Глава 20

Глеб

Мы вернулись в Москву ночью, решив не оставаться в гостинице. София после встречи с очкариком сама на себя не похожа. Никаких солнечных улыбок, поцелуев, объятий. Глубокая задумчивость на лице и холодный взгляд, чуждый для глаз любимой женщины. Она отгородилась от меня, мягко улыбнувшись и соврав про головную боль. И у меня не повернулся язык начать разговор, который был бы так неуместен в этой ситуации.

До утра пролежав без сна, как и Плюша, обдумываю, с чего начать разговор, которого не стоит избегать. Видел, как больно ей было от слов очкарика, от его мотивов и вранья. Даже страшно представить, что она будет чувствовать, когда узнает про мой обман. Хватит ли ей сил простить?

— Ммм, — простонала Софа, прижав колени к животу.

— Солнышко, ты в порядке? — приподнялся, рассматривая болезненное выражение на лице.

— Живот болит.

— Нужно вызвать скорую, — подскочил с кровати, натягивая штаны.

— Глеб, прекрати панику, у меня женские дни, — фыркнула и вновь застонала.

Растерявшись, застыл посреди комнаты. В голове отчетливо всплыла мысль.

«Не беременна»

Внутри все сжалось, и я почувствовал разочарование, которое больше напугало, чем удивило.

Оказывается, я так хотел ребенка, что не отдавал себе в этом отчет, пока не услышал, что этого ребенка не будет.

— Чем я могу тебе помочь? — спросил, прочистив горло.

— Принеси мне мою сумочку, там таблетки, и стакан воды, а ещё грелку, пожалуйста и ноутбук.

— Всё? — улыбнулся.

— Нет, ещё что-нибудь сладкое, но сначала таблетку.

— Сейчас принесу.

После того, как Софа выпила таблетку и получила грелку, которую мне с трудом удалось найти в её вещах, она уснула. А мне уже нужно было собираться на работу. Не став будить, написал записку и поставил поднос с завтраком на прикроватную тумбочку, затем отправился работать.

Стоило подняться на этаж, где находился мой отдел, как все сотрудники мгновенно стали изображать занятость. Кто-то читал документы, кто-то разговаривал по телефону сам с собой, кто-то смотрел в монитор, задержав дыхание. Раньше меня это забавляло, особенно, когда с упорством много лет отстаивал свой авторитет. Сейчас же я только закатил глаза и зашёл в приемную, где толпилась очередь.

— Что здесь происходит? — рявкнул, и сидевшая за столом секретарши Екатерина Петровна вздрогнула.

Люди в приемной затихли.

— Глеб Викторович, вы сами просили себе найти секретаря, — нервно отозвалась женщина.

— Екатерина Петровна, отдел кадров находится на третьем этаже, если вы забыли, где ваше рабочее место, — раздражался все больше.

— Но вы сами просили лично провести собеседование, — побледнела женщина.

Вот черт!

— Через пару минут можете запускать первого кандидата, — и прежде чем зайти в кабинет, ехидно добавил. — Наталья Петровна, раз вы сидите на месте моего секретаря, сделайте мне кофе.

Женщина недовольно приоткрыла рот, но прежде чем успела возразить, я захлопнул дверь.

Усмехнувшись, сел за стол, размял шею и приготовился выбирать себе секретаря.

Собеседования заняли половину моего дня. Провокационные вопросы, истерики женщин, искавших себе покровителя, а не босса, обмороки чувствительных дам и проклятья оскорбленных кандидатов, которым отказали. Казалось, найти нормального, адекватного секретаря непосильная задача. Но последний молодой человек меня удивил. Возник в дверях, весь взъерошенный, излишне возбуждены, с частым дыханием. А ещё с помятой рубашкой, потертых джинсах и кедах.

— Извините, я опоздал.

— Да, вы опоздали, — откинулся на спинку стула, внимательно осмотрев паренька. — Думаете, у вас есть хотя бы один шанс?

Тот фыркнул и посмотрел на меня насмешливо.

— Почему у меня не может быть шансов?

— Вы опоздали, тем самым продемонстрировав мне свою непунктуальность, безответственность и небрежность к будущей работе.

— Это всего лишь обстоятельства, которые были настроены против меня, — парень поморщился, но потом, глубоко вздохнув, быстро заговорил. — Я бы не пришел, если бы мне не нужна была эта работа.

— Вы всегда так одеваетесь? — перебил паренька.

— Только после горячей ночки, — признался, растрепав волосы ещё больше. — Черт я понимаю, что в ваших глазах сейчас выгляжу, как неудачник и неподходящий кандидат, но дайте мне шанс и я докажу, что первое впечатление обманчиво.

Я хотел отправить его за дверь со своими доказательствами, но не успел, как в кабинет влетело моё рыжее торнадо.

— Глебушка, меня не хотели пускать! — недовольно заявила, забравшись ко мне на колени, и надула губы.

— Кто этот смертник?

— Охранник, требовал от меня пропуск, пришлось доставать паспорт, доказывать, что я твоя жена, — продолжала жаловаться.

— И тебя пропустили?

— Нет, пришлось звонить папе, — поморщилась.

— Почему не мне? — нахмурился.

— Я до тебя уже два часа не могу дозвониться, почему, ты думаешь, я здесь? — обижено произнесла.

— Прости, телефон сел, — проверил мобильный. — Так что случилось? Как ты себя чувствуешь?

Прежде чем Плюша ответила, раздалось покашливание, и мне захотелось выругаться. Совсем забыл про парня.

— Ой, а кто это такой миленький? — улыбнулась, с интересом посматривая на кандидата.

— Ты сейчас ему вообще никаких шансов не оставила, что я его возьму, — недовольно произнес.

Нашла миленького.

Плюша закатила глаза и произнесла:

— Как тебя зовут, ребенок?

— Артем, — улыбнулся парень.

— Где ты видишь ребенка? — приподнял бровь.

— Сколько тебе лет? — спросила жена.

— 19.

— Ты студент? — спросил я.

— Учусь на заочном.

— Я же говорю, ребенок, — заявила рыжая.

— И на что ты рассчитываешь? Никакого опыта работы, внешний вид, безответственный.

— Зануда, — произнесла шепотом Рыжая, потом добавила, — на кого ты пришел устраиваться?

— На секретаря, — парень выглядел расстроенным, весь запал пропал.

— Думаю, тебе стоит поработать над собой и найти другое место работы, — произнес, и плечи парня ещё больше опустились.

— Чушь, он тебя берет, — заявила София.

— Что?! — нахмурился.

— Ты его берешь, — посмотрела на меня.

— Нет, я его не беру, — отрезал.

— Хорошо, — протянула. — Тогда его беру я!

— Кем? — ухмыльнулся.

— Моим помощником. Я как раз буду открывать свою художественную студию.

— И на какие деньги ты собралась открывать студию? — спросил иронично.

— На твои, — сладко улыбнулась.

— Солнышко, для начала тебе нужно предоставить мне бизнес план.

София закатила глаза и встала, подойдя к парню.

— Пойдём посидим в кафе в соседнем здании, и я тебе все расскажу.

— София, — начал я.

— Дорогой, зайду позже, — перебила меня и, прежде чем выйти, подмигнула. — Бизнес план обсудим в спальне.

Замечательно.

Включив телефон, пытался дозвониться до супруги, но та игнорировала звонки и сообщения.

«Если не ответишь, я привяжу тебя к кровати»

«Ммм, и?»

«И ничего! Оставлю на всю ночь неудовлетворённой»

«У меня все равно сейчас три особенных дня, так что не страшно: р»

«Где ты? И почему ушла с этим «миленьким»???»

«Глебушка, ты ревнуешь?:)»

«К кому? К этому неряшливому парню? У меня все в порядке с самооценкой, детка. И он мне не соперник!»

«О, да-а-а. Ты ревнуешь!»

* * *

От моего звонка Плюшу спасло срочное совещание. С трудом скрывая раздражение, выслушивал сотрудников, а сам мысленно сворачивал шею «миленькому». Докладчик рассказывает про риски, а я уже шлепаю жену по заднице за свое поведение. Мне про новые условия, которые выдвинули наши партнеры, а я уже испробовал половину камасутры с рыжей.

— Глеб Викторович.

Вернувшись в реальность, обнаружил, что все смотрят на меня, так выжидающе смотрят.

— Что? — прочистил горло и сел прямо.

Стояк болезненно ныл.

— Что вы думаете по этому поводу, — повторил докладчик.

«О чем, черт возьми, ты трещал последние полчаса?» — вот, что я думаю

— А вы как думаете? — спросил серьезным тоном.

Не выставлять же себя идиотом, буду импровизировать.

— Так я уже сказал, — неуверенно произнес в ответ.

— Значит, по вашему мнению, другого варианта нет? — спросил продавливая интонацией.

— Есть, но риски неоправданны, проще согласиться с их требованием.

С чем согласиться? Это все ты рыжая виновата! Как мне сейчас принимать решения? Стоп. А зачем вообще его сейчас принимать? С головой я явно сейчас не дружу, вот завтра и приму, когда внимательно выслушаю.

Бодро проговариваю, собирая документы со стола:

— У вас день, чтобы найти вариант, который будет устраивать обе стороны. Если мы сейчас пойдем на уступки, что будет дальше? Тем более кому-то не мешало напомнить, что незаменимых партнеров нет.

— Но Глеб Викторович.

— Я все сказал. Расходимся. Завтра в 10 совещание, жду ваших предложений.

А мне пора вернуться домой, все равно работать не могу. Забрав вещи из кабинета, быстрым шагом направился к лифт, как тот открылся и вышел отец.

Да чтоб тебя… Это я называю законом подлости. У меня явно неудачный день.

— Глеб куда собрался? — отец приподнял бровь

— Домой, София сделала тест, попросила приехать, — не задерживаясь, проговорил на ходу.

— Но, — отец не успел договорить, как дверцы лифта захлопнулись.

Усмехнувшись, достал телефон, чтобы позвонить жене.

Один звонок, второй, третий…

Не отвечает.

Чем она занимается?

«Ты дома?» — настрочил сообщение, садясь в машину.

В ответ тишина.

Пока ехал загород так и не дозвонился. В голову лезли не самые радужные мысли. Ревность приобретала вселенские масштабы. И как назло очередная пробка словно проверяла на прочность выдержку.

Через вечность я подъезжаю к дому. Сжимая зубы, кулаки и захожу в дом, с намереньем убивать.

— София, — ору, проходя мимо разрушенной гостиной, направляюсь на второй этаж в спальню.

В глазах, словно красная пелена, пока обхожу комнату за комнатой. Жены нигде нет, а вот её телефон лежит на нашей кровати.

Спускаюсь вниз, прохожу, весь первый этаж и нахожу пропажу на кухне. Рыжая сидит за столом, в ушах наушники, пальцы летают по клавиатуре, изредка отрываясь, чтобы взять из вазочки орешки и закинуть в рот. Голова покачивается в такт музыке, глаза сияют, на губах мелькает улыбка.

Софи выглядит по-домашнему. Две растрепанные шишки на голове, футболка с Мики Маусом на размер больше, серые легинсы и пушистые белые тапки в виде собак.

На душе теплеет. Она дома, одна! И такая милая, домашняя девочка.

— Глебушка, — восклицает, снимая наушники, ласково улыбается.

— Почему телефон не под рукой? — спрашиваю, сжимая губы.

— Ой, я его где-то оставила, — произносит, осматривая стол.

— В спальне, — показывая телефон в руках.

Рыжая улыбаясь, подходит и забирает телефон, снимает блокировку.

— 325 пропущенных? — изумляется.

Смотрит, как на больного.

— Я сходил с ума, думал ты, — не договариваю, сжимая кулаки в карманах.

— Так я не поняла, — хмуриться, — Ты совсем головой поехал от ревности?

— Совсем. Ревную тебя до дури, — признаюсь сквозь зубы, сжимая хрупкое тело в объятьях.

— Ты меня сейчас раздавишь, — ворчит, но не вырывается.

— Прости.

Ослабляю хватку и зарываюсь носом в шею.

Она пахнет моим домом и любовью. Моя одержимость. Мое счастье. Моя погибель.

Вот как я должен рассказать? Прости, что обманул, хотел использовать, только не уходи.

Я жалок, в своем страхе потерять её. Я жалок, боясь сказать правду.

— Прекрати, — София гладит по голове, — Тебе ревновать не нужно, я кроме тебя на других и не смотрю как на мужчин. Честно-честно. Ты единственный.

Заглядывает в глаза, хлопая ресницами.

— А что это было с «миленьким»? — приподнимаю бровь

— Мужчина успокойся, я всего лишь нашла себе помощника. Молодого, креативного и неординарного.

— Неряшливого, неответственного и непунктуального.

— Зануда, — сморщила свой нос.

— Может, ты найдешь помощницу? — умоляюще смотрю на насупившегося воробышка в пушистых тапках.

— Вот давай ты не будешь совать свой нос в мои дела, Глебушка, — грозно хмурит брови и отходит на шаг

— Как же не совать, если ты хочешь взять у меня денег? — использую весомый аргумент.

— Точно, у меня как раз для тебя новости, — чуть ли не прыгает от счастья

— Какие?

— Мне сегодня звонил отец, когда я была в кафе вместе с Артемом. Оказывается, у меня есть своя квартира и личный внушительный счет в банке. Представляешь? Отец все ждал, пока я наберусь ума, чтобы осчастливить, как он выразился, — поморщилась, — так что я состоятельная женщина, милый и сама могу профинансировать своё дело.

— Я рад за тебя, моя состоятельная. Но тебе не кажется, что дома сидеть и рисовать в свое удовольствие тоже неплохая альтернатива бизнесу? Зачем на твою светлую голову столько забот? Там же и договор о аренде нужно составлять и много других важных задач. И если мы вспомним инцидент с бабкой.

— Если ты продолжишь, я тебя укушу! И на минуточку, я не такая уж и глупая. И не хочу сидеть дома.

— Почему? Ты же собралась ремонт делать, кто-то должен его закончить.

— Закончу, — буркнула обижено, — Я не хочу сидеть дома.

— Это я понял, но ты так и не ответила из-за чего.

— Глеб я хочу перемен. Нет, я жажду перемен. Хочу оставить прежнею себя в прошлом, в том городе, за столом с отвратительным человеком. Я хочу быть уверенной, сильной.

— Ты и так сильная.

— Нет, я была слабой и трусливой! С отцом даже нормально поговорить боялась. Зато сегодня утром, когда пыталась пройти к тебе, позвонила ему, и мой голос звучал уверенно, твердо. Это непередаваемое чувство. У меня словно за спиной выросли крылья и я готова взлететь.

— Родная, пока ты научишься летать, придется не одни раз падать.

— Я знаю, — глаза любимой горели огнем, — Но ты будешь рядом и поможешь. Ведь я без тебя и правда, не смогу. Научи меня, помоги мне. Ты у меня такой умный.

— Женщина ты вьёшь из меня веревки, — усмехнулся

Плюша запрыгнула на меня и поцеловала.

— Ты такой лапочка, Глебушка, — счастливо выдохнула в губы.

— Кормить будешь лапочку или закажем, еду из ресторана?

— Закажем, — нагло заявила, — А ещё там новая серия вышла, посмотрим?

— Куда я денусь от твоего сериала, — закатываю глаза

— Ты лучший! Иди в душ, а я пока закажу еду и досмотрю варианты помещения.

— Может, ты мне спинку лучше потрешь?

— Ты забыл? Особые дни котик.

— Черт.

— Все тащи свою сексуальную задницу в душ.

Спустя пару часов, мы уже валяемся вместе на кровати, смотрим глупейший сериал и я доволен. Счастлив. Она рядом под боком, такая нежная, мягкая.

— Хватит кусаться, — бурчит, отстраняясь.

А ещё вкусная.

Серия заканчивается, жена почти спит, а меня начинает угнетать завтрашний день, точнее будущее торжество.

— Я кое-что хотела сказать, — шепчет с закрытыми глазами

— Что милая?

София открывает глаза и с любовью смотрит в мои.

— Я чувствую себя с тобой, как за стеной, Глебушка. Ты довольно раздражавший, но самый родной и преданный. А ещё я доверяю тебе, как никому, потому что знаю, что ты не обманешь меня как он. Я люблю тебя. Сильно.

Она улыбается, а у меня кровь стынет.

— Я тоже хотел тебе кое-что сказать, — начинаю решительно

Сейчас или никогда.

— О том, как сильно ты меня любишь? — мурчит.

Если бы.

— Не совсем.