Эпизод восьмидесятый: Одна победа на двоих.

Никто не верит в нас. Я и сама уже не верю.

Есть синдром стокгольмский, парижский, Туретта… А у меня – Нечаевский.

Я расстраиваюсь, злюсь, стыжусь, боюсь, но иду до конца, в очередной раз выжигая эти самые эмоции, поступаясь личными интересами и принося в жертву главное – раскормленную до размеров полноценного монстра гордость. Кто-то скажет: «Ерунда! Царь Агамемнон ради курса на Трою зарезал дочь!». Но для меня и это немало. Тем более, что позже я еще и девственность планирую пожаловать.

Только давайте уж как-то без дождя. Благословите нас терпением, благоразумием и счастьем.

Тайминг настолько сбит, что после препирательств из первоначального плана вылетает не только фотосессия, но и быстрый контент для моих соцсетей. Стандартный проход невесты тоже вычеркиваем. Егорыныч опасается, что я передумаю и сбегу, я – что выйду и обнаружу пустующую арку. Папа не возражает против нашего компромисса идти вдвоем. Бубнит, что примет любой расклад, лишь бы увидеть нас, в конце концов, у стойки регистратора.

Финал моих сборов занимает тридцать три минуты вместо оговоренных тридцати. Когда я покидаю номер и направляюсь к месту встречи, Нечаев уже стоит у лифтов.

Безупречно сидящий костюм, начищенные до зеркального блеска туфли, подправленная стилистом стрижка – выглядит с иголочки. Спина прямая, плечи развернуты – высеченный из гранита монолит. Но одно движение, а именно то, как он резко вскидывает руку и смотрит на часы, выдает скрытое напряжение.

Нечаев словно бы не меня ждет, а катастрофу. Отсчитывает секунды.

Заслышав стук моих каблуков, оборачивается и, кажется, забывает, как дышать. Застывает, но цепкий, сканирующий меня взгляд буквально рассыпается, не зная, на чем закрепиться, чтобы вернуть себе ускользающий контроль. Весь его сдержанно-грозный вид – чистокровный наследственный премиум – поддается самому обыкновенному волнению.

Моя нервная система, хоть я и продолжаю идти, ни на секунду не запинаясь, тоже сокрушительный удар получает. И из-за внимания Нечаева, и из-за его очевидных обостренных реакций на меня, и из-за него самого. Он, несомненно, остается тем же зверем: жестким, габаритным, разнузданным. Но сейчас этот зверь упакован и производит крайне мощный эффект, вынуждая чувствовать жгучую слабость во всем гребаном теле.

Ему, определенно, идут костюмы. Они, мать бы вашу, повышают его статус до небес. Надо же таким большим, крепким и при этом пропорциональным вымахать! Строгий крой пиджака подчеркивает косую сажень в плечах, а кипенно-белый воротничок рубашки – смуглую и жилистую шею. Мастерски выведенная триммером окантовка придает неудачной было стрижке четкую графичность, а идеальным мужским чертам – выразительности.

Егорыныч та-а-ак непозволительно, умопомрачительно красив, что мне хочется визжать от восторга! Он сильный, стильный, порочно-сексуальный, чертовски уверенный и до одури властный. Абсолютно лучший! Я от него без ума! И я… Господи, да! Да! Именно я! Я выхожу за него замуж! Я стану Нечаевой.

За грудиной сводит судорогами, колени просто дико трясутся… Егор ведь не снимает взгляда: то пришпиливает им, то, обманчиво послабляя давление, курсирует, разлиновывая на части. Местами пронизывает насквозь. Но я умудряюсь шагать. Эмоциональный тайфун возглавляет триумф. Он кружит голову, поднимает над твердью пола, заставляя парить чуть выше, чем обязывают законы физики.

Когда подхожу ближе, у Егора дергается подбородок, вздрагивают боковые жилы шеи и едва заметно, но смещается кадык. Он вдыхает, выдавая этот процесс теми же микродвижениями. Снова сглатывает. И чуть хрипловато толкает:

– Разишь наповал.

Мой вздох относительно ровный.

– Ты тоже ничего. Мне начинает нравиться короткая стрижка. Но только на тебе. Подсоби с фатой, – выдаю сплошным текстом и вручаю Нечаеву поднятые в воздух метры, которые до этого несла в одиночку. Он, конечно же, без заминки подхватывает и, придерживая, помогает мне зайти в лифт. Я устраиваюсь, смотрю на него и слегка улыбаюсь. – Твой облик так резонирует с кружевом, и в этом весь смак. Гангстер. Тебе идет быть моим женихом.

Оценивая комплимент, Егорыныч лениво, с особой хищностью приподнимает ту бровь, в которой сидит пирсинг.

– Тебе я тоже к лицу, Немезида. Ты прекрасна. Охуенно нежная в свадебном.

– Железно.

И он запускает лифт.

Выкидываю руку, чтобы поймать равновесие, потому как в животе на подъеме кабины происходит волнообразный переворот с побочными вибрациями и ощутимым перегрузом. Нечаев сразу же ловит кисть, крепко сжимает в своей. Акустически последующую паузу разбавляет монотонный гул конструкции и мое ускоряющееся сердцебиение, а визуально – наш интенсивный зрительный контакт.

Сейчас все случится. Мы станем семьей. Назад пути нет.

С этим осознанием и доезжаем.

Створки лифта расходятся, мы синхронно делаем шаг и замираем. Зазвучавшая музыка вызывает ступор. Она не наша. Не та, под которую я должна была выходить. Пространство разматывает совершенно несоответствующий свадьбе узнаваемый дерзкий мотив в урбанистическом стиле… Это «Next Episode» Доктора Дре и Снуп Догга.

Смотрим с Егором сначала друг на друга, затем проверяем этаж… Настороженно выглядываем из лифта и видим толпу знакомых лиц, которые тут же взрываются смехом и начинают аплодировать. Они, мол, тоже шутить умеют! И больше всех, что уже не удивляет, хлещут восторгами наши родители и дьяволенок Богдан.

Охреневшие.

С криками и бурными овациями «близких» трек сменяет нужная композиция – «Ti Amo» Умберто Тоцци и Моники Белуччи. Она бьет прямо в сердце с первых нот. Меня изнутри раскручивает ураган, имя которому любовь.

Контрольный перехват друг друга взглядами, и выходим с Нечаевым из злополучного лифта. Ветер подрывает мою фату, но Егор оперативно и, что главное, услужливо ловит ее и, расправляя по воздуху, бережно придерживает. Оставаясь тем же нерушимым зверем, он вмиг, никого не стесняясь, проявляется как истинный мужчина. Мужчина, который сугубо на инстинкте заботится о своей женщине.

Пережившие вместе с нами нехилую тряску гости орут, свистят и всячески ликуют.

Меня саму такое неистовство охватывает, что, если бы не страх испортить момент, кричала бы о своих чувствах во всю силу голоса.

Егор Нечаев – это круче, чем воплощение всех мечт и желаний за раз. Он мой щит от хаоса. Хранитель моего мира. Мой пятый элемент. Неисчерпаемый источник силы. Моя Великая Китайская стена. Мое ненасытное счастье.

– Е-бать, – по-бычьи горланит Яббаров с явным переизбытком эмоций, безостановочно хлопая в ладони и обливаясь самыми настоящими слезами, пока мы с Нечаевым шагаем по проходу. – Е-бать. Е-бать. Е-бать.

Остальные Драконы тоже плачут, но тише, направляя энергию в аплодисменты. Все чистенькие, красивые и статные – спасибо стоящим позади мамам и папам за то, что привели непутевых в порядок. Сами бы они, однозначно, не успели.

Я смотрю на Егора, на всех свидетелей нашей войны, на камеру… Наслаждаюсь победой, которая уже так близка! Она у нас одна на двоих! И тем значимее, весомее, слаще.

Не забываю позировать. Наработанный в моделинге навык не требует концентрации. Все получается само собой. Когда фатой накрывает, успеваем с Нечаевым даже поцеловаться. Надеюсь, фотограф ловит момент, ведь кружево, хоть Егор и держит, все равно летает над нашими головами, словно крыло самой судьбы, которая, к слову, так щедра и добра.

Я сияю. Я парю. Я живу.

– Ты для меня – номер один, – шепчу Нечаеву, отставая на шаг, прежде чем двинуть следом за ним к арке.

– Ты для меня тоже, – заверяет он и, взяв меня за руку, подтягивает к тому самому последнему для нас уровню.

На этом уровне нас приветствует регистратор с улыбкой ангела из фильма «Жизнь хуже обычной». Кажется, она вместе с остальными приложила немало усилий, чтобы мы добрались к цели, и порядком от этого устала. Ничего удивительного. Из-за переноса времени росписи ей действительно пришлось помотаться больше, чем изначально планировалось.

Я подготовила фантастическую клятву, но возможности произнести ее у меня, увы, нет. У сотрудника ЗАГСа слишком мало времени – следующая пара уже ждет. Поэтому наш хмурый ангел, едва гости стихают, сухо читает казенный текст.

– Уважаемые молодожены, уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями знаменательного события – рождения новой семьи. Брак – это союз двух любящих сердец, основанный на взаимном уважении, доверии и преданности. С этого дня вы пойдете по жизни вместе, разделяя радости и поддерживая друг друга в трудностях.

Мы с Нечаевым заметно волнуемся.

Прежде чем нырнуть в темноводное озеро брака, беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Так-то по факту, кто бы что ни рассказывал, мы не знаем его глубины, не знаем, хватит ли нам двоим дыхания, не знаем, не пробьем ли мы своими упрямыми головами дно, но вкидываем то, что кажется сейчас самым главным.

– Клянусь любить тебя на протяжении всей своей жизни. До последнего вздоха, – шепчу я спешно.

– Клянусь, – вторит мне Егор еще более серьезным, севшим от напряжения тоном.

Регистратор, повышая голос, поочередно призывает нас к ответу на важный для ее работы вопрос. Наши «да», вопреки всему, звучат четко и слаженно. Обмениваемся кольцами, поданными Бодей на символичной деревянной подставке с именами и общей фамилией. Подписываем актовую запись. И наш ангел, смягчившись, без всякой сухости провозглашает:

– Отныне ваш семейный союз зарегистрирован государством. Поздравляю с законным браком! Можете поздравить друг друга.

Распорядившись, делает паузу.

А уж мы с Егором охотно эту паузу заполняем.

– Поздравляю, жена, – говорит он с улыбкой и шальным блеском в глазах.

Все вместе разит до потери дыхания. Особенно нежность, которая устойчиво бьется в от природы грубом голосе.

Растрогавшись, давлю через усилие:

– Поздравляю, муж!

Егор, все так же ослепительно улыбаясь, наклоняется, чтобы обхватить мое лицо горячими и надежными нечаевскими ладонями. Я смеюсь от переизбытка чувств и цепляюсь пальцами за его предплечья.

– Поздравляю, – повторяет уже с дрожью, бесконечным шепотом.

Я отражаю не менее значимо:

– Поздравляю.

Зрительный контакт высекает последние искры, и мы сливаемся в самом законном, самом крепком, самом сладком и, несомненно, самом счастливом поцелуе. Не стеснясь никого, расчеркиваем все сомнения и ставим убедительную жирную точку.

У нас получилось!

Пространство вновь накрывает восхитительное «Ti amo». И регистратор, повышая голос, почти кричит:

– Уважаемые гости, присоединяйтесь к поздравлениям четы НЕ-ЧА-Е-ВЫХ!

Я смеюсь и смеюсь, Егор тоже, но целоваться не перестаем.

Нечаева! Я Нечаева! А-е-е-е-е-е!

Чувствую себя королевой, взошедшей на трон.

Победа же. Абсолютное торжество любви на земле.

Ура!