Эпизод сорок седьмой: Танцы в аду.

Есть такое высказывание… Бог никого в ад не отправляет. Мы идем туда сами.

Истина.

Я, блядь, добрался. Я, сука, на месте.

Факт.

Не судьба ведь меня сюда привела. Не выданный при рождении крест. Свои собственные, принятые на гребаном импульсе, тупые решения.

Магнитик кому-нибудь захватить? С ухмыляющейся рожей дьявола или групповым кадром, где грешники жарятся в котле? Есть еще черти с вилами. Выберусь, отвечаю, довезу. Оставляем заявки.

По ночам в нашем пятизвездочном аду самая убойная развлекательная программа. Хули. Курирует же главная фурия – А.Г.Н.И.Я., хрен бы с ней, Ф.И.Л.А.Т.О.В.А.

Хлебнув горького, будто это и не кофе вовсе, а смыв из старой пепельницы, напитка, слежу за движениями невъебически роскошного тела под сверкающим нимбом.

Формы, повадки, загашенный животной сексуальностью взгляд… Хоть как ее одень, выглядит как первосортная блядь. Но сегодня особенно расстаралась. Сиськи, талия, бедра, задница, ноги – все напоказ.

Слежу и обещаю себе, что недолго ей осталось. Недолго Филатовой ходить.

Дай только откинуться… Мать твою, дай знак.

Сука.

В аду, походу, непопулярна тема брака. Лохи, бля буду. Явно не в курсе, что эти оковы – западня на любого дурака, хоть мелкого, хоть матерого. Сулят и разнообразнейшие муки, и искушение на грехи, и жажду кого-нибудь прикончить. Железно.

Мать вашу. Атмосфера сегодня, конечно, ебейшая.

Мебель из красной кожи, грубые клепки по ней, черное стекло, бархатные, блядь, бордовые стены… И заливает все это добро кровавая подсветка, усиленная ультрафиолетом. По ушам ездит на раз надрачивающая нервы чисто бордельная музыка, но заключенный здесь «честной» народ, не желая уходить на покаяние, даже когда жопа уже по полной горит, называет ее «эротической».

Идеальный, сука, вайб. Аккурат под мое взорванное состояние.

Как Филатова только нарыла это место? В каком-нибудь даркнете?

Перевожу дыхание и делаю следующий глоток бормотухи.

Не бухаю же. Месяц в завязке. С того самого дня. Только курю много. Здесь дымить нельзя – типа этому злачному местяку еще можно нанести какой-то урон, – так я яростно жую спичку. Жую, не снимая с прицела Филатову и опездола, которому сегодня предстоит рихтовать харю. У самого, к слову, кабина четвертую неделю сырая – в ссадинах и кровоподтеках. Не заживает, потому что в аду я каждый день дерусь. Немезида же, зная, что полезу, спецом выбирает самого крепкого, прежде чем позволить рядом с собой танцевать, чтобы мне, сука, не было слишком легко.

Легко, блядь… Это слово из ее лексикона. Я, к хуям, забыл, как оно ощущается. Забыл, каково нормально спать, без кипятка в венах и фейерверков под кожей бодрствовать. У меня на нервяке развились такие неустойки, что, кажется, круглые сутки в режиме одуряющей маниакальной фазы варюсь.

С хера ли им никотин не катит?

Без него воздух в пошлом гадюшнике настолько плотный и тяжелый, с примесью алкогольных паров, удушливых духов и еще какой-то пряной дряни, что аж мутит. Но дышу я натужно, конечно, не поэтому. Из-за злобы, гребаной ревности, взвинченных, но неудовлетворенных желаний и ебучей тревожности.

Потянув новую дозу кофе, ловлю момент, когда Немезида настукивает пальцами по дисплею телефона, и сразу же перевожу взгляд на свой мобильник. Он вспыхивает.

Агния Филатова: …

Сердце ускоряется, принимаясь отбивать мне легкие, дабы напрочь лишить возможности дышать. В ушах синхронно встает шум, перекрывающий музыку. По артериям открываются новые точки пульса. Ебалось бы оно все в рот. Мы, блядь, нарыли дополнительную скважину крови? Уже можно договариваться, чтобы сдавать за бабло? Сколько литров потянем?

Чертовы пальцы дрожат. Это вообще норм реакция. Сука, стабильная. Мне давно пора к неврологу. На пожизненное. Но я пока с тем же сроком торчу в аду.

Егор Нечаев: Че?

Отправляю и вскидываю взгляд. С пылающей рожей не только ее реакцию проверяю, но и в целом границы. Надо же следить, чтобы мудень ближе допустимого не полез.

Филатова тычет мне фак. Формулировка, видать, не зашла. Упорно ждет расшаркиваний. Будто мало того, что я, как пес, на коврике у ее кровати почти месяц сплю. Даже припаренным предкам примелькался. По утрам со стояком по их дому почти свободно хожу. Нет, вначале они, конечно, орали как резаные, из раза в раз натыкаясь на меня в спальне младшей дочери. Невзирая на то, что мы через Яна с Юнией вот-вот породнимся, ни в какую не принимали, что нам с Агой можно вместе валяться. Потом как-то сдулись и притихли. За сексом или чем-то таким же ни разу не застали… Ага, сосать. Это вообще не про нас. Немезида меня даже на кровать не всегда пускает. Короче, теперь Николаич возникает, только если надолго занимаю ванную.

Агния Филатова: Потанцуй со мной.

Меня аж в жар кидает, когда понимаю перспективы. Маячит же шанс прикоснуться к ней. Верняк, прижаться вплотную. Да если даже не вплотную, по нынешним меркам это охуеть какие преференции… Блядь, нет. Нет. Она просто на приколе после своих долбаных коктейлей. Хочет посмотреть, как я по щелчку сорвусь с места и понесусь к ней, виляя хвостом.

Хер там. Разбежался.

То, что я хочу быть с ней, не сделает меня чемпионом по проебанной гордости. Берега пока еще есть.

Егор Нечаев: Нет.

Отправляю не сразу. Пару секунд держу палец над экраном. Чисто идиот, сука. Взопревший на лютом перегрузе, как та самая шкура после бешеного кросса. С психа шлепаю по стрелке и снова подрываю башку для оценки ситуации.

Еб.

Новый фак от издевательски покачивающегося нимба выхватываю. А к нему мечущие молнии взгляд.

Усмехаюсь, чтобы не выдать, как в моменте ведет. Сердце же впадает в какую-то сраную панику.

Агния Филатова: Уверен?

Я, сука, ерзаю. Резко смахиваю собравшуюся на затылке влагу и нервно похрустываю шеей. Глядя на зазнобу исподлобья, свирепо таскаю ноздрями воздух, опаляя на усердии слизистую. В порыве притупить хотя бы физику, заливаю в рот кофе. Остывшим он прям максимально мерзкий, но кропаль спасает.

Егор Нечаев: Не раскручивай меня. Знаешь, чем чревато, если я рвану.

Немезида бесится. Я не только вижу это, но и чувствую.

Агния Филатова: Хах. Не льсти себе. Проблемы возникнут, если рвану я!

За ребрами дольше держится спазм и сильнее лупит на расширении. Но я, конечно, терплю.

Егор Нечаев: Закругляйся, короче. Я домой хочу. Еще этого твоего месить… Время.

Она не задерживается. Сразу бьет.

Агния Филатова: Езжай, раз так хочешь! Я тебя не заставляю ходить за мной по пятам!

Бесцельно скользнув по дивану, хапаю чашку и опустошаю до гущи. Следом сердито почесываю подбородок и тарабаню пальцами по столу.

Сука.

Подозвав официантку, прошу принести еще кофе.

– Камила… – читаю с бейджа. – Одну всажу, не смертельно? – трясу пачкой Парламента. – Кэш накину.

Она мнется, но в итоге кивает.

Криво усмехнувшись, подмигиваю в знак благодарности. На слова ресурса не хватает. Откинув пожеванную спичку, пихаю между губ сигарету, подкуриваю и жадно, будто неделю воздерживался, всасываю дым.

Агния Филатова: Знаешь что, Нечаев!

Сердце переходит на сплошные удары, забывая нормально сокращаться. И дело, ясен хер, не в никотине.

Агния Филатова: Может, хватит друг друга мучить?!

Егор Нечаев: Может. Давай поебемся.

Вваливаю это предложение небрежно, тупо отбиваясь. В какой-то момент эмоционального истощения реально вытягиваю на похуях. Но стоит нам с Немезидой срезаться взглядами… Бля-адь… Воздух в клубе прошивает такими энергиями, что не загрузиться по новой просто нельзя. Вгоняем друг в друга чувства, как копья. Я – ей между глаз. Она мне – в грудину.

Агния Филатова: ?????

Пара быстрых затяжек, и исправляюсь.

Егор Нечаев: Выходи за меня.

Агния Филатова: Прелестная у тебя автозамена.

Оставляю без комментариев.

Стараясь не дергаться, мрачно наблюдаю за тем, как Немезида двигает к бару. Мудень, ясное дело, тянется за ней. Только что из штанов на радостях не выпрыгивает, когда Ага соглашается, чтобы он заплатил за какое-то пойло.

Сука-а-а.

Меня вымораживает, когда за нее кто-то башляет. Она, мать ее, в теме. В теме, блядь, потому и позволяет.

Я, сука, хуй знает, какими усилиями остаюсь на месте. Затрамбовав окурок, принимаюсь за принесенный официанткой кофе.

Агния Филатова: Может, ты тем и держишь, что не даешь вытирать о себя ноги, но я все равно буду пытаться это сделать.

Скалюсь. Чисто чтобы дать какую-то реакцию, прежде чем справлюсь с тем, что реально бомбит.

Егор Нечаев: В этом и проблема, не думаешь? Меняй тактику.

Агния Филатова: Может, когда-нибудь и поменяю.

Ищу ее взглядом. Считываю, чтобы понять. Но она обрывает. Не допив чертов коктейль, возвращается на танцпол. И этот ебаный мудень, разумеется, петляет следом.

Все, на хер. Харэ.

Поднимаюсь и в четыре шага режу расстояние, чтобы отсечь Немезиду от толпы.

– Могу облапать, – давлю это предупреждение ей в ухо и, вцепившись руками в бедра, без возражений беру в оборот.

– Дрожу от голоса до волоса.

– Чувствую, нах.

Едва прижимаюсь к ее заднице, тело, сука, такими мощными судорогами хапает, что аж, к чертям, дыхание теряю. Сердце, лупанувшись с разбега в ребра, стекает дробной пульсацией от места столкновения до самого низа живота. Паху тоже достается – не менее жесткая, будто осколочная крошка летит. Яйца подпекает.

Ну, а хули… В аду же.

Еб вашу.

Еб.