Глава 21

София

Моя жизнь разделилась на «до» и «после» за считанные секунды. Я разбита, уничтожена. В моем мире больше нет красок, одна серость и чернота.

— Остановись! Куда ты сейчас поедешь?! — умолял Глеб.

Не могу на него смотреть. Не хочу его слышать. Не могу его видеть из-за нескончаемого потока слез.

Закрываю чемодан и выхожу из дома, не слыша просьб мужа. Все звуки слились в один, протяжный и раздражающий.

— Не убегай! Прошу! — все же слышу, садясь в такси.

— Я не убегаю, я ухожу, — мой голос безжизненный.

Захлопываю дверцу машины и уезжаю подальше от человека, которому верила больше всех.

От человека, которого люблю всем сердцем.

Смотрю в окно и ничего не вижу. Руки трясутся. В груди болезненно жжет.

«Я врал» — слышу его голос снова и снова.

Закрываю глаза, сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

«Им нужен ребенок».

«Они предложили».

«А я не мог отказаться».

«Нет, ты не товар, детка, послушай, я люблю тебя больше жизни».

«Плюша,» — умоляет, стоя на коленях передо мной, — «прости».

Прости. Прости. Прости.

«КАК?!» — кричу мысленно.

Открываю глаза, замечаю, что машина стоит около незнакомого подъезда.

— Мы приехали, — водитель бросает на меня обеспокоенный взгляд.

Протягиваю деньги и выхожу.

— Но здесь больше чем нужно! — кричит водитель в спину.

Не поворачиваясь, захожу в подъезд, словно в тумане добираюсь до своей квартиры.

Хорошо, что ключи успела забрать. Сомневаюсь, что в таком состоянии смогла бы спокойно разговаривать с отцом. Скорее бросилась бы выцарапать ему глаза.

«Не прощу,» — мысленно отмечаю, открывая дверь.

И это не пылкие обещания, это факт. Я не смогу простить человека, который готов торговать мной и моим ребенком для своей выгоды и миллиардной выручки.

Ещё в самом начале, когда он удумал отдать меня замуж, нужно было это решительно давить в зародыше. И посмотреть на то, как отец действительно испортит мне жизнь.

Почему, когда молод, так глуп?

Закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной, медленно съезжаю вниз.

Думала, приеду и разревусь. А нет, сижу в темноте, даже слезинка не скатилась.

Может, слезы кончились?

Качаю головой и поднимаю свой зад с пола.

Драмы не будет, все свободны!

Включаю свет, раздеваюсь, дальше иду обследовать квартиру. Дорого, богато и вкусно. Как любит папуля. Противно.

Так и хочется устроить беспорядок, что-нибудь разбить. Но сомневаюсь, что соседи оценят посреди ночи мои эмоциональные срывы и несдержанность.

Захожу в спальню, ложусь на кровать.

Стараюсь уснуть, но ничего не выходит. В голове почти нет мыслей. В груди месиво чувств.

Что делать дальше? Как поступить?

У меня есть своя квартира, деньги, ничего не останавливает уехать подальше. Да, именно так поступила бы я в прошлом. Помчалась бы в аэропорт и утирала сопли пару лет, прежде чем все обдумать.

Заманчиво, но глупо.

Они будут уничтожать меня морально, а я так и продолжу вести себя, как испуганная девочка?

О, не-ет!

Я тоже смогу играть грязно.

Я покажу им, что значит попасть в яму, которую рыл для другого.

Я сыграю на их слабости к деньгам, власти. Сыграю на том, что для них я глупая девица.

Злость придает сил, энергия закипает внутри.

Плюю на сон и вскакиваю с постели. До утра хожу по квартире и тщательно обдумываю свои дальнейшие действия. Мой подход холоден и расчетлив. Эмоции приберегу для конца, чтобы насладиться триумфом.

Правда, жалость все же прорывается, тонким голоском напоминая, что так нельзя с отцом.

«А со мной так можно поступать?» — думаю цинично.

Рассвет встречаю другим человеком.

Ещё только вчера я думала, что на изменения уйдет не один год. Что я буду ломать себя постепенно, прививать другие привычки, взгляд на жизнь. Осторожно наращивать броню.

Но разве бывает в жизни всегда так, как хочешь ты?

Нет. Изменения происходят за гранью твоего влияния. Ситуации выходят из-под контроля. Судьба наносит один удар, второй, третий. Бьёт беспощадно. Сначала ты не чувствуешь боли, но вскоре удары становятся сокрушительными и молниеносными. Ты падаешь. И тогда только два выхода: лежать и терпеть либо вставать и биться.

А я больше не хочу терпеть.

Улыбаюсь, стоя на балконе, греюсь в лучах солнца. Принятое решение снимает груз с шеи. Мысли плавно возвращаются к Глебу.

Он ведь мог мне и не рассказывать. Сомневаюсь, что я бы могла узнать про все это. В какой-то степени он тоже жертва игры наших родителей. Только он вступил в игру, хотя и не без манипуляций матери. Что не оправдывает его жестоких намерений.

А если бы не влюбился? Что тогда? Использовал бы, как и они? Изменял за спиной?

Сложно.

Но есть, что обдумать. До вечера достаточно времени.

Проверяю время и звоню Артему.

— Алло, — загробным голосом отвечает помощник.

— Вставай и пой, золотце, у меня для тебя много поручений.

Жалостливый стон.

— Да, босс. Скоро буду, — бормочет.

— Где будешь? Адрес хоть сказать? И не вздумай засыпать, иначе не получишь сегодня ни копейки.

— Уже встаю, — раздается грохот. — Диктуйте адрес, королева моего сердца.

— Уже отправила, жду через два часа, — отключаюсь.

Пока чудо чудное добирается, схожу в магазин купить еды и кофе, много кофе.

Прогулка до магазина поднимает настроение ещё больше, и я решаюсь позвонить мужу.

— София, — отвечает моментально, словно держал телефон в руке.

— Доброе утро, — отвечаю холодно.

Вроде и сердце сладко сжимается от его голоса, но в тоже время между нами пропасть.

— Я не знаю, что сказать, — голос Глебушки ломается. — Ты вернешься?

— После пафосного мероприятия отца я поеду вместе с тобой домой. Но спать будем в разных комнатах, да и общаться я пока с тобой не готова.

— Но ты даешь шанс, — говорит тихо.

— Тебя спасло, что ты рассказал мне правду, но я пока не уверена, что смогу простить. Возможно, ты получишь только ошибочную надежду от нашего совместного сожительства.

— Плевать. Я лучше буду верить в то, что мы будем вместе, чем знать, что я потерял тебя навсегда.

— До вечера, — смахиваю слезу с щеки.

— Я заеду за тобой?

— Нет, — резко отвечаю. — Увидимся в ресторане. Пока.

Руки снова трясутся, пока я пытаюсь сбросить звонок.

Чертов Глеб! Ничего, я возьму себя в руки. Что я хотела купить? Правильно, кофе, и жизнь станет лучше, даже если любимый человек — мудак.

Уже дома. Новая кофемашина, купленная отцом в комплекте с кухонной техникой, творила чудеса. Запах кофе распространился по всей квартире. Вкусовые рецепторы на языке млели от удовольствия. Мой энтузиазм рос с геометрической прогрессией.

В общем, жизнь прекрасна.

Моя довольная мордашка, встретившая угрюмого и невыспавшегося помощника, искривилась.

— Ты портишь мне настроение, — заявила, как только он разулся.

— Чем? — удивился, выпрямившись в полный рост.

Он был выше меня на голову, но взгляд ребенка отнимал у него любое преимущество передо мной.

— Пошли на кухню, выпьешь кофе и поешь, урчание твоего желудка слышу даже отсюда.

Пока ребенок ел, я критически осмотрела его внешность. Да, все-таки придется его приодеть, иначе сегодня сожрут мымры в ресторане.

— У нас поменялись планы. Пока студия откладывается на некоторое время.

— Хорошо, — ответил, прожевав. — Какие планы сейчас?

— Буду рассказывать постепенно.

Моя осторожность не лишняя. Вываливать все свои планы, даже такому ребенку, опасно. Нужно не забывать, что под шкурой овцы, иногда может скрываться волк.

— Окей, тогда какие планы на сегодня?

— Сегодня наводим лоск и покупаем одежду. Вечером пойдешь со мной на день рождения отца. Если все пойдет по плану, то завтра мы с тобой начнем трудиться в его компании.

— У меня столько вопросов, но что-то мне подсказывает, лучше их оставить при себе.

— Правильно. Если доел, поехали. Хотя, у меня есть ещё один вопрос.

— Да.

— У тебя есть права?

— Есть, но машины нет, — парень смущённо покосился на меня.

— Отлично, поехали за машиной сначала.

— Что?

— Артемушка, челюсть подбери и поехали, иначе заставлю ходить пешком весь день.

Когда мы приехали выбирать машину, Артем вертел головой, как ребенок в магазине игрушек. Глазища горели.

— То есть, я могу выбрать любую?

— В пределах разумного, — осадила помощника.

После оплаты удалилась, оставив Артема разбираться с остальным.

Сама же направилась в спортзал выпустить пар. Вторые сутки без сна давали о себе знать, поэтому после спортзала уже вместе с Артемом поехали на массаж.

— Это точно работа мечты, — бормотала помощник.

Усмехнувшись, продолжила дремать и наслаждаться массажем.

Дальше нас ждал салон красоты. Артемушке сделали модную прическу, окрасили пару прядей. В общем, мальчишка обрел ещё больше шарма. Я же, в свою очередь, нервировала мастера, которая недостаточно трепетно относилась к моим кудрям. В результате все же вышла красивая элегантная прическа. Я и мастер были довольны. Дальше был маникюр и макияж. Артем же оттачивал своё очарование на администраторе, пока ждал меня.

— Вау, — воскликнул, стоило мне выйти.

— Поехали за одеждой, у нас мало времени, — проговорила, направляясь к выходу.

— Карета к вашим услугам, Королева.

В салоне раздался раздосадованный вздох администратора.

— Машиной можешь пользоваться и в свободное от работы время, но, если разобьешь, будешь лет пять работать бесплатно, — сказала твердо, стоило мне сесть в машину.

— Обижаете, эта малышка в хороших руках. Я готов с неё пылинки сдувать, — влюбленно провел по рулю.

Закатив глаза, промолчала.

Когда мы приехали в магазин, то сначала выбрали костюм Артему, причем сделали это быстро. А вот мне пришлось помучиться. Юный критик разносил каждое платье в пух и прах.

Это не так, то не так и бла-бла-бла.

— Да сколько можно? — прорычала, когда очередное платье было категорично растоптано мужским взглядом.

— Я сейчас сам выберу, — решительно сказал Артем.

Пока он шушукался с консультантом, я теряла терпение. Но его выбор в результате удивил.

— Это идеально подойдет, — глаза парня сияли.

Примерив, шокированно застыла.

В зеркале отражалась женщина, красивая, женственная.

Зеленное платье выгодно подчеркивало мои достоинства, но в тоже время не было ничего пошлого.

Все в меру.

Сексуально и целомудренно. Соблазняет, но и оставляет место фантазиям.

— У тебя хороший вкус, — похвалила помощника.

Помощник выпятил грудь вперед, но, что удивительно, промолчал.

У нас оставалось мало времени, поэтому мы поехали сразу к ресторану.

— Как приедем, разойдемся, будь недалеко от меня.

— Окей, а что мне делать?

— Веселись, пока я тебя не позову.

— Хорошо.

— И да, не называй меня королевой при муже, он не выдержит, — мягко улыбнулась.

— Ваш муж вас любит, — улыбнулся.

— Артем, на «ты», — поморщилась.

— Он тебя любит, — исправился.

— Думаешь?

— Это видно, — пожал плечами.

Подъехав к ресторану, мы некоторое время застряли у входа. Если с моим пропуском проблем не возникло, то Артема в списке не было.

— Вы хотите, чтобы я позвонила отцу и у вас были проблемы?! — не выдержав занудства, рявкнула.

— Проходите, — сказал один из охраны.

— Это было грозно, — усмехнулся Артем.

— Расходимся.

Дождавшись, пока Артем уйдет подальше, глубоко вздохнула, приподняла голову и медленно, от бедра, пошла к мужу.

Я несла себя, как королева, гордо и величественно.

А внутри все сжималось от мысли, что раньше я играла для всех влюбленную дурочку, а они знали правду. Все знали.

Выставляли меня дурой.

Ещё один едва заметный вздох и чарующая улыбка на губах.

Возле отрешенного мужа стояли две девушки и пытались расшевелить. Он их словно не замечал, держал в одной руке бокал шампанского и смотрел в одну точку. Под глазами темные круги, вид слегка помятый.

— Глеб, может, вы все же уделите нам свое внимание? — прокрякала одна из них.

— Мой муж будет уделять внимание только мне, — отрезала, — не так ли, милый?

Глеб, словно очнувшись ото сна, вскинул голову и осмотрел меня с ног до головы. Хотел сделать шаг навстречу, но мой взгляд его остановил.

— Ты прекрасна, — в его голосе отчетливо слышался трепет.

— Не оставите нас наедине? — осмотрела девушек.

— Конечно, — улыбка сквозь зубы, и мы одни.

Глаква 22

София

— Выглядишь дерьмово, — произношу, забирая у Глебушки бокал.

— Не мог уснуть всю ночь, — произносит муж, наблюдая, как я делаю глоток.

— Я тоже не смогла, — смотрю ему в глаза.

— Можно, я тебя обниму? — умоляющий тон режет по сердцу ножом.

Мне больно отказывать, но все же отрицательно качаю головой.

Успеваю увидеть боль в глазах, прежде чем он отворачивается.

— Зачем ты пришла? — спрашивает, сумев взять себя в руки.

У него почти вышла привычная усмешка, когда он повернулся ко мне.

— Потому что мы семья, — проговариваю и тону в потемневшей зелени, — а семья не бросает друг друга на корм пираньям.

— Пираньи тоже твоя семья, — замечает отстраненно, словно его заворожили мои слова.

— Ошибаешься. В этом ресторане только ты моя семья. И даже если мне сейчас больно быть рядом, я не брошу тебя одного, Глеб.

Мы смотрим друг другу в глаза на протяжении нескольких минут, молча кричим о чувствах, о том, как больно.

Он просит простить, а я отвечаю, что не могу.

Он сдается и прекращает зрительный диалог.

— Поздравим и можем уйти.

— У меня есть пара дел, ты же не против, если задержимся?

— Я могу спросить, каких дел?

— Можешь, но я не отвечу, только попрошу об одном. Не удивляйся ничему, подыграй, хорошо?

Взгляд Глеба меняется, становится пронзительным, цепким.

— Только без глупостей, Плюша. Я рассчитывал, что мы вместе придумаем, как выкрутиться.

— Как жаль, что я на это не рассчитывала, — мило улыбнулась.

— Что ты задумала, женщина?

— Ничего, — ресницами хлоп-хлоп.

Глеб грязно выругался.

— Какой невоспитанный, — морщу нос.

— Софа, — Глеб делает шаг вперед и прижимает к себе, шепча на ухо, — давай все обговорим, я не враг тебе, я только хочу, чтобы ты не навредила себе.

— Отпусти, — напускное безразличие в голосе. — Мне неприятно, что ты нарушаешь мои границы.

— Соф, — тихо проговаривает, но отходит.

Пульс участился, тело ноет, голова кружится. А все его запах, запах моего мужчины. Его сильные руки на моей талии, дыхание, ласкающее шею. Надо успокоиться, пока я не превратилась из обиженной женщины в лужицу.

Такая возможность появилась, стоило нашим отцам вместе с женами подойти к нам.

Злость отрезвляет. Ненависть приводит в тонус.

На автомате улыбаюсь, отвечаю на приветствие, обнимаю отца, мать, тестя и сучку свекровь.

— Папочка, тебе больше тридцати не дашь, — произношу, когда мужчины шутят про возраст.

Глебу не просто. Я вижу, как он едва сдерживает отвращение. И как его отец косится на него, тоже вижу.

— Ты мне льстишь, дочка, — посмотрите на него, какие мы ласковые.

— Надеюсь, наш подарок вам понравится, — Глеб протягивает коробку в подарочной упаковке.

— Ваше присутствие для меня уже самый лучший подарок, — продолжает лицемерить.

А наш подарок перекочевал к официанту с фразой: «Брось куда-нибудь».

Козел.

— У нас ещё есть один подарок, — улыбаюсь. — Думаю, тебе он понравится ещё больше.

— Дорогая, и что же это? — спрашивает мать.

Как бездарно играешь, мама!

— Мы с Глебом ждем ребенка! — чуть ли не прыгаю, хлопнув в ладоши.

— Правда? — лица отцов одинаково начинают светиться.

Если бы не знала причину, подумала, что они действительно счастливы нянчить внука.

— Глеб, поздравляю! — свекровь целует мужа в щеки.

Глебушка же не отводит от меня задумчивого взгляда.

— Это так неожиданно, — произносит мама.

Вот кого точно не прельщает стать бабушкой. Так и хочется рассмеяться над испуганным выражением её лица.

— Глупости! — восклицает отец, крепко обнимая меня.

Его объятия омерзительны, блевать хочется.

— Папа, мы могли бы поговорить наедине? — шепчу, чтобы услышал только он.

— Вы не против, если я украду свою дочь? — папа улыбается и уводит меня подальше.

Краем глаза замечаю, что Артем движется за нами, умница, мальчик. Отправляю ему заготовленное сообщение так, чтобы отец не видел.

Теперь можно быть спокойной и насладиться спектаклем.

— О чем ты хотела поговорить? — спросил, когда мы зашли в служебное помещение, где находился кабинет управляющего.

Интересно, где сам управляющий?

— Даже не знаю, как тебе об этом рассказать, — делаю вид, что переживаю.

— Доченька, мне ты можешь рассказать все, — отец сжимает мою руку, и я поднимаю к нему лицо.

— Даже мои опасения? — шепчу.

Сама наивность, сама простота.

— Всё, — твердо повторяет отец.

И я начинаю быстро говорить, размахивая руками и ходя из стороны в сторону.

— Папа, только вчера я узнала, что стану мамой, и не смогла уснуть. В мою голову лезли страшные мысли. Ребенок — это моя ответственность, я должна рассчитывать не только на мужа. Понимаешь? Ведь вдруг Глеб меня разлюбит или с ним что-нибудь случится? Как я прокормлю ребенка? А если с тобой что-нибудь случится и Глеб с отцом оставят меня на улице, забрав себе все мое наследство? Я не знаю, папочка. Я чувствую, что должна повзрослеть. Я должна разбираться в твоем бизнесе, стать тебе поддержкой и опорой, даже несмотря на то, что я женщина. Ведь мы семья, только тебе я могу доверять полностью. Только ты сможешь научить меня не опасаться удара в спину.

Посмотрела на отца, он был ошарашен.

— Откуда такие мысли? — спрашивает озабоченно.

— Не знаю. Тревожность. Может, предчувствие. Или гормоны бушуют, — пожала плечами, состроив расстроенную мордашку.

Отцу не сразу удается взять себя в руки.

— Ты молодец, что рассказала мне о своих переживаниях. Но, согласись, что сейчас неудобно обо всем говорить. Почему бы тебе не приехать завтра домой? Мы сядем, обсудим, ты поделишься мыслями, возможно, ты что-то подозрительное слышала или видела.

— Конечно, приеду. Я так соскучилась по дому, — о, да, соскучилась по золотой клетке.

— Хорошо, я пришлю водителя, чтобы лишний раз не беспокоить Глеба. Думаю, не стоит вообще ему об этом говорить.

— Хорошо, я тоже об этом думала. Папа, ты лучший, — набросилась на него с объятьями. — Извини, что была такой дурой. Нужно было всегда тебя слушаться, ведь ты мудрый, а я вечно спорила. Теперь, когда я скоро стану мамой, понимаю это.

— Девочка моя, все приходит с возрастом, — сумничал отец.

Когда мы выходили, отец сиял, как начищенный самовар. Артем незаметно показал палец вверх, что означало, нам никто не пытался помещать. Что ж, пока все идет по плану.

Когда мы подошли к остальным, отец покосился на свекра.

Даже если мое глупое представление не даст мне шанс попасть в компанию, то точно в головушке папули зародились подозрения, теперь их нужно только подкрепить. Свекор, впрочем, не сильно и скрывает, что хочет получить полную власть, хоть и прикрывается общим ребенком и Глебом. Так же и отец. Каждый из них хочет отхапать себе больше. Больше денег, больше власти. Поэтому у них нет мира, поэтому постоянные стычки и убытки. По крайней мере, так говорил Глеб.

Кстати, где мой муж и свекровь?

Осматриваюсь и замечаю их в другом конце ресторана.

— Что-то мне нехорошо, пойду найду мужа, — выдыхаю.

Не слышу возражения, быстрым шагом направляюсь спасать Глебушку из рук кровососущего существа.

— Ты не уделяешь мне время, — слышу обвинительный тон, подходя ближе. — Я твоя мать, ты не должен меня игнорировать!

— Глеб! — врезаюсь в него, отстраняя свекровь.

— София, — его взгляд бегает по моему лицу, что-то выискивая.

— Любимый, мне плохо, — шепчу, и моя голова прислоняется к груди.

Его сердце бьётся часто-часто.

— Мы уходим, — говорит матери.

— Но, Глеб, — в её голосе слышатся истеричные нотки.

— Голова кружится, — лепечу, слегка обмякая в его объятиях.

Глеб сразу же подхватывает меня на руки и направляется к выходу.

Сквозь ресницы наблюдаю, как исказилось лицо свекрови. Какая красота.

Кто умничка? Правильно, Софиюшка.

Сделала, что задумала, так ещё и на ручках покаталась. Какая прелесть и как вовремя, ноги уже отваливаются от каблуков.

Возле выхода из ресторана нас догоняет Артем, он делает вид, что не знает меня, быстро проговаривая в сторону.

— Я все сделал, она клюнула.

— Умничка, — шепчу с закрытыми глазами, — можешь уезжать.

— Да, Босс.

— Это что за… — начинает злиться Глебушка.

— Не останавливаемся, выходим, — командую.

Муж злится, его мышцы каменеют, руки сжимают сильнее, чем нужно.

— Глеб, — прошу.

Желваки ходят ходуном, зубы скрипят, но он забирает наши вещи и выходит из ресторана. Возле машины ставит на ноги, а сам обходит и садится.

— Даже дверь не открыл, — недовольно замечаю, забираясь в салон.

Тоже мне, обиделся.

— Что это, мать его, за представление?! — рявкает, ударив по рулю.

Его глаза излучают бешенство. Давно я таким Глебушку не видела.

— Отвечай! — продолжает требовать.

У меня два варианта: нагрубить ему и разругаться окончательно или проигнорировать, что так же приведет к скандалу.

Закусываю губу, смотрю на мужа. Бесит.

— Язык проглотила, Леонова? — язвит.

Ну все, сейчас я все выскажу!

Но вместо грубых слов, целую.

В поцелуе чувствуется ярость, злость, страсть — жгучий коктейль. Одна рука Глебушки сжимает волосы, другая шею. Он словно заставляет меня ощутить свою власть надо мной. Ощутить, что я женщина, хрупкая и слабая, в руках сильного мужчины. Это вызывает трепет и дурманящее желание подчиниться. Снова и снова.

Прижимаюсь к нему сильнее, с жадностью беру все то, что он мне дает. С губ срывается стон чистейшего удовольствия. И Глебушка дуреет, теряет голову. Его напор смывает реальность, как волна смывает надпись на песке. Есть только губы, болезненные укусы и язык, так нежно поглаживающий нёбо.

Все портит оповещение о входящем сообщении.

Осознанность с боем прорывается через дикое желание быть трахнутой на заднем сиденье. Отстраняюсь, стараясь не смотреть на мужа. Угнетающая тишина прерывается только нашим учащённым дыханием.

— Это не означает, что я тебя простила, — нагло заявляю, складывая руки на груди, чтобы скрыть твердые соски от голодного взгляда.

— О, да, детка, ты тоже не мечтай, что я забыл весь твой спектакль, хотя попытка была хорошая, — усмехается.

Если бы не стояк, можно подумать, что наш поцелуй нисколечко его не завел.

— Всего лишь хорошая? — хмыкнула, ещё раз покосившись на пах.

— А что ты хочешь услышать? Что я хочу нагнуть тебя раком и оттрахать?

— Я ничего не хочу слышать, — фыркнула, сжимая ноги вместе.

Моя бурная фантазия разошлась, одна картина за другой замелькали перед глазами.

— Хорошо, я сделаю вид, что поверил, — сдался Глеб, заводя машину.

Вот и хорошо, вот и отлично.

Но, черт возьми, почему же так обидно?

Надувшись, отвернулась к окну. Сначала молча умирала от возбуждения, а потом отпустило. Усталость взяла вверх, и я отключилась, даже не догадываясь, что следующий день принесет очередной сюрприз.