Глава 12

Мама жила на другом конце города, в старой пятиэтажке, где пахло пирожками ещё с лестничной клетки. Я вышла из такси, прижимая к себе сумочку с мятым вчерашним платьем, и поднялась на третий этаж. Дверь открылась раньше, чем я успела нажать на звонок.

– Оленька, – мама всплеснула руками, оглядывая меня с ног до головы. В её глазах читалось всё сразу: тревога, любовь, желание немедленно накормить и допросить. – Проходи, проходи. Я чай поставила.

В прихожей было тесно от старой мебели и маминой заботы. Я скинула туфли, с наслаждением ощутив босыми ногами прохладный пол. Голова гудела после бессонной ночи в чужой идеальной спальне. Хотелось просто сесть, выпить чаю и ни о чём не думать.

– Где мальчики? – спросила я, заглядывая в комнату.

– Митюша в школе, – мама загремела чашками на кухне. – Я его собрала, проводила, всё как положено. Рюкзак, сменка, бутерброд с сыром. А Макар дома. Опять кашляет, температуры нет, но в школу я его не пустила.

Я прошла в комнату, служившую маме и спальней, и гостиной одновременно. На диване, закутанный в старый плед, сидел мой старший. Макар. Одиннадцать лет. Светлые волосы, как у Вити в молодости, и мои серые глаза. Он держал в руках книжку, но я заметила, что взгляд его направлен не в страницу, а куда-то в стену.

Макар родился за год до свадьбы. Мы с Витей тогда только встречались – бурно, неровно, с ссорами и примирениями. Когда я узнала о беременности, Витя сказал: «Ну что, распишемся?» И я согласилась. Не потому что любила безумно. Потому что так было правильно. Потому что ребёнку нужен отец. Потому что мама сказала: «Надо». Макар стал причиной нашей свадьбы и, возможно, именно поэтому я всегда чувствовала за собой вину, которой не должно было быть.

– Привет, – я присела на край дивана. – Как горло?

– Нормально, – буркнул он, не поднимая глаз. – Бабушка уже замучила полосканиями.

Макар постепенно начинал проявлять характер. Я видела это последние полгода: он взрослел, отдалялся, иногда смотрел так, словно понимал больше, чем мне хотелось бы. И сейчас в его взгляде, брошенном исподлобья, читался вопрос. Почему мама не ночевала дома? Почему папа звонил бабушке поздно вечером и кричал в трубку? Почему всё не так, как обычно?

Но он не спрашивал. Только кашлянул в кулак и перевернул страницу.

– Я попозже зайду, – сказала я, потрепав его по плечу. Он чуть дёрнулся – возраст, когда уже неловко, когда мама трогает. Но не отстранился. И я была за это благодарна.

На кухне мама уже разливала чай. Передо мной появилась чашка с мелиссой – мама всегда заваривала мелиссу, когда чувствовала, что мне плохо. От этого привычного жеста защипало в носу.

– Рассказывай, – сказала мама, садясь напротив.

– Пока нечего, – я обхватила чашку ладонями. – Мы решили развестись. Это точно. Дальше – не знаю.

– Из-за чего? – мама подалась вперёд. – Он тебя обидел?

Я вспомнила фотографию на телефоне Алины. Чужую помаду на Витиной щеке. Кулак, влетевший в стену. Его «продалась» вчера на асфальте.

– Мам, можно я пока не буду? – попросила я тихо. – Я сама ещё не всё переварила.

Мама посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Она всегда умела читать между строк – материнская способность, которой я до сих пор не научилась. Но она не стала давить. Просто накрыла мою ладонь своей, сухой и тёплой, и кивнула.

– Не хочешь – не говори. Я тебя не тороплю. Но знай: я здесь. И комната ваша – живите сколько надо.

Я сделала глоток. Мелисса, мёд, детство. Странно – мне сорок два, а у мамы на кухне я снова чувствовала себя девчонкой, которая разбила коленку и пришла за утешением. Только теперь коленка была внутри. И утешения требовалось больше, чем мог дать чай с травами.

– Детям пока не говори, – попросила я. – Я сама. Просто… я пока не знаю как.

– Конечно, – мама кивнула. – Сама. Когда будешь готова.

С кухни было слышно, как в комнате кашляет Макар. На плите тихо булькал суп – мама варила куриный бульон, тот самый, которым поила меня в детстве при любой простуде. За окном шумели машины и кричали дети на площадке. Всё было как обычно. И всё было по-другому.

Я смотрела в чашку и думала о том, что скажу мальчикам. Что скажу маме, когда придёт время.