

— Мы уже говорили об этом, Саша, — стараюсь отвечать спокойно.

— Значит… идем до конца?

— До конца… — соглашаюсь с ним, понимая, что мы прошли точку невозврата.