Глава 21

Дорогие мои, события в этой и следующей главах происходят в промежуток между решением о разводе и приходом Руслана за вещами. Понаблюдаем за Дианой и Львом)

Диана

Руслан в больнице… До сих пор не могу прийти в себя, отголоски паники, от которых ноги и руки сводит судорогой, не дают расслабиться. Попрощавшись со Львом, поднимаюсь к себе и первым делом набираю ванну. Погружаюсь в воду по нос, постепенно расслабляясь. Надо прекращать волноваться за Руслана. Надо же? А ведь я не переживала за него, пока лежал в реанимации. Почти не думала, когда в палату перевели, приходила по инерции. Не могу вспомнить ни одного дня, проведённого с ним на больничном. В памяти они остались чем-то размытым, серым. Как он справлялся со всем один? Вспоминаю его удивлённый взгляд, когда пришла, сухой голос, когда заметил Льва, и почему-то становится стыдно, хотя я ни в чём не виновата. К нему, вон, тоже Вика примчалась, почему её в экстренные контакты не запишет? Значит, он всё-таки с ней. Ну, это логично, раз потянуло, кто я такая, чтобы осуждать?

Он звонит на следующий день, выхожу в подсобку, чтобы поговорить без лишних ушей. Предлагает развод, я соглашаюсь и чувствую, как рвётся последняя связывающая нас нить. Хорошо, что Руслан принял решение за двоих, наверное, иначе я бы долго оттягивала переезд. Одно дело думать о том, чтобы начать новую жизнь, другое — сделать этот шаг. До сих пор, несмотря ни на что, я чувствовала его незримое присутствие рядом. Светлая грусть по тому, чего уже не вернуть, заставляет печально улыбнуться. Вот и всё.

Заявление заполнено и отправлено в тот же вечер. На экране телефона сообщение ото Льва:

Ты в порядке?

Он не звонил и не писал почти сутки. Деликатно не заводил разговор о том, что произошло в больнице, давал мне отойти. В порядке ли я? Скорее да, чем нет, но пока не буду говорить, что мы с Русланом подали заявление. Всё-таки, это наше с ним дело.

Да, спасибо.

Отправляю, подумав, добавляю:

Заедешь завтра?

Если ты не против.

Буду ждать

В его влечении я не сомневаюсь, оно считывается во взглядах, которые иногда вызывают желание прикрыться. Наши поцелуи перед расставанием становятся дольше и слаще, сердце раскрывается навстречу, хочется касаться смелее, ощущать чужие руки на своём теле. Лев отлично целуется, а я так давно не целовалась! Кажется, очень скоро у меня появится повод надеть новый комплект, который купила недавно.

В магазине девчонки сразу же замечают, что я изменилась, хотя сама в упор изменений не вижу. Но они уверяют, что у меня глаза горят, и, возможно, в этом правы, потому что окончательно решилась. Хватит ходить вокруг да около, надо набраться смелости и нырнуть с головой в новые отношения. Пока о любви речь не идёт, но взаимный интерес не скрыть, он нарастает медленно, но верно.

Лев через день забирает с работы и ведёт себя так непринуждённо, словно это — его прямая обязанность: отвозить меня домой. И я замечаю, что принимаю, как должное, его заботу. И даже лёгкий поцелуй в губы не смущает.

— Впереди выходные, — он подмигивает. — Позволишь тебя украсть?

— Даже так? И куда ты меня повезёшь?

— По классике жанра — к себе в пещеру, конечно.

Он даже не намекает, а говорит прямо. От низкого тона в животе становится пусто. Не слишком торопится? С другой стороны, решила же, что надо дать нам шанс.

— Мне надо заехать домой, — стараюсь показать, что не смущена.

— Конечно, — соглашается Лев. Подмигивает: — Позволишь подождать, пока ты собираешься, не в машине?

— Хочешь посмотреть, как я живу? Там смотреть особо не на что, квартира казённая, мебель — тоже.

— Но там пахнет тобой, — он тянет носом воздух. — Поэтому, да, хочу.

Пожимаю плечами: мне скрывать нечего. Дома чисто, трусы на батарее не сушатся, так что пусть смотрит. Только всё равно странно подниматься с ним по лестнице — слишком инородно выглядит в своём дорогущем пальто посреди недавно выкрашенных бежевых стен. В подъезде пахнет — кто-то варит борщ. Где-то плачет ребёнок, у соседей громко работает телевизор. Слышимость здесь стандартная — никакая. Я только сейчас это замечаю, прежде не обращала внимания. Казалось, вокруг оглушительная тишина, но нет, дом живёт, и я тоже. Живу.

— Проходи, — пропускаю Льва, невольно смотрю на обувь Руслана, стоящую на обувнице. Как-то забыла её тоже убрать. Надо помыть и упаковать. Лев невозмутимо разувается и проходит, а я спешу в спальню. Забираю комплект, подумав, беру пижаму, майку и штаны. Не в вечерних же платьях мне у него по дому разгуливать! Нерешительно смотрю на себя в зеркало, слабо улыбаюсь, поддерживая ту девушку в отражении.

Никаких сожалений и сомнений не остаётся, позволяю себе наполнится предвкушением. Когда выхожу, Лев стоит у пустых полок, на которых стояли кубки и грамоты Руслана — он у меня мастер спорта по дзюдо, в своё время участвовал во многих соревнованиях.

Не у меня — одёргиваю себя. Уже не у меня.

— Готова? — пустоту на полках никак не комментирует. Понятно, что когда-то тут стояли чужие вещи. Желание скорее переехать усиливается. Даже хорошо, что сегодня не буду здесь ночевать.

— Тащи меня в свою пещеру. Только не за волосы.

Его взгляд, до этого задумчивый, ярко вспыхивает, задерживаясь на волосах. Ленивая улыбка растягивает губы, слишком многозначительная, чтобы кровь прихлынула к щекам. Он подходит и вдруг касается тыльной стороной ладони щеки. Неторопливо поглаживает и спрашивает:

— Почему ты так легко согласилась?

— Что? — заворожённая движениями, не сразу понимаю смысл вопроса.

— Почему ты так легко согласилась остаться у меня? Это из-за него и той девушки?

— Ты о чём? — хмурюсь, пытаясь уловить логику.

— Ты увидела их вместе и решилась в ответ переспать со мной?

Резко отшатываюсь. Чего-чего, а мысли отомстить у меня не было! Лёгкое возбуждение пропадает, смотрю с возмущением:

— Ты для этого предложил? Решил проверить⁈

А я-то дура засуетилась, бельё выбирать бросилась!

— Нет, — он убирает руки в карманы, склоняет голову на бок. — И да. Если ты хочешь забыться, можешь воспользоваться мной, я не против.

— Я не собралась тобой пользоваться, — отвечаю с горечью.

— Значит, — одно движение, и он оказывается прямо передо мной, обнимает за талию, — ты правда хочешь меня?

— Обязательно произносить это вслух? — бросаю раздражённо, хотя сердце колотится.

— Мне очень хочется это услышать, — низкий голос волнует, заставляя трепетать нервы. Кладу ладонь на его грудь, чувствую, что его сердце тоже не на месте, мышцы напряжены, как перед рывком. Он ждёт ответа, а я намеренно медлю. Веду ладонью вверх, касаюсь шеи, и лишь когда его кожа покрывается мурашками, отвечаю:

— Да. Я хочу тебя.

Лев тянется за поцелуем, но я в последний момент уворачиваюсь, выскальзываю из его объятий.

— Не здесь, — говорю коротко. Не могу здесь целоваться, не в нашей с Русланом квартире. Недолго, но мы всё же были тут счастливы.

Напряжение, возникшее между нами, не проходит. Пока мы едем, пытаемся как-то говорить, но разговор постоянно сбивается в комок, обрываясь на середине. Несложно догадаться, о чём сейчас думает Лев, потому что сама непрерывно представляю, как он меня поцелует. Как будет раздевать, как… Отворачиваюсь к окну, краснею. Краем глаза замечаю — он тоже не хочет на меня смотреть. Или не может.

Пошёл снег, мимо проносятся витрины, Москва уже готова праздновать, хотя до Нового года почти месяц. Каждый год я ждала этой ночи с детским восторгом и предвкушением, а сейчас даже не знаю, как буду встречать. Одна? Или со Львом? Словно прочитав мысли, он поворачивается.

— Почти приехали.

Задираю голову — перед нами самое сердце столицы, несколько башен, подпирающих небо. Заезжаем на подземную парковку, в глазах рябит от машин, стоимость которых даже не пытаюсь оценить. Никогда не мечтала стать Золушкой и в будущем не планирую. Но одним глазком заглянуть можно.

— На каком этаже ты живёшь? — спрашиваю, когда мы входим в лифт.

— На сорок третьем. Не боишься высоты?

— Не боюсь.

Всё так, как я и представляла — огромный холл, уходящая на второй этаж лестница, дизайнерский ремонт. Ещё бы я в этом что-то понимала… А так не могу особо оценить. Да, красиво, да, дорого и стильно. Но никакого особенного трепета не вызывает. Но вид, открывающийся из панорамных, до пола, окон, завораживает. И кончики пальцев невольно поджимаются, когда подхожу и смотрю вниз. Пока долетишь, успеешь умереть от страха.

— Нравится? — Лев становится за спиной, кладёт руки на плечи.

— Очень, — признаюсь честно.

— Я эту квартиру именно из-за вида выбрал.

— Купил? — невольно задерживаю дыхание. До сих пор не знаю, сколько на самом деле он зарабатывает, и не хочу знать.

— Нет, конечно, — бархатисто смеётся. — Это апартаменты, тут только аренда. В ипотеку брать невыгодно, а такой суммы наличными у меня нет и не предвидится. Но, если тебе интересно, у меня есть дом в Подмосковье. В следующий раз можем поехать туда. Вокруг снежный лес, красиво.

— Ты хочешь заполнить собой все мои выходные? — поворачиваюсь к нему. Уже снял пальто, в то время как я до сих пор в куртке. Тёмно-серый свитер плотной вязки очень идёт его глазам, оттеняет.

— Я хочу заполнить тебя собой, — выдыхает Лев, целуя.

Меня смущает его предельная откровенность и вместе с тем возбуждает. Он помогает снять куртку, показывает, где ванная. И что мне делать? После душа надеть бельё, а сверху домашний комплект? Нелепо. Выйти в одном белье? Ну, какая из меня искусительница? Замотаться в полотенце? Считывая моё замешательство, Лев говорит:

— Я дам тебе халат.

Душ тут такой, что я сходу не понимаю, как им пользоваться. Как будто в кабину пилота попала. Не сразу разбираюсь, зато потом наслаждаюсь настоящими тропиками. Халат нахожу на полке, рядом — несколько полотенец. С сомнением смотрю на пакет с бельём. А оно вообще мне понадобится? Как-нибудь в другой раз.

Лев ждёт меня в холле, тоже в халате. Кто бы сомневался, что тут несколько ванных комнат.

— Идём, камин покажу, — говорит, протягивая руку.

— Настоящий? — распахиваю глаза.

— Нет, конечно. Кто бы позволил тут топить? Так, для атмосферы. Настоящий у меня в доме есть.

Пальцы переплетаются. Он проводит меня в большую комнату, которая сперва кажется холодной, но из-за искусственного пламени камина тут же становится уютной. Свет приглушён, только два низких светильника горят у дивана. Стол накрыт на двоих, даже свечи стоят.

— Так ты меня ждал? — приподнимаю бровь. — Был уверен, что соглашусь?

— Ну, — он смущённо улыбается, — надежда умирает последней. Надеюсь, ты голодная.

— Очень, — выдыхаю, понимая, что прямо сейчас никто на меня не набросится. Открытие приносит облегчение — как только вышла из ванной, не покидала нервная дрожь.

За ужином, как ни странно, завязывается лёгкий разговор, напряжение покинуло обоих. Мы едим, сидя прямо на полу, на подушках от дивана, тихо смеёмся. Но к концу ужина взгляды начинают сталкиваться чаще, паузы становятся длиннее.

Отставив бокал с вином, Лев говорит:

— Иди ко мне.

Какая у него горячая кожа! Глажу грудь, отвечая на поцелуи, и сама не понимаю, как оказываюсь на спине. Ладонь поднимается по моей ноге от колена вверх, его возбуждение более чем очевидно — упирается в мой живот.

— Какая же ты сладкая, — шепчет он, сбито дыша. Мы снова ныряем в поцелуи, халаты давно сброшены в сторону. Лев задыхается, глядя на меня. Медленно ведёт по талии, касается груди почти невесомо, чтобы тут же сжать, облизнуть сосок.

Прикосновения приятные, даже очень, только непривычные. Закрываю глаза, зарываюсь в его волосы, отдаюсь ощущениям и приказываю себе не думать, не сравнивать, а просто наслаждаться моментом. Лев исследует моё тело: гладит, целует, облизывает, и постепенно я прогреваюсь до предела. Нетерпеливо раздвигаю ноги, трусь о него, забыв обо всём. Открываю глаза, когда он достаёт из кармана халата презерватив, вспыхиваю бенгальским огнём, чувствуя внутри. Обжигающе хорошо от каждого движения, но кончить не получается. Я, конечно, на чудо не рассчитывала, ведь секс был превосходным, но притворяться не умею.

Лев смотрит на меня, убирает волосы за уши, крепко обнимает одной рукой. До сих пор дрожит, до сих пор внутри.

— Не оправдал твоих ожиданий? — спрашивает серьёзно.

— Оправдал. Мне всё очень понравилось.

Несколько мгновений он размышляет, словно прикидывает: вру-не вру. Потом расслабленно улыбается.

— Спасибо.

— За что?

— За честность. По самолюбию бьёт сильнее, когда имитируют, причём, фальшиво. Но мы с тобой ещё сыграем одну мелодию на двоих.

— Обязательно.