Глава 6

Глава 6

— Так, хватит! — рявкает Ларин и, схватив за локоть Полякову, тащит ее к двери. — Ты, мать твою, сейчас договоришься, — рычит он сквозь зубы, и мне даже кажется, что его глаза наливаются кровью.

— Куда ты меня тащишь? — пищит она.

— Подальше от моей жены!

— Саша! Но ведь нам надо многое обсудить.

— Я не буду ничего обсуждать! — он распахивает дверь и вытягивает ее в коридор.

А я остаюсь в классе, не зная, что делать дальше. И не только в эту минуту, а вообще в жизни.

Дверь за ними захлопывается, но я все еще слышу приглушенные голоса за стеной. Саша что-то резко говорит Алене, она отвечает капризно. Я не разбираю слов, да и не хочу. Мой мир, который я так тщательно выстраивала двадцать три года, только что разлетелся на мелкие осколки.

Ноги подкашиваются, и я наконец позволяю себе прислониться к стене. Холод штукатурки пробирает сквозь тонкую ткань платья, но это единственное, что удерживает меня от того, чтобы сползти на пол.

Голос бывшей подруги, утверждающей, что именно она стала первой девушкой моего мужа, звучит в голове снова и снова, въедаясь в сознание, как кислота. Я зажмуриваюсь, пытаясь заглушить эти слова, но они громче любой тишины.

В памяти всплывает наш первый раз. Как мне было страшно поначалу, потому что для нас двоих это было впервые, но Саша шептал, что все будет хорошо. Успокаивал, отвлекал поцелуями. А я благодарила судьбу за то, что мы проходим этот путь вместе.

Но для него это все было не в новинку. И он смеялся в глубине души над наивной дурочкой Аней.

— Ненавижу, — шепчу я одними губами, и от этого слова становится легче. Только на мгновение.

Голоса за дверью стихают. Слышу удаляющийся стук каблуков, а потом наступает тишина. Такая густая, что кажется, ее можно резать.

Дверь приоткрывается, и в проеме появляется Саша. Взгляд взбешенный, а плечи напряжены. Но когда он видит меня, прижатую к стене, его лицо меняется. Взор становится мягче.

— Аня… — он делает шаг ко мне, протягивает руку.

— Не подходи.

Голос кажется чужим. Осипшим, низким. Будто я не говорила последние полчаса, а кричала.

— Ань, давай просто уедем отсюда, — он останавливается, но руку не убирает. — Я все объясню. Не здесь.

— Объяснишь? — я поднимаю на него глаза. — Саша, я не дура. Я ведь слышала, что она тебе говорила, пока я не дала о себе знать. И она сидела перед тобой без трусов, расстегивая на тебе брюки.

— Я бы не позволил ей расстегнуть их.

— Ах, не позволил бы? — я усмехаюсь горько. — Значит, ты герой? А раньше? Двадцать три года назад ты тоже не позволил? Или тогда все-таки позволил?

Он молчит. И это молчание хуже любых оправданий.

— Сколько раз? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все замерзает. — Сколько раз вы спали у меня за спиной?

— Аня, солнце…

— Не называй меня так! — срываюсь я, и слезы, которые я так старательно сдерживала, наконец прорываются. — Не смей произносить мое имя своими губами, которыми ты прикасался к ней! Я спрашиваю — сколько?

— Один раз, — выдыхает он. — Всего один раз, за месяц до последнего звонка. Я… — проводит рукой по волосам. — Слушай, я не знаю, как это произошло. Она тогда сказала, что ты у нее. Я пришел, тебя не было. Она сказал, ты задерживаешься. Предложила чай. Мы сидели разговаривали. Потом она начала говорить что-то о том, как нам завидует. А еще — что ты переживаешь, что у нас у обоих это будет первый раз. И тебе страшно, потому что я могу сделать тебе больно, без опыта.

— И ты решил поучиться на ней?

— Я не хотел с ней ничего. Но мы с тобой были уже почти два года вместе, ты доводила меня до грани и…

— И не давала, — смеюсь.

— Но дело не в этом, — сглатывает. — Она предложила выпить отцовой настойки… Я все ждал тебя. А потом она начала раздеваться и…

— Замолчи! Меня не волнует, как это было. Ты предал меня.

— Я был пацан, у которого от стояка мозги набекрень уже съехали.

— Конечно, это же тебя оправдывает, — усмехаюсь.

— Аня, с тех пор я ни разу даже не подумал о сексе с другой девушкой. Для меня существовала лишь ты.

— Ага. До такой степени, что ты врал годами о том, что я у тебя первая. И забыл рассказать, что переводишь деньги своему сыну.

— Я хотел сказать. Много раз, — он проводит рукой по лицу, нервно. — Но боялся потерять тебя. Потом мы поженились, родился Егор, Лиза, и я решил, что все, что было до свадьбы, не считается. Потому что с момента нашей близости я тебя не предавал.

— Но лгал.

— Думал, если скажу — все рухнет.

— И что? Не рухнуло? — я смеюсь сквозь слезы. — Смотри, Саша, как красиво все рушится. Прямо сейчас, на глазах у всех наших бывших одноклассников, которые уже наверняка гадают, куда мы все трое делись. Ах да! Оказывается, они все знали про тебя с Аленой.

— Аня, послушай меня. Это было до того, как я женился на тебе. До того, как я поклялся, что ты у меня будешь одна. Я совершил ошибку, дурак был, молодой. Но ты одна мне нужна была. Всегда.

— Но ты променял меня на ложь. Каждый день, каждую минуту, когда смотрел мне в глаза и молчал.

— Я хотел как лучше.

— Не надо, — я качаю головой. — Не надо сейчас этих фраз. Лучше скажи, что теперь? У тебя есть сын. Взрослый сын, о котором я ничего не знала. Ты собираешься его признавать? Делить с ними деньги нашей семьи? Ах да! Ты уже их делишь.

— Аня…

— Отвечай!

— Нет. Я… — тяжело выдыхает. — Я его даже не знаю. И сказал это, лишь бы эта дура отстала сейчас от меня. А позже я бы поставил ее на место.

— Но ты же понимаешь, что она не отстанет?

— У меня есть рычаги на нее.

— Нет, Саша. У тебя нет рычагов. Ты не можешь руководить женщиной, которую ты трахнул двадцать три года назад и которой захотелось большего.

— Я не хочу ничего разрушать.

— Но ты уже разрушил, — я выпрямляюсь, находя в себе силы оторваться от стены. — Ты разрушил мое доверие. Ты разрушил то, что я считала нашей историей. Оказывается, что я жила в постановке, о которой не имела понятия, а ты играл главную роль.

— Они для меня ничего не значат. Я не пущу их в свою жизнь.

— Но ты уверен, что это твой сын?

— Я сделал тест. ДНК не врет.

Я отворачиваюсь. Подхожу к окну, упираюсь лбом в прохладное стекло. Внизу, на школьном дворе, стоят машины, мигают огни, кто-то курит, смеется. Жизнь продолжается. А моя только что остановилась.

— Я не верю в это. Не хочу верить.

— Так не верь! — он подходит ко мне со спины, взяв за плечи. — Их нет для нас. Я сделаю так, что ни Алена, ни ее сын никогда нас не побеспокоят.

— Ничего ты не сделаешь, Саша, — резко оборачиваюсь, сбрасывая с себя его руки. — Она четко сказала, что ей нужно. И теперь она не оставит тебя в покое.

— Мы сможем это преодолеть.

— Мы? — усмехаюсь. — Я не собираюсь в этом участвовать. Это твои проблемы.

Саша молчит.

— Господи, — я провожу рукой по лицу. — Как же так, Саша? Как мы до этого дожили?

— Аня, я все исправлю. Я обещаю.

— Обещаешь? — я смотрю на него и впервые за этот вечер чувствую не боль, а пустоту. — Ты обещал мне, что я у тебя единственная. Ты обещал, что между нами не будет лжи. Ты обещал, что все наши проблемы мы будем решать вместе. Сколько еще твоих обещаний ничего не стоят?

— Аня…

— Не надо, — я поправляю платье, вытираю слезы. Сейчас мне нужно собраться. — Я хочу домой. Одна.

— Я поеду с тобой.

— Нет, — отрезаю я. — Мне нужно побыть одной. Приеду к детям, возьму Лизу, и мы переночуем у мамы.

— Ань, не надо детей в это втягивать…

— Не смей учить меня, что делать с моими детьми! — я повышаю голос, и он замолкает. — Ты потерял это право, когда лег с другой и скрыл от меня рождение ребенка.

Я иду к двери, и он не пытается меня остановить. Только когда я уже берусь за ручку, слышу за спиной тихое:

— Я люблю тебя. Знаешь же.

— Нет, — отвечаю не оборачиваясь. — Это просто слова, Саша. А любовь доказывается действиями, — выхожу в коридор.