Эпизод девятнадцатый: Амбассадор абьюза.

– С днем рождения! – выкрикиваю с кипучим энтузиазмом, едва успев появиться на залитой солнцем террасе ресторана, куда меня позвала на празднование своей днюхи школьная подружка – Настя Истомина.

Пусть мы не так близки, как год назад, но отношения сохранили. Я просто по факту счастлива в по-прежнему особенный для меня день, а Ися искренне радуется моему приходу. Извинившись перед сотрудником, с которым до этого разговаривала, вприпрыжку несется навстречу. Я размахиваю шариками и тоже бегу. Ой, Боженька, что делается? Ну вот, казалось бы, ничего не предвещало, а я оглядываюсь в прошлое, вижу нас маленьких, вспоминаю знаковые моменты и на фоне светлой тоски ущемляюсь, как Бэмби при просмотре «Хатико» – в груди все съеживается, в носу щиплет, а на глаза лезут слезы.

Поджимая губы, спешу обнять Настю и крепко-крепко прижать.

– Наслаждайся каждым днем, каждой минутой! Будь самой счастливой, безгранично любимой! Ты прекрасная, умная, сильная, неповторимая! Я та-а-ак рада, что ты у меня есть, мой родной светлячок! – зачитываю ей на ухо, врубая прямой репортаж из приоткрывшейся на эмоциях души. – Прости, что меня было мало последний год. Я боролась со своими демонами, страдала от нехватки тебя, ревновала и немножко завидовала, – озвучиваю невозможное. То, что когда-то так отчаянно отрицала перед увидевшим меня насквозь Нечаевым. Как же хорошо, что я его тогда послушала и не дала этим черным чувствам полную свободу, не совершила непоправимых ошибок… Как же хорошо, а… Немыслимо, что приходится быть благодарной за это Егору. – Не знаю, как сложится дальше, Ися. Возможно, общение еще сократится, все-таки нас ждут разные города, но я хочу, чтобы ты помнила, что… Ох… Дыхание перехватывает, кто бы мог подумать! Я хочу, чтобы ты помнила, что с тобой связаны лучшие мгновения моей жизни, и я никогда, никогда тебя не забуду! Буду болеть за тебя, искренне радоваться издалека, потому что я надеюсь, что ты, несмотря на то, какой холодной и резкой я порой бываю, продолжишь присылать мне свои десятиминутные голосовые и кружочки-суеточки, видео из примерочных, фотки с подарками и сюрпризами от твоего крутого перца, свое осоловевшее от счастья личико и свои засосы, синяки, растяжки, прыщи, о-о-ох! С днем рождения, кароч! Знаю, что слово «счастье»… эм-м… и слово «знаю» – тоже… Да блин! Что ж такое сегодня с этими языком? Не подключается к мозгу! В общем, слово «счастье» повторилось, потому что я хочу, чтобы тебя завалило им! Ты этого достойна! Сияй!

Настя смахивает слезы. Я сама с трудом держусь, хотя реально не ожидала падения в такую сентиментальность.

Какой там у меня день цикла? Может, дело в гормонах?

Ох, ладно… Просто держись, Филатова, ок?

Перекидываю внимание на бурлящее метрах в пяти от ресторана могучее Черное море, которое большинство одесситов без какой-либо лирики принимают как должное. Просто как часть своего дома. А ведь оно восхитительно! Смотришь и преисполняешься та-а-акими чувствами! Или дело все же не в море?..

– Спасибо, Агусь, – шепчет Настя, и я обращаю к ней свой самый серьезный, немного задумчивый взгляд. Какая она все-таки милая… Ямочки на щечках, улыбка, глаза… Глаза – вообще нечто нереальное. Кажется, вся доброта этого мира там. То, что далеко не каждый способен постигнуть, но жаждет видеть в других. – Ты для меня тоже родной человек. Мне тебя тоже не хватало, – обновляя важные для меня данные, перекрывает связанные с ними частично даже неосознанные страхи. – Было сложно. Но, наверное, в том и суть дружбы, чтобы в разные периоды суметь сохранить самое главное – безусловную любовь. А уж мимолетные психи, фырканье, категоричные высказывания и эпизодическая пассивная агрессия – пф-ф, покажи мне отношения, в которых этого нет! Я скажу, что они фальшивые и скоро разваляться!

– Я скажу, что они фальшивые и скоро разваляться! – эту фразу, придуманную классе в восьмом, отбиваем хором. Сразу после нее смеемся. На этой волне я рискую сверкануть своей стервозной натурой. Размахивая ред-флагом, угрожаю: – Если ты когда-нибудь заблокируешь меня от своих сторис, я создам сотни фейков и закидаю твой профиль жалобами! А еще посвящу тебе неделю славы в своем блоге! Без имен, но знаешь, все поймут – я мастак!

Ися, как и раньше, на изи это принимает.

– Я, черт возьми, не сомневаюсь, амбассадор абьюза! – выпаливает, не переставая хохотать.

– Я люблю тебя!

– Тоже тебя люблю!

Расцеловываю подругу и передаю ей воздушные шары, а за ними подарки.

– Цветы я отправила курьером домой, чтобы они здесь не чахли. А с собой принесла вот что… В этой маленькой коробочке браслет с ключевыми элементами… – бормочу, начиная немножко волноваться. – Сердце, как символ жизни. Кадуцей[1], как символ выбранной тобой профессии. И капля, как символ воды, которая точит камень. Именно с такой силой у меня ассоциируешься ты – методичной, терпеливой и обманчиво мягкой, но непрерывной и неотвратимой. У тебя все получится, Ися, я в этом уверена!

– Ой, спасибо, – растрогавшись, благодарит Настя.

Будучи сосредоточенной на ответственной презентации, реагирую на это несколько отстраненно – киваю и продолжаю.

– А здесь… – постукиваю по завернутой в гофрированную бумагу прямоугольной упаковке. – В этой коробке находится твой первый стетоскоп, Ися! Хочу, чтобы он был рядом с тобой на протяжении всей учебы, как до этого каждый день была в гимназии я!

– О Боже, Аги… – губы подруги кривятся, и из глаз снова выскальзывают слезинки. – Это так много значит! Спасибо тебе, моя дорогая!

После этих слов уже буквально кидаемся друг другу в объятия. Глажу Исю по спине и безобразно шмыгаю носом, но влагу, благо, удается сдержать.

– Надеюсь, твой Набиев не поскупится на шампанское, – роняю мгновением позже по пути к столу, зная, что торжество оплачивал парень Насти. – Мне страсть как нужно что-нибудь холодное, шипучее и хмельное.

– Организуем!

Как раз в этот момент нас перехватывает тот самый сотрудник, с которым Истомина разговаривала, когда я пришла.

– Я прошу прощения… Горячее уже можно подавать или ждем?

– Еще подождем, – шепчет подруга, подкрепляя свою просьбу извиняющейся и чрезвычайно любезной улыбкой. – Минут десять-пятнадцать, и, я думаю, все будут. Надеюсь, это не проблема?

– Вовсе нет, – заверяет ее мужчина. – Ждем.

– Спасибо!

И мы идем дальше.

Минуем увитую зеленью перголу, колышущиеся на ветру полупрозрачные белые шторы, несколько кадок с пальмами и еще парочку летающих штор, прежде чем я вижу сидящих за большим столом гостей.

В груди с визгом сходит с дистанции сердце. Раз, и нет его. Улетает вниз, провоцируя там маленький взрыв.

Долго держала под замком, но сейчас всплывает.

Егор Нечаев: Встретимся? Я подъеду.

Агния Филатова: Пока не готова.

Егор Нечаев: Че так?

Агния Филатова: Нужно время, чтобы принять мысль, что мы видели друг друга голыми. Я ведь, знаешь ли, еще помню, как все начиналось. Это странно.

Егор Нечаев: Что именно?

Агния Филатова: Все.

Егор Нечаев: Норм.

Егор Нечаев: И я не все видел. Ты закрылась.

Егор Нечаев: Пришли еще что-то.

Я скинула ему скачанное в интернете схематическое изображение с позами для секса.

Агния Филатова: Какую бы ты выбрал?

Егор Нечаев: Все.

Агния Филатова: Это вне правил. Можно выбрать только одну.

Егор Нечаев: Блядь.

Егор Нечаев: 5. Сидя между твоими бедрами, когда ты лежишь.

Агния Филатова: Почему?

Егор Нечаев: Чтобы до хрена видеть, Ага.

Агния Филатова: Мм-м…

Специально у Иси не спрашивала, будут ли «Драконы». Не хотела показывать, что подобное хоть как-то волнует. Вот даже ей не хотела. Такая я. Да и к чему вопросы? Предвидела с девяностопроцентной уверенностью, что будут. Это ведь друзья Набиева, а он, ко всему, банкует.

Черт.

[1] Кадуцей – древний символ в виде жезла, обвитого двумя змеями, часто с крыльями, являющийся атрибутом бога Гермеса, а позже ставший эмблемой медицины.