Глава 10

Глеб

«Наконец-то» — подумал, прежде чем наклониться к Рыжей.

Сжав в кулак ткань платья на спине, терзал уста жены. Едва слышный стон, и мозг отключается, позволяя мне сбросить все напряжение, скопившееся за время ужина. Спальня — это единственное место, где я могу не притворяться, могу быть собой.

Уверенно подхватил Софию на руки и отнес на кровать.

Осторожно положив свою ношу, страстно поцеловал, вдавливая Софи в постель. Возбуждение будоражило, хотелось трахаться, как дикарю, накрутив волосы на кулак, яростно вбиваться в нее, кончить, и так по кругу, пока совсем не останется сил.

Но я все же джентльмен — где-то далеко внутри — и мне важно, чтобы женщина получила не меньше удовольствия. А у женщин, кроме закрученной логики, излишней эмоциональности и воображения, в довесок хреново с оргазмом. Просто кончить они не могут, поэтому приходится разогревать. Не всегда на это есть желание и время, но со временем и от этого начинаешь получать удовольствие. Ничто так не повышает самооценку и не гладит самолюбие, как извивающаяся под тобой женщина, кричащая «ещё» и «ещё».

Оторвавшись от нереально сладкой Плюши, слез с кровати и встал напротив, медленно расстегивая пуговицы на рубашке.

Нужно признать, она горячо смотрелась на черном шелке. Молочная кожа, рыжие волосы, припухшие губы, манящий взгляд.

— Ты красивая.

Слова слетели раньше, чем я успел обдумать.

— Ты тоже ничего.

Смущенно улыбнулась.

Отбросив рубашку в сторону, достал из сумки презервативы и бросил на кровать, София тут же покраснела и отвела взгляд.

Это насторожило.

Насколько она опытна? Насколько раскрепощена?

Хотя у нее такой темперамент, не может же она быть скромницей в постели.

Поменяв тут же планы, больше не спешил присоединиться к малышке.

— Глеб?

— Хочу, чтобы ты разделась для меня.

— Разделась?

— Да.

Минута ушла на то, чтобы жгучий темперамент жены затолкал куда подальше скромницу. Приняв вызов, Плюша встала на постели, сексуально закусив губу, и не спеша начала снимать платье. Обнаженные участки кожи вызывали повышенное слюноотделение. Плечи, большая грудь с коричневыми ореолами, твердыми сосками… Едва сдержал рык.

— Нравится?

— Очень, — сглотнул, и платье упало к щиколоткам.

Твою мать.

Тонкая талия, крупные бедра и тонкая полоска белых трусиков.

Затрахаю сучку.

— Я сам.

София хмыкнула и убрала руки от трусиков.

Забравшись на постель, сжал ягодицы и укусил за плоский живот.

— Ах.

Стянув зубами последнюю деталь одежды, уронил жену на постель и развел ноги в разные стороны, жадно пробуя вкус её возбуждения.

— Черт… — простонала Софи, сжимая мою голову ногами.

С силой развел ноги шире, чтобы не придушила от чувств, и продолжил ласкать клитор языком. С каждым мучительно медленным прикосновением к центру её возбуждения, Софи все больше и больше теряла голову.

— О, боже мой! — вырвался крик, тело натянулось, как тетива.

Ещё одно касание и все, полет в космос обеспечен, но, помня прошлый опыт, не позволил Рыжей кончить. Отстранившись в последний момент, притянул к себе на колени, поцеловал, делясь её вкусом.

Возбужденная до предела, малышка терлась об меня, жадно отвечала на поцелуй, сжимала волосы на голове. А я, одурманенный ею, впивался пальцами в кожу на спине, прижимал к себе, сжимал кудри, сходил с ума…

Казалось, что никого так не хотел.

Отбросив тут же бредовую мысль, повалил Софи на постель.

Нет чувств, только секс.

Звук разрывающейся фольги. Небольшая заминка, и я вновь накрываю своим телом её. От резкого вторжения меня остановил взгляд. Испуганный.

Быстро сообразив, изменил позицию. И вот уже рыжая бестия сидела на мне, а я, облокотившись спиной на козырек кровати, завел руки за голову.

— Глеб, — растерянный голос позабавил.

— Что, сладкая? — ласкал взглядом грудь.

— Я…

— Оседлай меня, покажи, как тебе нравится, — улыбнулся.

Софи опустила взгляд на стоящий член и робко обхватила его ладонью.

— А если я не знаю, как мне нравится? — спросила, закусив губу.

— Пока не попробуешь, не узнаешь. Ты же…

Не успел договорить, как Софи перебила меня.

— Нет!

На эмоциях тут же поспешила сесть на член. Размер у меня не маленький, поэтому болезненная мимика на её лице была знакома, хоть та и пыталась её скрыть.

— Глупая, тише, — сжал талию, останавливая наездницу, решившую поскакать на мне, лишь бы доказать, что она опытна.

У самого голова шла кругом, влагалище было таким узким, влажным.

— Давай сначала привыкнем друг другу, — хрипло произнес.

Призвал на помощь всю свою железную выдержку, ощущая, как постепенно из тела жены уходит вся напряженность.

— Вот так, умница, — шептал на ухо, поглаживая спину. — А теперь медленно приподнимись и опустись.

Как самая послушная ученица, жена начала двигаться.

— Ещё, — шептал.

Покусывая тонкую шею, плечо, массировал сосок с помощью большого пальца, вернулся к мочке уха, чтобы слегка укусить и пососать.

Судорожный вздох и движения становятся плавными.

Голова идет кругом — это самый медленный секс в моей жизни, но что-то в этом есть.

Женщина, познающая себя, свое тело, наслаждение. Завораживает.

— Глеб, — стон.

Мимолетный поцелуй, пальцы, впивающиеся в мои плечи.

Опьяняющее чувство, словно лавина накрывает нас. Мы пьяны.

— Как же хорошо, — доверчиво шепчет.

Со мной происходит что-то необъяснимое. Откуда это тепло, растекающееся внутри? Удовольствие от слов?

— А тебе хорошо?

— Да, — признаюсь, закрывая глаза.

Я так близок, чтобы кончить. Опускаю руку между нашими телами, поглаживаю комочек удовольствия.

Поцелуи, переплетенные языки, стоны громче, движения резче.

— Ох, я… — приоткрытый рот, закрытые глаза.

Она дрожит в моих руках, в первый раз, так естественно. Контроль исчезает, и я впервые кончаю от вида того, с каким наслаждением кончает женщина. Сначала спирает воздух, а потом бум! Взрыв из меня, внтури.

— Ааа, — откидываю голову назад, стискивая бедра жены.

Прихожу в себя от нежных поцелуев в плечо, шею.

— Люблю тебя, — говорю задуманную речь, неожиданно для себя теряясь в светящемся взгляде Рыжей.

Так неправильно.

Зачем так растворяться в обычном взгляде? Зачем я глажу бархатную кожу на лице? Зачем целую, как будто действительно что-то чувствую?

Не сразу удается взять себя в руки. Проходит время, мы лежим в постели, смотрим друг другу в глаза, молчим. Её едва ощутимые прикосновения пальцев к моей груди, мои руки, запутавшиеся в кудрях.

— Нужно идти в душ, — произношу сиплым голосом.

Хочу избавиться от неё. Своим присутствием она пробуждает у меня нежность. Откуда, черт возьми, нежность? С каких пор?

Злюсь.

И вместо душа подминаю под себя Рыжую.

— Глеб, — судорожный вздох от резкого вторжения.

Целую её, чтобы молчала, сам трахаю с остервенением.

Только секс, черт возьми. Словно я трахаю не жену, а вытрахиваю лишние эмоции.

Кровать бьётся об стенку, жена кричит, пот бежит ручьём. Вот так, все привычно. Никаких чувств. Один лишь спорт. Секс.

Стимулирую клитор, и она кончает, а я следом изливаюсь в нее. Сжигая тем самым все пути назад.

Стискиваю её, прижимая к себе так, что ещё чуть-чуть, и я раздавлю её.

— Ого, — улыбается, поглядывая на меня, когда, учащенно дыша, ложусь рядом.

Весь мокрый, зато голова прояснилась.

— А теперь в душ, — играю бровями.

— Мы же только помоемся?

— Даже не мечтай просто помыться.

— Я уже тебя боюсь, Глебушка. Твой аппетит вообще утолим? — шутливо ужасается.

— Сомневаюсь, — усмехаюсь и на руках несу Софию в душ, где снова её беру.

Она упирается руками в стенку, вода стекает по изогнутой спине. Шлепки наших тел, стоны — музыка для ушей. Бурный оргазм, от которого Софа визжит и без сил чуть ли не падает. Придерживаю размякшее тело, смываю с нас следы страсти и уношу свою ношу в постель, где она тут же отключается без сил.

А я ещё долго не сплю. Едва справляюсь с неизвестно откуда взявшейся совестью, лежу рядом и вдыхаю её запах. Мне нравится, как она пахнет. Как глинтвейн. Корица, терпкий вкус вина и пряностей. От неё так же внутри растекается тепло, словно она согревает мою холодную душу.

— Почему ты не спишь? — тихий вопрос заставляет замереть от неожиданности.

— Любуюсь тобой, — соблазнительно шепчу, целую податливые губы.

— Почему я даже не догадывалась, что ты такой нежный?

— Я хорошо шифровался, — улыбнулся.

— Зря, я бы давно в тебя такого влюбилась, — признается и снова засыпает.

И зачем мне нужно было это говорить?