Глава 11

София

«Почему тело болит так, словно по мне проехался грузовик?» — это была самая первая мысль, как только я проснулась.

После чего в голове промелькнули кадры того, как по мне ездили, сколько раз и каких размеров был сам грузовик. Покраснев от откровенных, а иногда и излишне извращённых действий супруга за ночь, спряталась под одеяло с головой.

Так, я взрослая женщина, и мне ничуточку не стыдно.

Божечки, мне очень стыдно.

Сколько раз за ночь этот неутолимый Глебушка меня будил? Неудивительно, что внизу все так болезненно ноет. Да мы сношались так, что кролики нервно курили в сторонке.

— Доброе утро, Плюша.

Закатила глаза на реакцию своего тела на мурчащие нотки в голосе мужа.

— Ты так и будешь прятаться под одеялом?

Фыркнув, вылезла из своего укрытия и офигела. Нет, не от того, что Глебушка стоял с подносом, на котором, судя по всему, находился мой завтрак. Не от того, что на нем не было ничего, кроме низко посаженых легких штанов. Хоть мой жадный взгляд и скользнул по дорожке волос, которая вела в самое интересное место, я была поражена другим.

— Очки? — удивленно хлопала глазами.

— Решил отдохнуть от линз, — пожал плечами, опустив поднос на кровать.

— Не знала, что ты носишь линзы, — пробормотала.

— Мне не идут очки?

— Что? — глазками хлоп-хлоп.

— Просто ты так отреагировала, словно я привидение. Мне казалось, тебе нравятся мужчины в очках, — как бы невзначай бросил муж, и я офигела во второй раз.

Он, что, ради меня? Язык не повернулся спросить.

— Тебе идет, — отойдя, довольно заулыбалась.

— Правда? — заигрывающие нотки в голосе, и я уже сама тянусь за поцелуем.

Какой бред, стесняться мужчину после такой ночи? Вот я дурочка.

Наш, в самом начале скромный, чмок в губы перерос в страстный, обжигающий и лишающий возможности адекватно мыслить поцелуй. Да я вообще ни о чем думать не могла кроме его губ. Какие они нежные, мягкие, пухлые, так и хочется укусить.

— Так, нам нужно остановиться, — бубнил муж между поцелуями, а сам в свою очередь уже стягивал с меня одеяло.

Каков извращуга. Ох, а какая я извращенка. Мы нашли друг друга.

— Нужно, — отвечаю, сама стягиваю с него штаны.

В результате завтракали мы только через два часа на первом этаже, решив, что чем дальше от кровати и душа, тем больше выдержки и сдержанности.

— Вкусно? — вновь замурчал, не выдержав между нами расстояния, подошел ко мне сзади и поцеловал оголенное плечо.

— Очень, — улыбнулась, уплетая за обе щеки завтрак, при этом качая босыми ногами туда-сюда.

Я такая маленькая для этого барного стула. Да и вообще, чувствую себя маленькой девочкой, которую любят, холят и лелеют.

— Мне нравится это платье, — признается, целуя в шею.

— Это сложно назвать платьем, скорее очень откровенный пеньюар, — фыркнула.

Ни одной нормальной одежды, сплошной разврат. С тем же успехом я могу ходить голой, всё равно разницы не будет.

— Вредина моя, — улыбнулся Глеб и, наконец-то оставив меня в покое, скрылся из виду.

Но долго наслаждаться одиночеством мне не дали, вместо этого с безразличным лицом Глебушка, стоило мне доесть, потащил меня на второй этаж. Нет, не предаваться разврату. Я об этом сразу же и подумала, ужасаясь и восхищаясь мысленно голодом и выдержкой супруга.

— Это для тебя, — Глеб выглядел скованным, показывая мне комнату, специально оборудованную для моего творчества.

— Вау! — восхищенно все рассматривала, трогала кисточки, краски, оценила дорогую бумагу и многое другое.

— Тебе нравится?

Вместо ответа с визгом запрыгнула на Глебушку и поцеловала.

— Спасибо, дорогой, — широко улыбнулась, прежде чем слезть и продолжить скакать по комнате, как козочка.

Муж наблюдал за мной с улыбкой, полностью расслабился, наверное, нервничал, мой милаш.

— Хочешь, я тебя нарисую? — спросила, обняв его за шею.

— Хочу, но у меня будет одно условие.

От его условия, которое он прошептал на ухо, покраснели щеки.

— Не уверена, что я готова к такому, — призналась, покраснев ещё больше.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — хитро улыбнулся.

Я тут же вспомнила, когда он это говорил и как я сгорала со стыда, как боялась.

— Спасибо за такую шикарную ночь.

«Спасибо за то, что показал, как это бывает прекрасно» — закончила мысленно.

— Я обещаю тебе, что таких ночей будет ещё предостаточно.

Тая, как первый снежок на солнце, ответила на поцелуй.

Блин, где подвох?

— У меня ещё есть для тебя подарок, — сказал более уверенно.

Я уже предвкушала, но, увидев бархатную коробочку, даже шаг назад сделала, как от чумы.

— Что ты задумал? — нахмурилась.

— Это кольцо — символ нашего воссоединения как семьи.

— Зачем? У нас есть кольца, — показала правую руку, если он позабыл.

— Плюша, это кольцо несет намного больше значения.

Вот именно!

— Глеб, давай не будем торопиться, зачем сразу кольцо другое надевать?

— В смысле, не торопиться? Мы уже женаты пару лет, если ты забыла, — милый Глебушка исчез, и на его месте оказался привычный засранец.

— Наш брак фикция.

— Ты это говоришь после проведенной ночи?

— Ты сейчас похож на девицу после того, как её лишили девственности, а замуж не позвали, — фыркнула.

— Я похож на девицу? — все больше заводился Глеб.

— Я ещё не решила окончательно, что нас ждет после острова.

— Ты не решила?

— Глеб, попробуй дышать, а то мне кажется, от нехватки воздуха у тебя лицо все пятнами покрылось.

— Я хочу тебя придушить!

Глубоко вздохнула, не так я представляла этот разговор.

— Глеб, давай поговорим откровенно. У нас есть чувства. Ты мне очень нравишься, возможно, я даже влюблена по уши. Но таких отношений в изначально фиктивном браке я не хочу.

— Объясни, — сжал губы.

— Малыш, я хочу развестись и нормально начать встречаться.

— Что? — у Глебушки сейчас глаза из глазниц выпадут.

— Я хочу рассказывать детям, какая шикарная у нас была свадьба. Я хочу, чтобы за мной ухаживали, водили на свидания. Я хочу незабываемого предложения. Хочу нормальной свадьбы, где я буду самой счастливой невестой. Неужели я не заслуживаю такого?

— Ты явно хочешь проблем с отцами, — холодно заявил Глеб.

Обидно. Почему-то я думала, что он поймет, ведь говорит, что любит.

— Мне надоело жить так, как хотят они. После твоей вчерашней истории про свадьбу, когда ты признался отцу в чувствах ко мне, а он так с тобой поступил, с нами, я поняла, что так не должно больше продолжаться. Ведь теперь мы вместе и сможем дать отпор.

— Ты забыла маленькую деталь. Я работаю на них. Все, к чему я так стремился, чего я добивался не один год, может рухнуть в одночасье.

— Это всего лишь работа, неужели у нас не хватит мозгов устроиться в жизни без их помощи?

— Это не всего лишь работа, это моя жизнь.

— Глеб.

— Я больше не хочу об этом разговаривать. Вчера я ясно дал понять, что после сегодняшней ночи ты — моя жена.

— То есть тебе плевать на мои желания? Я правильно поняла?

— А тебе плевать на мою работу. Что, поругаемся из-за этого? Или, может, вплавь отправишься домой, вновь убегая? — спрашивал язвительно.

— Какой же ты иногда козел, — прошептала, смахнув одинокую слезинку.

— Возможно, но и себе нимб не надевай. Ты для святоши слишком эгоистична, — бросил и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Почему так обидно?