Глава 13

Вика

Зачем он меня поцеловал? После того поцелуя в машине места себе не нахожу, только о нём могу думать. Жестоко было мне отвечать, потому что теперь у меня появилась надежда… Я привыкла считать свою влюблённость чем—то несбыточным. Как любовь к актёру или выдуманному персонажу, которую так приятно переживать, представляя перед сном. Знала, что проживу её молча, но чувства вышли из-под контроля. Почему тогда не сдержалась и поцеловала? Какой механизм запустила в его голове? Я ждала, что он спокойно скажет, что между нами ничего и никогда не будет, но получила молчание и поцелуй. Слишком жестоко.

Поздравляя с днём рождения не могла перестать любоваться его улыбкой. В последнее время он слишком редко улыбался. А на следующий день пришёл, и буквально лица не было. Молчал весь день, вздыхал, когда думал, что никто не видит. Каждый вздох — ножом по сердцу, в голове набатом: «Не лезь! Уйди, сам справится, это не твоё дело!» Я не знала, чем обернётся моё стремление быть рядом, пусть незаметно, но просто смотреть на него и представлять, как заберу все тревоги. Но только в самых смелых фантазиях представляла, что он меня так поцелует.

Влажно, тягуче, жадно. Так, что воздух в лёгких заканчивается, а сердце сходит с ума, колошматит о рёбра. С таким отчаянием в прорубь ныряют, и я ныряю и иду на дно. Для таких, как я, отдельный котёл в аду заготовлен. Пусть. Готова вечность в нём вариться, только пусть не останавливается. Едва он пытается отстраниться, как я ловлю его губы снова и снова, перебираю волосы на затылке, прижимаюсь сильнее. Руслан берёт мою голову в ладони, прерывает поцелуй и прислоняется лбом ко лбу. Дрожит так сильно, что эта дрожь передаётся и мне. Наши губы так близко, что дыхание путается.

— Так не должно быть, — шепчет, прерывисто дыша.

— Не должно, — отвечаю, сглатывая. И тянусь к нему, тянусь, чтобы снова поцеловать, чтобы не думал ни о чём. Новые поцелуи горчат. Чувствую — он не со мной, но и жену точно не представляет. Разве я не этого хотела? Побыть временной жилеткой, позволить забыться… Нет. Я хочу, чтобы был со мной, потому что хочет меня, а не просто секса. Как будто в затылок прилетел камень — весь жар исчезает, остаётся холод и стыд. Сама прерываю поцелуй. Смотрю в его глаза, наверняка, в первый и последний раз так близко, и слабо качаю головой.

— Вам это не нужно. Будете жалеть.

— Уже жалею, — отвечает, отступая и засовывая руки в карманы брюк. Отходит к окну, на котором стоит одинокий хлорофитум, сутулится. — Ты когда-нибудь жалела, что пошла служить в полицию? –спрашивает внезапно.

— Нет, — говорю, не задумываясь.

— И я не жалел. Никогда. Я, наверное, неплохой полицейский, но очень плохой муж.

— Это не так, — пытаюсь возразить. Я же видела, видела, как он переживал и переживает, и ни за что не поверю, что не пытался наладить отношения с Дианой!

— Так. Сама мысль об измене — уже измена, не считаешь?

Не знаю. Мечтать ведь можно о чём угодно, о ком… Вот только мы едва не переступили черту, за которой мечта становится реальностью. Выходит, он тоже думал обо мне? Надежда поднимает голову, не взирая на крики совести.

— Вы правда думали обо мне? — спрашиваю робко. Хочется подойти, но заставляю себя оставаться на месте.

— Я не железный, — сухо бросает он.

В этом коротком признании всё: и борьба с собой, и слабость, и горечь от того, что почти поддался. Мне кажется, сейчас я понимаю его, как никогда не понимала. Читаю его эмоции, как будто они транслируются бегущей строкой над головой.

— Вам пора домой, — говорю тихо. Добавляю: — К жене.

Руслан поворачивается и очень пристально на меня смотрит.

— Я не смогу дать тебе то, чего бы ты хотела получить.

— Знаю.

— Присмотрись к другим, Вик.

— Обязательно это сделаю, — пытаюсь улыбнуться, только подбородок дрожит по другой причине.

Обогнув меня, Руслан забирает куртку, сумку, тяжело вздыхает:

— Давай продолжим делать вид, что ничего не произошло.

Киваю, провожая его глазами. И только когда тихо закрывается дверь, беззвучно плачу, оседая на стул.

* * *

Диана

Сколько моей вины в том, что Руслан решил изменить мне? Я никогда не представляла его с другой, нонсенс, этого не может быть! И, наверное, сейчас мне должно быть больно, но вместе с болью приходит облегчение. Попытки что—то исправить, которые мы выдавливали друг из друга, наконец можно прекратить. Разойтись, каждый по своей дороге, признав, что мы не прошли испытание огнём и водой.

Давно надо было признать, что нам вместе слишком тяжело. Я так и не смогла отпустить обиду, хотя время постепенно лечит. А теперь чувствую в себе силы идти дальше, только не с Русланом. Он выбрал другой способ лечить свои раны, это его право. Закатывать истерики не собираюсь, оба взрослые люди, последнее время ещё и чужие. Два незнакомца на одной территории.

Вернувшись домой, понимаю, что не могу заставить себя лечь и хотя бы сделать вид, что сплю. Он сейчас занимается с ней сексом? Прямо на рабочем месте? Как давно длится их связь? Только сейчас постепенно обрушивается вся грязь, в которой меня извалял. Сколько раз он утешался на стороне, пока я рвала жилы и задыхалась от боли? Мне хочется, чтобы это было давно. Чтобы отпускать с лёгким сердцем, а не отрывать с мясом. Равнодушие, к которому привыкла, смешивается с любовью, до сих пор живущей в сердце. Тихо открывается входная дверь. Руслан сразу проходит на кухню, потому что я не выключала свет.

— Ты чего не спишь?

— Тебя жду. Нам надо поговорить.

— Надо. — Он садится напротив, между нами — тарелка с красными яблоками. Купила недавно, хотела сделать шарлотку, но руки так и не дошли.

— Я приходила в отдел, — смотрю на него, на то, как испуганно вспыхивают глаза, заполняясь виной.

— Ты видела, как я целуюсь с Викой, — констатирует ровно.

— Видела.

— Больше ничего не было. Веришь?

— Какая разница? Даже если она поцеловала тебя насильно, ты это допустил. Значит, представлял вас вместе. Думаешь, это не тянет на измену?

— Не думаю. Мыслей было достаточно, ты права. Я думал о ней, хоть это и началось недавно. Но, Диан, я не хочу тебя терять. Не могу так, и терять не хочу. Что нам делать дальше?

— Нам? — печально улыбаюсь. — Разве «мы» ещё есть?

Руслан низко опускает голову, а когда поднимает, глаза красные, влажно блестят.

— Давай попробуем сначала, прошу. С чистого листа, как будто только недавно узнали друг друга.

— Ради чего? Нас больше ничего не связывает.

Вот как? — печальная улыбка превращает его лицо в гримасу. — Значит, семь лет брака для тебя пустой звук? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет, Диан, не понимаю. Ты даже пытаться не хочешь. Руслан не повышает голос, но каждое слово бьёт наотмашь. Он прав — не хочу. Не знаю, что мне теперь нужно, чего хочу, куда двигаться дальше. Но видеть Руслана физически больно. — Я ухожу, — говорю тихо, твёрдо. — Я уже всё решила. — За нас обоих, — усмехается горько. Тяжело вздыхает. — Хорошо. Если это твоё окончательное решение, не стану спорить. Моя измена — это ведь только повод, правда?

Как всегда читает, как открытую книгу. Увидеть его с другой было больно, но вместе с болью пришло облегчение — наконец эта пытка закончится. Мы уничтожаем друг друга, проще отпустить, чем продлевать агонию.

— Видишь, ты сам всё понимаешь.

Нет сил больше продолжать разговор. Поднимаюсь, чувствуя себя смертельно больной. Ломит каждую косточку, внутри головокружительная пустота. В спальне привычный уже бардак, шторы задёрнуты, постельное бельё сбито в кучу. Забираюсь в неё, заворачиваюсь, как в кокон, и закрываю глаза. Эта спальня стала моим склепом, и чем скорее я отсюда выберусь, тем скорее начну новую жизнь.

Слышу, как Руслан ходит по квартире, потом наконец укладывается на диване. Какую реакцию от него ждала? Он не оправдывался, сходу всё признал, тогда почему виноватой себя чувствую именно я?

Завтра на работу, но вечером мы снова увидимся, о чём говорить? Подавать на развод, разъезжаться… Смешно, но за семь лет мы дали не обросли вещами — мебель казённая, из своего только техника и одежда. Нам даже делить нечего, какая же мы семья? Так, одно название. Утром на столе нахожу записку от Руслана:

Нам надо побыть одним, подумать. Поживу в общежитии, не исчезай в никуда, живи здесь. Давай пока не рубить с плеча, сделаем паузу.

Я не знаю, как нам поможет эта пауза, ведь для себя уже всё решила. Но это решение комфортно для всех, я не буду спорить, вставать в позу и уходить на съёмное жильё. Собираюсь на работу со странной лёгкостью, как груз с души сбросила. Анабиоз, в котором жила, постепенно проходит. Раз Руслан нашёл, как и с кем утешиться, может, и у меня ещё не всё потеряно? В планы не входит поиск мужчины, но я вдруг понимаю, что хочу нового. Новой жизни, новых эмоций и, чем чёрт не шутит, новой любви.