Глава 46

Глава 46

Я никогда не была на подобных мероприятиях. Признаться, я вообще плохо выношу вид крови. И мне даже подумать страшно, что мой пока еще муж добровольно собирается стать чьей-то грушей для битья.

А я не хочу, чтобы он делал это. Потому что он нужен детям целый и невредимый. И мне спокойнее, когда я знаю, что с ним все в порядке.

Место для проведения боя выбрано именно такое, как я себе и представляла. Старое промышленное здание, где в округе только пустыри и заброшки.

И машины, подъезжающие сюда, резко контрастируют с окружающей обстановкой.

— Уверена, что хочешь туда идти? — Оля смотрит на меня с тревогой.

— Я должна, — отвечаю твердо.

Мы выходим из такси, подходим к неприметной двери, рядом с которой стоит охранник. Проверив приглашение, он открывает ее, и мы оказываемся внутри.

В нос ударяет запах пота, крови и дешевого табака. В центре зала стоит октагон, вокруг которого находится толпа людей. Нет никаких рядов с сиденьями. Все стоят так вплотную к рингу, что я даже не вижу, кто находится внутри.

Люди стоят плотно, плечо к плечу, и я едва могу разглядеть, что происходит внутри.

Они кричат, свистят, машут руками. Я пробираюсь ближе и вижу двоих мужчин на ринге. Они бьются так, что капли крови летят в разные стороны. Удар, еще удар, и лысый боец с диким выражением лица наносит удар, от которого его противник падает на пол и не двигается.

Зал замирает до тех пор, пока поверженный не начинается шевелиться.

— Победи-и-и-ил Ти-и-итан! — ведущий поднимает руку выигравшего. И зал скандирует имя Титан. — Следующий бой! — объявляет ринг-анонсер, стоящий у октагона с микрофоном. — На его стороне скорость и опыт, встречайте, Барс! — толпа начинает скандировать имя нового бойца. — А этот новичок в боях быстро сыскал любовь болельщиков! Итак, встречаем — Гром!

И сердце замирает, потому что я вижу, как Саша выходит по коридору, оставленному болельщиками для спортсменов.

Он без футболки, в одних шортах и босиком. Его торс стал рельефнее. Ушла масса, оставив лишь мускулы, глядя на которые, я чувствую, как под пупком закручивается спираль. И вид у Ларина такой грозный, какой мне никогда не доводилось видеть.

Его противник — молодой, здоровый, агрессивный.

— Саша! — вырывается у меня, но голос тонет в реве толпы.

Я пытаюсь пробраться ближе, распихивая людей, но меня отталкивают.

— Ань, стой! — кричит Оля, хватая меня за руку.

Но я не могу стоять. Я должна быть ближе, чтобы он увидел меня.

Мне удается пробиться к самой сетке. Я хватаюсь за холодный металл и кричу:

— Саша!

Он поворачивает голову. Смотрит в мою сторону, щурится, вглядывается. Толпа гудит, свет слепит, но он все-таки видит меня.

Я вижу, как у него на лице появляется удивление, которое он быстро стирает. И даже не кивнув мне, переводит взгляд на противника.

Бой начинается. Я смотрю затаив дыхание. Саша двигается быстро, уклоняется. Противник наносит удар, Саша пропускает, но не падает. Отвечает сильным ударом, метко. Противник шатается, но держится.

— Давай, Саша! — кричу я, срывая голос, ощущая, как по венам струится адреналин. — Сделай его! — мгновенно будто заражаюсь общим азартом.

Я наблюдаю, как двигается по октагону мой муж, испытывая странную и необъяснимую гордость. А еще в это мгновение он кажется мне дико сексуальным. И мной овладевает странное возбуждение.

Ларин не реагирует на меня, сосредоточившись на противнике. Но драться начинает решительнее и агрессивнее.

Саша атакует. Удар, еще удар, противник пропускает, падает на колени. Саша добивает. Толпа ревет.

И кажется, я визжу так, что утром не смогу произнести ни слова.

Ларин — победитель. Мой победитель.

Саша поднимает руки, показывая победу, и тут же поворачивается ко мне, и смотрит так пристально, что я покрываюсь мурашками.

Когда он уходит из зала, я проталкиваюсь в ту же сторону, где скрылся мой муж. Тащу за собой Олю, боясь оставлять ее одну посреди этой безумной толпы.

— Куда? — рявкает на нас охранник, преграждая путь. — Не положено, только для спортсменов.

— Я жена! — выкрикиваю я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Охранник смотрит на меня скептически, но в этот момент из-за его спины появляется Саша. Он уже накинул футболку, но она прилипла к влажной коже, и я вижу, как под тканью перекатываются мышцы. Лицо в крови, скула разбита, губа рассечена, но он улыбается. Улыбается мне.

— Это моя жена, — говорит он охраннику. — Пропусти.

Охранник отступает, и я бросаюсь к Саше.

— Ты сумасшедший! — выдыхаю, ощупывая его лицо. — Ты весь в крови!

— Это не моя, — усмехается он. — Ну, почти… Не вся моя.

— Я видела, как ты дрался, — говорю, и голос срывается. — Ты был великолепен.

Он удивленно поднимает бровь, и в его глазах появляется тот самый огонь, который я так любила.

— Серьезно?

— Да, — я провожу пальцем по его скуле, стирая каплю крови. — Даже слишком. Теперь я понимаю, почему ты это делаешь.

— Правда?

— Нет, — смеюсь. — Я все равно ненавижу этот спорт. Но ты… ты был как бог. Бог войны. Ты словно снова стал тем семнадцатилетним мальчишкой, в которого я влюбилась.

— Хочешь сказать, сейчас ты снова влюбилась в меня? — смотрит с подозрением, но при этом его глаза горят озорным огнем.

Я ничего не отвечаю, просто улыбаюсь так широко, что кажется, скоро заболит рот.

Он притягивает меня к себе, и я чувствую запах его пота, крови, а самое главное — самого Саши. Он пахнет мужчиной. Настоящим, сильным, опасным. Моим мужчиной.

— Я бился ради тебя, — говорит он тихо. — Ты пришла. И я знал, что не имею права проиграть.

— Саша…

— Правда, Ань, — перебивает он. — Все мои победы и достижения в жизни — все сделано ради тебя. С твоим именем в мыслях я иду к новым вершинам и знаю, что покорю их, потому что я делаю это для тебя. Мне есть ради кого просыпаться, когда ты рядом. Ты мой стимул, мое вдохновение, мое сердце, — обхватывает мою ладонь и опускает себе на грудь, как раз на то место, где бьется сердце. — И знаешь? Я добился тебя однажды, когда был тем дерзким мальчишкой. И я верну тебя вновь!

Он наклоняется и целует меня. Горячо, жадно, словно мы не виделись годами. И я отвечаю ему, потому что внутри все горит. Я хочу его. И только его.

Но сзади раздается деликатное покашливание. Оля.

— Я, конечно, все понимаю, но, может, поедем домой? — говорит она с улыбкой.

Мы отстраняемся друг от друга, и Саша смеется.

— Поехали, — он берет меня за руку. — Домой.

По пути к машине я сжимаю его пальцы и думаю о том, что, возможно, мы все-таки сможем все исправить. Если он готов бороться за нас, то и я тоже должна постараться.

Мы выходим на улицу. Прохладный ночной воздух остужает разгоряченную кожу. Саша держит меня за руку, не отпуская.

— Аня, — говорит он. — Я не допущу развода.

— Правда? — усмехаюсь. — Тогда у тебя есть как минимум двое суток, чтобы заставить меня изменить мое мнение, — улыбаюсь, ощущая, как внутри меня порхают бабочки.

— Тогда… начнем прямо сейчас? — прижимает меня к себе и снова целует глубоко и жадно.

Я смотрю на него, на его разбитое лицо, на любимые глаза, полные надежды. И понимаю, что я готова дать нам еще один шанс.

— Да, — говорю. — Но тебе, правда, придется повторить период ухаживаний. Ты готов к этому?

— Вызов принят, — улыбается он. — Даю две недели, и ты снова будешь моей, — он улыбается, и я вижу, как его глаза наполняются радостью.