Глава 2

Мало того, что я проспала, при этом совершено не выспалась, так ещё и умудрилась забыть про свои кудряшки. Не зря я встаю за два часа до работы, у меня только сорок минут уходит на кудрявый метод, и вместо одувана получается грива, как у льва, только кудрявая и совершено неотразимая. А сейчас сижу на заднем сиденье такси, как рыжий одуванчик, с мешками под глазами, злющая и голодная. Свой завтрак тоже не успела съесть. В общем, сочувствую всем, кто встретится на моём пути.

В аэропорту успела как раз на посадку, обломав себя даже с салатом. Сопя, как недовольный ежик, уселась на сиденье, как мой телефон оповестил о входящем сообщении.

«Надеюсь, ты послушалась, и твой наряд не заставит меня чувствовать стыд».

Обстоятельства складываются так, что мне нереально удержаться и проигнорировать.

Гневно печатаю сообщение и отправляю гаду.

«Засунь свои желания в свою тощую задницу, Глебушка».

Ответ жду с нетерпением, ведь так хочется выплеснуть своё недовольство, а муженек — это идеальная кандидатура.

Но на моё сообщение мне приходит фотография в директ, где Глеб, закинув руку за голову, лежит на постели и смотрит слегка насмешливо.

И что мне отвечать?

Набирала сообщение и снова стирала. Нет, нужно что-то едкое, чтобы с него вся спесь сошла. Пока я думала, муженек встал с постели и дошел до ванной, откуда и отправил мне фотографию, где он

стоит спиной к зеркалу. Пока неосознанно рассматривала Глеба, вспоминала ту самую ванную, где полностью зеркальная стена. Когда я спросила, что за причуда, Глеб мне ясно дал понять, для чего…

Извращенец!

«У меня идеальная задница», — пришло сообщение от Глеба, и я выключила телефон.

Потом сразу же включила и написала: «Не сказала бы, я видела намного лучше», — отправила и отключила.

Вот так-то спокойней.

По-детски, но всё равно легче.

Думала, сейчас расслаблюсь, посплю. Фиг там, соседка перед собой разложила несколько икон. Стоило самолету взлететь, как она начала молиться, причем так громко, что всем пассажирам стало не по себе. А так как я находилась к ней ближе всех, меня в озноб от её вскриков бросало, когда самолет слегка потряхивало. Когда мы приземлились, я радовалась больше, чем она. Наверное, поэтому стремительно, обгоняя всех остальных пассажиров, направлялась к выходу.

Среди встречающих Глебушка выделялся лоском и высокомерием. Скривившись, потопала к родному муженьку, думая о том, что кому-то действительно нужно было одеться поприличней, по-простому, а не как на прием к высокопоставленному чиновнику.

Глеб, когда узрел наипрекраснейшую меня, сразу же изменился в лице. Подскочил ко мне, до чертиков испугав, думала, душить будет. Так нет, сжал, покружил и поцеловал.

Надеюсь, выпученные глаза свидетельствовали о моём шоковом состоянии. Пыталась оттолкнуть, но куда мне, маленькой, против этого великана. Вот же присосался!

Моё терпение лопнуло, когда кто-то, в корень обнаглевший, свой ядовитый язык ко мне в рот пытался засунуть! Ну и я, как любая, почти любая, девушка, не желавшая делить микробы с не приятным для меня человеком, с чувством укусила его. Да так, что, когда он попытался свой язык обратно убрать, я его отпускать так просто не захотела, гневно мычала, мысленно материла, сыпала на него все проклятья, какие больная фантазия подкидывала.

— Твою мать! — рявкнул муженек, когда я, насладившись сполна ужасом на его лице, отпустила болезненного.

— Ещё раз, и останешься без языка! — гневно прошипела, словно гадюка, самая натуральная.

— Дура, частный детектив, нанятый отцом, за нами смотрит! — зло бросил муж, собираясь делать ноги.

Размечтался. Остановила, притянула к себе, запрыгнула на него, как обезьянка, и оплела ногами талию.

— Говори, — прищурилась, обняв за шею.

— Ненормальная, — усмехнулся муж, а потом расхохотался.

Нет, вот картина маслом: я злобно смотрю, поджав губы, жду ценную информацию, а этот ржет, как конь.

— Закончил? — спросила, когда у того слезы выступили от смеха.

Глеб немного подышал и сжал мою задницу, усмехнувшись.

Мне хотелось его головой ударить за прикосновение к моей святыне. Я на эту задницу очень много сил и денег потратила не для того, чтобы её лапал Глебушка.

— Убери руки! — угрожающие нотки в моем голосе не пугают мужа, наоборот, мне кажется, его это заводит.

— Отцы заподозрили что-то неладное с твоим постоянным отсутствием, наняли частного детектива, чтобы он выяснил причину твоих командировок.

— Давно? — внутри всё сжалось от ужаса.

Не хотелось бы, чтобы папа узнал про мою настоящую личную жизнь.

— Со вчерашнего дня за мной ходит, я даже предложил ему денег, чтобы отстал, так нет, настырный попался. Так что, моя драгоценная супруга, советую смотреть на меня с любовью и млеть от моих прикосновений.

Поморщилась от перспективы.

— Что нам делать? — меня ох как интересовал этот вопрос, я, как бы, развестись приехала, а здесь такие детективные страсти.

— Поехали домой, обсудим, — сразу же по-деловому заявил Глебушка.

— К тебе? — не особо-то хочется к этому хищнику в логово, в прошлый раз еле ноги унесла.

— К нам.

Ехидно улыбнувшись, поцеловал в нос и сжал ягодицы.

А-р-р-р.

— Ты права, моя задница, по сравнению с твоей, тощая, — заметил, отпустив меня на ноги.

— Что? Ты хочешь сказать, что моя задница толстая?

Логика пока-пока. Задетое женское самолюбие, добро пожаловать.

— Разве я говорил, что она толстая? — приподнял бровь. — Ты сама это сказала.

Обняв за плечи, повел к выходу.

— Лощеное хамло, — улыбнулась так радостно и посмотрела на него с такой любовью, что сердце Кая вот-вот растает.

— Лучше лощеное, чем безвкусное, — одарил меня томным взглядом.

— Я отлично выгляжу, — улыбаюсь так, что губы сейчас треснут от натянутой улыбки.

— Милая моя, хочу тебя огорчить, но это не так. Смотрю на тебя, и глаза кровоточат, — скорчил милую мордашку, подводя меня к своей машине.

— Жалко, что я не могу вырвать их тебе, чтобы ты не мучился, — обняла за шею, впиваясь в кожу ногтями.

Глебушка прижал меня к машине, зарываясь носом в шею, и сказал.

— Сучка.

— О да, — шепчу ему на ухо, медленно спускаясь ладонью по груди вниз.

Глебушка застывает, но, когда до него доходит, не успевает среагировать, как его золотые яички уже в моей ладошке.

— Советую быть осторожным в своих высказываниях, мой дорогой супруг, иначе… — улыбнулась, сжимая яйца так сильно, что тот меня за шею укусил от боли.

Гаденыш.

Думала, отпустить, пока ещё раз моя шея не пострадала, как Глеб сжал грудь.

Возмущённый вскрик застыл на губах.

— Мне кажется, ты забыла надеть лифчик, какая жалость, — начал пощипывать до боли сосок.

— Отпусти, — чуть ли не хныкнула, закрыв глаза.

— Отпускаем вместе на раз-два-три, — шепчет гад, опаляя моё ухо горячим дыханием.

— Согласна, — кивнула, лишь бы он свои ручищи от моего сосочка убрал.

— Раз…

— Два… — выдыхаю, а тот все сильнее жмет, как и я его яички стремлюсь всмятку превратить.

— Три, — рыкает, и мы дружненько от друг друга отходим подальше.

— Рыжая гадина, — злобный взгляд, и муж садится в машину.

Корчу рожицу в спину «мистера совершенство» и сажусь на переднее сиденье, чтобы продолжить бесить мужа своим нестильным луком.

Какое же удовольствие смотреть на то, как Глебушка дует щеки, да глазищами стреляет гневно. Не могу сдержать довольную улыбку, чтобы не палиться, отворачиваюсь к окну, рассматриваю любимый город. Разуваюсь и поднимаю ноги на сиденье под отчетливый скрип зубов. У меня аж мурашки от наслаждения. Ох, какие флюиды злости исходят от муженька, как приятно. Настроение настолько хорошее, что я даже подумывала сладко вздремнуть, пока не заметила, что мы не туда едем. Я хоть и два года в родном городе не живу, но дорога до дома Глеба в моей памяти выжжена на века, и мы явно повернули не в ту сторону.

— А куда мы едем? — важно поинтересовались.

— В салон, пусть тебе волосы выпрямят, чтобы на человека стала походить, — оскалился, гад.

Только боязнь за свою жизнь остановила меня от поступка броситься на Глебушку дикой кошкой и расцарапать ему физиономию за одни только слова про мои любимые, дорогие, самые лучшие кудри на свете! Ничего, вот сейчас остановимся на светофоре, и крындец Глебушке. До светофора не доехали, Глеб припарковался.

— Выходим, — приказал.

В моей голове тут же возник коварный план.

— Интеллигентный мужчина сначала открывает для девушки дверь, хотя, кому я говорю, — закатила глаза, потянувшись к ручке.

— Сейчас открою, — рявкнул, выйдя из машины.

Пока дурень обходил авто, я двери и заблокировала.

Пересела на водительское сиденье, показав язык начинающему закипать мужу. Так, что у нас здесь, ага, ключи от дома, от машины, деньги, документы. Ха!

Погладила руль с трепетом, какой красавец, какой зверь.

Мурр…

Глебушка в окно стучит, материт меня, позабыв обо всем на свете. Ай-я-яй какой невоспитанный. Губы растягиваются в ехидную улыбку, под мурчащий звук мотора.

О дааа.

У Глебушки сразу глазки вылупились, думала, сейчас из глазниц выпадут.

Рассмеялась, послала воздушный поцелуй, попыталась выехать и неудачно…

Кажется, я поцарапала машину.

Упс. Невинно посмотрела на Глебушку. А что? Я ничего.

— Прости, сладенький, давно не практиковалась, — погладила руль.

В это время Глеб рвал на себе волосы. Ух… может, лысый будет не такой красивый.

Мечты. Мечты.

Помахав на прощание муженьку, выехала. Как он ещё не прыгнул на капот, не знаю. Вслед орал что-то неприятное, однозначно, а я, удобно устроившись в потоке машин, поехала домой к Глебу.

Приехала, сразу же залезла в холодильник и поморщилась от увиденного. Кроме пива и сыра ничего, ну что за гадость? Живот недовольно заурчал, напоминая, что я с утра ничего не ела. Пришлось заказывать еду. Пока ждала, переоделась в домашнюю одежду, не забыв в этот раз про лифчик, так, на всякий случай, а то мои сосочки второго нападения не переживут. Время тянулось мучительно долго, а курьера до сих пор нет, зато муженек уже на такси примчался и с гневом нажимал на домофон.

— Слушаю, Глебушка, — улыбнулась, рассматривая злое лицо.

— Открыла! Быстро! — рявкнул.

Может, не открывать, а то он что-то слишком нервный.

Ну да ладно, ему же хуже, если ко мне полезет! Открыла, этот больной сразу же во двор, машину осмотрел со всех сторон, царапину осмотрел, что-то рявкнул и в дом. Влетел, думала, сразу ко мн. Нет, на столе кошелек схватил и на улицу, с таксистом расплатиться. А уж потом закрыл двери и домой зашел, прожигая во мне дыры.

— А ты красивый, когда злишься, — мило улыбнулась, тот даже застыл на месте.

О, я умею быть лапочкой, нежной и ласковой, а ещё глазками хлоп-хлоп.

— Чтобы больше так никогда не делала, — сдулся Глебушка, как мячик.

— Мои волосы не трогай, и будет у нас мир, — продолжала ласково улыбаться.

Это явно его сбивает с настроя.

— Твою мать, какая же ты… — не договорил, ушел на второй этаж.

Я самая лучшая и офигенная, Глебушка, а ты лопух, не ценишь свою жену.

Пока Глеб наверху зависал, приехал курьер.

— Пицца! — обрадовалась.

Взяла у Глебушки деньги из кошелька, ничего, не обеднеет, а мне вот экономить нужно. Расплатилась с курьером, ещё и чаевые щедрые дала, а то я богатая, точнее, Глебушка. Две пиццы разложила, чай налила и пообещала себе, что в зале с полной отдачей уничтожу все лишние калории.

Пока я, постанывая, наслаждалась пиццей, на запах пришел оголодавший муж и сразу же сточил три куска.

— Тебе нельзя столько есть, — сказал, отодвигая к себе вторую пиццу.

— Что?! — возмутилась такому произволу.

— Тебе нужно худеть, — выдал смертник.

Встав, обошла стол, чтобы тот рассмотрел получше. Глебушка напрягся от моей близости. Усмехнулась, какой у меня пугливый муж.

— Я в идеальной форме, — сняла футболку, показав Глебушке красивый пресс и талию без намека на жир.

Пока Глебушка, как заворожённый, смотрел на кружевной лифчик, пошляк, я стащила пиццу со стола.

— Я красивая, сочная и вкусная, а вот тебе стоило бы подумать о фигуре, пресс едва видно, — фыркнула и пошла на второй этаж к себе в комнату, хомячить пиццу в одиночку.

Вот поем и спущусь, чтобы обговорить отцовские подозрения.

Зашла в спальню для гостей и сразу аппетит пропал, а вот желание помыться появилось. Не люблю себе в чем-то отказывать, поэтому залезла в душ, мурлыча под нос незатейливый мотивчик, и никак не ожидала, что чьи-то наглые ручищи ко мне на талию лягут. Пока изображала статую, руки переместились на грудь и сжали её, к попке недвусмысленно пристроился агрегат мужа.

Хана тебе, Глебушка!

Спокойно, как удав, повернулась к Глебу, не забыв выключить воду, приподняла подбородок, встретившись с потемневшими глазами мужа. Как мне знаком этот взгляд, но хренушки я на него поведусь, особенно, когда я так зла. Сжала член в ладошке, пока не сильно, так чтобы Глебушка взбодрился.

— Софа, — страстно выдохнул, двинув бедрами, тоже мне, нашел руку для удовлетворения!

— Я тебе сейчас его с корнями вырву, — произнесла холодно, так чтобы его проняло.