Глава 3

Мия (провинция)

В данный момент Мия не думала ни о дяде, ни о родственниках. Она стучалась в двери монастыря святой Франчески.

Правда, уже в женском виде.

Было у нее подозрение, что мужчину сюда на ночлег не пустят. А ей-то не только на ночлег, ей бы еще и задержаться... так что...

Стучим.

И снова стучим...

Долго ждать не пришлось, к воротам вышла послушница.

- Здравствуйте...

- Добрый вечер. Не позволите ли переночевать в монастыре? Могу или заплатить, или отработать ночлег, - дружелюбно улыбалась Мия.

- Этот вопрос надо решать не со мной. Матушка настоятельница...

Мия вежливо подняла брови.

- Я могу с ней поговорить?

- Я не знаю... давайте я провожу вас к сестре Бьянке, а уж потом...

Мия кивнула, и зашагала за послушницей. По дороге она расспрашивала девушку - чего зря время терять?

Кто такая сестра Бьянка?

Правая рука матушки настоятельницы. Та часто болеет, а монастырем руководить надо. Вот, сестра Бьянка и занимается...

Как зовут матушку настоятельницу?

Мать Норма.

Она уже давно болеет, ей лет семьдесят...

Библиотека?

Да, в монастыре есть и библиотека, там работает матушка Паола. Она одна из немногих грамотных монахинь... очень умная... ей около пятидесяти лет.

Мия расспрашивала бы и дальше, но дорога закончилась рядом с кругленькой монахиней, которая командовала в трапезной.

- Ровнее! Да что ж вы такие-то...

Мия хмыкнула про себя.

Если это - сестра Бьянка? Ох,, что-то подсказывает Мие, что ей такой родни не надо. И даром не надо, и с доплатой не возьмет... какая-то это уж очень родня... взгальная.

Монахини вроде как должны быть выше всех этих мирских забот, а эта вон как командует - генерал в рясе. Когда монахиня повернулась, Мия лишний раз уверилась в своей правите.

Лицо у сестры Бянки было такое, что девушка порадовалась своей предусмотрительности.

Мия, идя в монастырь, пригасила свою внешность. Изменила цвет волос с золотого на невнятно-темный, сделала себе курносый нос, усыпала лицо веснушками и родинками, добавила широкий, словно бы жабий, рот... не стала менять общие очертания, глаза и лоб, все равно при таком раскладе на них внимания уже не обращали.

И правильно.

Увидь такая, как эта Бьянка настоящую Мию - из вредности б рогами уперлась. С места бы не сдвинули даже упряжкой...

Сама сестра была чуточку симпатичнее козы. Ну так, ненамного.

Коза все-таки грациозная, обаятельная, и цвет глаз у коз красивый, и характер есть... хотя тут тоже характера - лопатой не отгрести. А вот с обаянием сложно.

- Это кто такая? - в голосе сестры зазвучали такие козлячьи нотки что Мия задавила желание пошарить по карманам.

А вдруг где морковка завалялась? Даже лицо у сестры Бьянки было вполне себе козлиным. Но шерсти и обаяния не хватало решительно.

- Мия Ферро, - представилась Мия. - Я иду к тетке, в Умбрайя. Если можно у вас передохнуть пару дней, я оплачу или отслужу. А то ногу сбила - сил нет...

- Ногу сбила?

Мия молча показала ногу, которую вытащила из деревянного башмака.

Да, пришлось пойти и на такие жертвы. И башмаки купить в ближайшей деревне... изобразить язву было несложно. Мия вообще всю свою внешность меняла, что ей какая-то язвочка?

Ха! И снова - ха!

Монахиня сжалилась и кивнула.

- Не знаю уж, чем тут отработаешь, с такой-то ногой... если только сидя...

- Я могу заплатить. А чтобы не сидеть, сложа руки - я грамотна. Могу в библиотеке помочь, - спокойно отозвалась Мия. - Переписать что, или как-то...

- Шесть сольди. Три дня. Келью отведем и будешь помогать в библиотеке, - отрезала сестра Бьянка.

Не то,, чтобы она стала лучше относиться к Мие, нет. Скорее, просто решила, что опасности гостья не представляет, пожалеть ее можно... ну и выгоду тоже получить - не лишнее.

Мия помялась, подумала - и вытащила из кармана сольди. Отсчитала шесть монет, протянула монахине.

- Возьмите, сестра.

Бьянка сунула монеты в карман рясы и чуточку смягчилась.

- Завтракать, обедать и ужинать вместе со всеми. Встаем с третьими петухами на молитву,, потом завтрак, потом послушание. Где библиотека - тебе покажут.

- Да, сестра Бьянка.

Мия могла бы раскатать вредную бабу в блин. Потом закатать обратно, добавить начинку по вкусу и сожрать, но зачем? Вот просто - зачем?

Ей не самоутверждаться надо, и не побеждать каждую вредную тетку, а добиться своей цели. И идти дальше. Так что...

Пусть живут.

***

Ужин в монастыре в основном состоял из молитв. Еще были черный хлеб, жевать который было так же приятно, как и кусок глины, и тушеные овощи.

Кажется, прошлогодние.

Мия подумала, что три дня - это максимум. Потом она превратится в дракона и сожрет к чертям поросячьим местную кухарку. Или у кого там послушание на кухне?

Нельзя же так издеваться над продуктами!

Или это умерщвление плоти? Начинается с желудка?

Келья тоже была... кошмарной!

Темной, сырой, холодной, одеяло вообще - огрызок счастья, подушка не предусмотрена, деревянная скамья пытается притвориться кроватью... одно утешение. На ней даже тюфяка нет.

То есть - нет насекомых.

Кусать некому, но спать все равно невозможно. Мия лишний раз порадовалась, что надела на себя несколько юбок и две безрукавки под низ - так проще, чем все время показывать нужную толщину, завернулась в плащ так, что из капюшона даже носа не торчало, и крепко уснула.

Лавки там, не лавки...

Попробуй, походи весь день! Тут и на гвоздях уснешь...

***

Утро ознаменовалось криком петуха, столь же бездарным завтраком из непроваренной овсяной крупы (оказывается, и так можно! Чтобы с одного края подгорело, а с другого не сварилось! Вот талант-то!), и молитвой.

В храме было так холодно, что Мия даже во всех своих одежках замерзла. А монахини?

Вот где жуть-то жуткая! Так годик-два поживешь, да и на встречу с Господом. От чахотки, от еще чего... тут в принципе, что ли, не топят?

Ладно, это Мию тоже не касалось.

А вот библиотека и матушка Паола...

Вот матушка Паола выглядела вполне приличным человеком. Достаточно добрая, спокойная, не сплетница,, к большому сожалению Мии...

Она, недолго думая, проверила почерк и посадила Мию переписывать какую-то ерунду. Житие какой-то святой...

Может, раньше Мия и отнеслась бы к этому серьезнее. Но сейчас?

Она - не человек. А грехов на ней столько, что хорошо еще - крыша монастыря на Мию не падает. И молнией ее не разразило.

А могло бы...

Так что не думаем о продуктивности, думаем о своем.

И Мия попробовала втянуть монахиню в разговор.

Это оказалось достаточно быстро и просто. Но...

О том, что интересовало девушку, она не имела ни малейшего представления. Ни кто останавливался в монастыре, ни когда... какие-то книги? Кто и что жертвовал на монастырь?

Да, безусловно, ведутся списки. Но это только у матушки-настоятельницы. У нее вообще много чего хранится, в ее состоянии одна радость и осталась - книжку почитать. Или побеседовать с кем... вряд ли, конечно, Мию к ней позовут. Где матушка, а где Мия...

Но вдруг?

Мия подумала, что не станет ждать милостей от природы, осторожно выяснила, где находятся покои настоятельницы - и перевела разговор на пергамент и чернила.

Не знаешь ты чего-то?

И не знай, тебе так будет жить проще, а мне - спокойнее. И убивать не придется, лишний грех на душу брать.

Тем более, что о случившемся в Умбрайе, о гибели семьи Бонфанти, монахиня точно ничего не знала. Мия спрашивала. Ну и пусть живет с миром.

Вечером Мия отдала ей свою работу и получила в качестве благодарности очередное благословение. Как следует померзла в храме. А в качестве ужина выдали рыбную похлебку. Единственная радость, что горячую. Но лучше б горячей воды просто дали - по консистенции похоже, а опасности отравиться вроде как нет. Как-то эта похлебка пахла... странновато.

Когда она отсюда выберется, она пойдет в трактир и нажрется. Мяса.

Много.

Что она - свинья, что ли? Да на таком рационе и свинья-то подохнет! Они хоть и всеядные, но не настолько! Тьфу!

***

Спрашивать благословения?

Просить отвести ее к настоятельнице?

Или еще какие-то глупости устраивать?

Мия о таком и не думала, и думать не собиралась. Ей надо?

Она пошла. Или - она пришла.

Правда, каким чудом мать Норма не скончалась, обнаружив рядом с собой постороннего человека... это уже другой вопрос.

Она действительно была старой, эта женщина. Старой и больной. Лет семьдесят, не меньше...

Выпавшие зубы, побелевшие волосы...

Мия решила принять свой собственный облик, и теперь смотрела холодными глазами на мать Норму.

- Доброй вам ночи.

- И тебе, дитя.

Когда тебе за семьдесят, начинаешь спокойнее относиться к жизни. Мало ли что может делать посторонний человек в твоей келье?

Может, у него важное дело?

Мия не стала тянуть.

- Скажите, мать Норма, знакомо ли вам имя - Эванджелина Бонфанти?

Как оказалось - знакомо. Да настолько, что настоятельница ахнула, подавилась слюной и чуть не отправилась на встречу со Всевышним. Преждевременно.

То есть Мия не возражала бы - пусть помирает, но пусть сначала расскажет, что и как. А потом уж что захочет, то и делает.

Прокашлявшись, монахиня посмотрела на Мию серьезным взглядом.

- Пожалуйста, подойди поближе. Хочу тебя увидеть... ты на нее похожа?

- Не знаю, - честно ответила Мия.

- Это - твое настоящее лицо?

Мия подняла брови.

- Вы и об этом знаете?

- Знаю. Дана Бонфанти была моей подругой. Она похоронена на нашем кладбище.

Оп-па!

Вот могилу прабабки Мия встретить не рассчитывала. Но...

- Она точно умерла?

- Она умерла у меня на руках. И похоронена здесь, рядом с внучкой...

- Та-ак... - Мия почувствовала, что где-то здесь нелогичность. - Мать Норма, вы не могли бы рассказать мне все, что вы знаете о моей прабабке? Пожалуйста...

Монахиня кивнула, ничуть не удивляясь просьбе.

- Я знаю не так много. У нее была сложная и длинная жизнь... во многом благодаря ее крови. Так что вы, юная дана Бонфанти, можете жить долго, если вы такая же, как ваша прабабка.

Мия кивнула.

- Называйте меня Мия. Так будет проще.

- Хорошо, Мия. Что ж, начнем с начала. Вы знаете, что когда вашей прабабке было десять лет...

Большую часть истории Мия знала. И о королеве, и о службе Эванджелины... оказалось, что верны были два предположения Мии. Эванджелина во-первых, родила сына от женатого мужчины с весьма и весьма ревнивой супругой, а во-вторых, мальчику было тяжело при дворе. И подстроить несчастный случай могли - супруга была ревнива, и травить его начали, когда он стал понимать, что такое 'ублюдок'. Поэтому сына Эванджелина отвезла в свой родной город.

Там у нее была кормилица, там были надежные люди, которым она могла доверить малыша... и это оправдалось.

До смерти последнего Сибеллина.

В каком-то смысле были правы все версии... Эванджелина действительно забрала внучку у родителей. Не потому, что почуяла в ней какую-то там кровь, нет. Просто малышка постоянно кашляла, и любящая бабушка решила отвезти ее на лето на воды. Вот и все.

Родители не возражали.

Когда Эванджелина узнала о случившемся и бросилась в Умбрайя - ей остались только угольки. Конечно, она отплатила за смерть сына и невестки, но разве это вернет любимых людей?

Увы...

Женщина осталась рядом с кучей могил. И... почему бы нет?

Деньги у нее были,, было и желание отсидеться. И она попросту пришла в монастырь.

Там росла маленькая Анна, там спокойно жила Эванджелина.

Нет, способностей у малышки не было. Никаких. А вот желание посвятить себя Богу - появилось.

Для Эванджелины это было... ну, если и не крахом жизни... принять такое решение от ребенка она попросту не могла. Смирения не хватало. Или хотелось внуков... ладно. С учетом того, что Анна была внучкой - правнуков.

Анна настаивала на своем, Эванджелина злилась... договорились так.

Если в двадцать лет Анна еще будет хотеть пострига, Эванджелина обещала с этим смириться.

Не пришлось.

Монастырь, увы, не крепость. Нет, совсем не крепость...

И люди тут случаются разные, и всякое бывает... в том числе и бродячий менестрель, который попросту обольстил Анну Бонфанти. Что уж он пел, что говорил... крепость пала к его ногам.

Только вот... менестрели не заводят семей, за редчайшим исключением. Попел лето, да и ушел. А Анна поняла, что беременна. И кинулась к матери.

Тогда ей было как раз девятнадцать лет.

- Мне кажется, или Эванджелина сама нашла того менестреля? - уточнила Мия.

Ну... она бы точно так поступила. Но собеседница глухо кашлянула, отрицая.

- Мы с Эванджелиной разговаривали. И она не врала мне... нет, она думала об этом, но в кои-то веки решила положиться на Бога. Она как раз болела, плохо себя чувствовала... ей было не до того.

Мия сомневалась. Но - вдруг?

- А что было дальше?

Мать Норма вздохнула.

- Анна Бонфанти похоронена на нашем кладбище. Она родила девочку, которую также пожелала назвать Анной, чтобы ты заменила бабушке ее саму. И умерла от родильной горячки.

- Вот ведь...

Мия только головой покачала, сочувствуя Эванджелине.

Потерять сына, невестку, внучку... получить на руки младенца... и это уже в приличном возрасте. По прикидкам Мии - в таком, когда мать Норма уже как раз помирать собиралась...

А рассказ продолжался.

По словам матери настоятельницы, Эванджелина очень сильно винила себя в смерти Анны. Якобы, она что-то не сделала для нее, не смогла, или... тут Эванджелина не вдавалась в подробности. Она попросту взяла маленькую Анну и ушла из монастыря, сказав, что второй раз такой ошибки не допустит. Хватит с нее!

Дальше?

Тогда еще мать Норма была просто послушницей. Постриг она приняла потом.

Мало кто знает, но в монастырях можно было и жить. Иногда - годами.

Трудник?

Это слово к Эванджелине было неприменимо. Она жила, как гостья, платила за постой, делала что пожелает, могла не соблюдать посты и не ходить на службу. А Норма убирала в ее комнатах.

Послушница же?

Вот и слушайся...

Но даже в монастыре нужно с кем-то поговорить. Так и получилось, что Эванджелина начала откровенничать с юной Нормой. Слово за слово...

Да, она рассказала и про свои способности. И даже показала кое-что... она могла.

И меняться полностью, по желанию, и выглядеть как мужчина, и как зверь...

Мия задумалась.

Волком, к примеру, она обернуться не пробовала. Хотя... и не хотелось, если честно. А вдруг обратно не получится? Страшновато...

Эванджелина говорила, что везде есть свои условия. Какие?

Она не уточняла, говорила, что Норме ни к чему.

В монастырь она вернулась, когда выдала замуж праправнучку. Потом уезжала еще несколько раз. Куда?

Не рассказывала.

Мия полагала, что увидеть Анну, увидеть Фьору, понять, что ребенок НЕ метаморф... может, для чего-то еще...

Кто знает?

- Она ничего не оставляла?

- Она оставила мне на хранение семейную Библию Бонфанти. Остальные вещи она завещала монастырю.

Мия едва удержалась от удивленного бульканья. Че-го?!

Какая семейная Библия? Она должна была погибнуть в Умбрайя... вряд ли Эванджелина забрала ее с собой? Но...

- Я могу выкупить ее у вас.

- Ни к чему. Просто откройте стол и достаньте. Если бы вы не пришли, я передала бы ее следующей настоятельнице.

- Я пришла, - кивнула Мия. - Эта?

Библия легко легла в ее ладони. Бархатный переплет, скромные медные уголки, никаких украшений...

- Эта.

- Спасибо вам. Я могу завтра посетить их могилы?

- Можете, конечно. Я... я знаю, зла в Эванджелине не было. Она была достаточно злой, жизнь ее не слишком-то баловала, но она не была Злом. И радовалась бы, что ее род продолжен. Что ее способности воплотились в вас.

Мия тряхнула головой.

Она знала, как назовет свою дочь, если у нее когда-нибудь будут дети.

Хорошее имя - Эванджелина. Стойкое...

Настоящее.

***

С утра Мия посетила кладбище.

Положила цветы на могилы обеих Бонфанти. И от души пожелала Эванджелине и ее внучке спать спокойно. Пусть ничто не потревожит их сон.

Потом сделала пожертвование на благо монастыря - и покинула его навсегда.

Библию она даже не открывала.

Потом.

Однозначно - потом.

Если уж она так примерно угадала, о чем думали ее предки... ну так позвольте и еще раз угадать.

Вы старЫ, больнЫ, живете при монастыре, ваши таланты не воплотились в ваших детях, внуках и даже правнуках... скоро умирать.

Что бы захотела сделать сама Мия?

Да все просто.

Предупредить. Написать письмо. Оставить маячок для тех, кто будет искать... Эванджелина понимала, если ее способности проявятся в потомстве, кто-то обязательно начнет копать. Вот и вернулась именно сюда. Хотя могла бы выбрать по стране любой монастырь, но поди, найди ее там!

Нет, она вернулась сюда вполне осознанно. Хотя вряд ли ей тут нравилось.

А если уж думать дальше...

Мия была уверена, что Библия - и есть зашифрованное послание потомкам. Но точно так же была уверена, что Эванджелина допускала - все.

И что книга попадет в чужие руки, и что руки могут быть злыми...

Вывод?

Можно не раздирать переплет и не искать письмо в корешке книги. Мия бы точно так не поступила, а Эванджелина точно не глупее прапраправнучки...

Если и есть что-то, это будет шифр. А на то, чтобы с ним разобраться, чтобы просто его найти, нужно будет время. Может, еще и кто-то поумнее Мии. Девушка не обольщалась - она не гений. Убить она может, а вот с шифрами раньше дела не имела.

Ну и ладно.

Разберемся потихоньку.

Сюда она приехала не зря, и историю семьи хоть чуточку, но узнала. А если расшифрует послание Эванджелины, может, и что-то новое узнает о себе.

Но это потом.

А пока - зеркала мастера Сальвадори.

Итак - в дорогу! Ее ждет городок Пратто и некая ньора Оттавия Росса. Эх, вот что плохо... Бонфанти - фамилия редкая, да еще с таким именем. А Росса...

Искать загрызешься...

Ничего, Мия упорная. Она поищет. Она - найдет.

Адриенна

- Здравствуйте, эданна Чиприани.

Эданна с интересом осмотрела Адриенну. Качнула головой.

- Дана СибЛевран, здравствуйте. Но вы должны привыкать - не здороваться первой. С вашим статусом это просто не принято.

Адриенна пожала плечами.

- Полагаю, мало у кого хватит набраться наглости, чтобы сделать мне замечание.

Замечание попало в точку. Дана Чиприани подняла ухоженную бровь.

- Хм... интересно. Когти есть, зубки есть, полагаю, эданну Вилецци ждет неприятный сюрприз?

- Даже не представляю, - развела руками Адриенна. - А кто эта дама?

И невинный взгляд больших голубых глаз.

Эданна Чиприани закашлялась, пытаясь скрыть смех.

Ну да... все и всё знают, но заявить ее высочеству в лицо, мол, это любовница вашего супруга? Ну-ну, эданна Чиприани посмотрела бы на этого героя. Недолго...

Эданне Сабине было около пятидесяти лет. Не слишком высокая, с округлыми пышными формами и доброй улыбкой, она на первый взгляд напоминала чью-то ласковую бабушку.

Ровно до момента открытия рта.

А вот потом...

Уничтожить парой слов она могла кого угодно. И характер у нее был далеко не ангельский. Эданну Франческу она, кстати, терпеть не могла. Есть такое у женщин, которые любят своих мужей. Вот почему-то... странный такой перегиб...

Да, они любят, они счастливы, они... они все равно терпеть не могут шлюх!

Потому что у каждой женщины есть братья, отцы, сыновья, наконец. Которые преотлично могут испортить себе жизнь. Кому-то повезло, а вот как остальным придется?

К тому же, эданна Франческа была хитрой, наглой... и... ладно уж! Честно признаемся себе, что были у эданны Сабины и личные причины... пару раз дан Чиприани позволил себе восхититься эданной Франческой. И даже...

Мужчины!

Помните о технике безопасности, и никогда, вот НИКОГДА не сравнивайте двух женщин. Или хотя бы делайте это в пользу той, которая находится сейчас рядом с вами. А то и пострадать можно.

Серьезно так...

Супруг эданны Сабины почти не пострадал, пару бриллиантовых браслетов и колье он бы и так жене купил, но...

Но как такое оставлять без внимания?!

Нельзя!

Эданна Сабина запомнила. И не простила.

Уж и супруга нет, а злость осталась. И укусить эданну Ческу она не откажется.

Адриенне она это не объясняла. Но и не нужно было. Чувствовала людей девушка и сама по себе неплохо. И понимала, что ей сейчас не лгут.

Да, хотят получить свою выгоду.... Какую?

А, вот оно что!

Дочь эданны Сабины, Паола Чиприани, пока не замужем. И если дана Адриенна не возражает, то одна из фрейлин уже есть.

И вторая. Ее кузина, дана Бьянка Варнезе.

Адриенна пожала плечами и утвердила список. Почему бы нет?

А потом решила подойти к делу уже серьезно.

- Эданна, я прошу вас составить списки тех, кто желает стать моими фрейлинами. Это первое. Второе - кратко об их семьях.

- Что именно вас интересует?

- Кто будет пристраивать ко мне своих племянниц и дочек.

- Я и так вам скажу - все, - рассмеялась эданна. - Место же выгодное, а как королева умерла, так и фрейлин распустили.

Адриенна побарабанила пальцами по столешнице.

- Эданна, вы не понимаете. Мне не нужны конфликты, мне вполне хватит эданны Чески. Поэтому, чтобы не взять девочек из семей, которые, к примеру, связаны кровной местью... или, я знаю, у эданны Вилецци есть какие-то родственники...

- Поняла, - кивнула эданна. - Я соберу для вас сведения.

- Вот и отлично. Еще один критерий отбора - достаток.

Эданна не изменила выражение лица, но...

Неужели - в смысле что с кого получить? Странно...

- Должность фрейлины потребует расходов. Не хотелось бы разорять чьи-то семьи...

- Согласна, - эданна Чиприани подумала еще и о том, что нищая фрейлина - легко продается. Это в сказках пишут и в песнях поют о гордых и чистых бесприданницах. А вот при дворе таких не водится. Не выживают они здесь.

При дворе его величества Филиппо Третьего покупаются и продаются - все. Кое-кто добровольно, а кто-то и принудительно.

- Впрочем, я поговорю с его величеством. Может быть, мы сможем взять двух или трех девушек, как благотворительность. К примеру, если их семьи бедны,, но родители оказали большую услугу Короне. Одеть, дать должность, приданое, выдать замуж...

- Хорошая идея, дана СибЛевран.

- Дана Адриенна. Я приняла совет его величества, эданна Чиприани. И вы станете моей камер-фрейлиной, но я надеюсь, что вы меня не подведете.

- Да, ваше величество.

Адриенна посмотрела эданне прямо в глаза.

- Я - не прощу.

А вот это эданне было совершенно ясно. Она и сама прощать не умела...

- Мы найдем общий язык, дана Адриенна.

- Вот и отлично. Приступайте к составлению списков, эданна Чиприани. Считайте, что вы приняты официально, указ его величество подпишет сегодня же вечером. А мне сегодня надо еще поговорить со служанками.

***

Служанок Адриенна отобрала достаточно быстро.

Не стала сильно заморачиваться выбором, взяла тех,, кого посоветовал его величество. Почему бы нет? Все равно за ней будут следить, все равно будут доносить о каждом ее шаге. Только вот эти - королю.

А другие кому?

Проверять это на себе Адриенна не хотела, поэтому и рисковать не стала.

Филиппо Третий оценил ее уступчивость, и задал правильный вопрос, подписывая указы.

- Адриенна, возможно, вы сами кого-то хотите пригласить?

Адриенна вздохнула.

Мия Феретти...

Вот кого бы она пригласила, и не задумалась. А больше подруг у нее не было.

- Нет, ваше величество. Но у меня есть серьезная просьба.

- Чего вы хотите, Адриенна? Что я могу сделать для вас?

- Так получилось, что я свела близкое знакомство с семьей Феретти...

- Феретти... да, я помню. Эта история на всю столицу прогремела. Что я могу сделать, Риен?

- Я принимаю участие в этой семье. И мне хотелось бы, чтобы девочки были устроены, - просто ответила Адриенна. - Не надо тащить их ко двору, им это будет не в радость, Серена и Джулия - тихие домашние малышки. Но возможно, как-то помочь...?

Филиппо кивнул и улыбнулся.

- Это вполне возможно. Я помогу немного семье Лаццо и намекну, что их благосостояние напрямую зависит от хорошего отношения к девочкам.

- Благодарю вас, ваше величество.

- Это несложная просьба, Риен.

Адриенна только руками развела.

- Ваше величество, а что еще я могу попросить? Чувства не в нашей власти, разум... я надеюсь, что он возобладает у моего будущего супруга, но...

Но эданна Вилецци сделает все, чтобы ее любовник думал не головой, а головкой. Увы.

- Возобладает, - мрачно пообещал Филиппо.

Сына он еще с песочком проработает. Нет, ну что это такое!

Хороший ведь вырос человек, неглупый, и в делах разбирается, но до чего ж он...

Слабовольный?

Нет.

К примеру, бойцовый пес - существо совершенно не слабовольное. Но хозяина эта зверушка себе выбирает один раз, на всю жизнь, и подчиняется ему безоговорочно.

Вот и его высочество.... Выбрал.

Ругайся, не ругайся, но... даже если порвать эту сворку... Адриенна его не сможет удержать. Его величество горько подумал, что надо было решать эту проблему раньше.

Жестко.

А сейчас...

Сейчас уже для всего поздно.

И потер бок, на котором под алым бархатом, все сильнее и сильнее болела печень. И белки глаз желтеют, и кожа, и... поздно.

Для всего поздно.

Как же это... неправильно!

Мия (Лоренцо)

- Пустынный Смерч!

Вот уж чего Лоренцо не хватало вишенкой на тортик, так это еще разбойников.

Да-да, под страшным и ужасным 'Пустынный Смерч', скрывался именно, что разбойник.

Промышлял он на караванной тропе уже третий год, после себя оставлял только трупы, трупы и снова трупы, забирал все имущество несчастных и уходил.

Куда?

Неизвестно...

Ни куда, ни кто он, ни где у него гнездо...

Изловить негодяя пытались все беи. И Амирух-бей, и Фарран-бей, и Шарнах-бей...

Султан гневался, из столицы шли возмущенные письма,, но пользы от них не было никакой. Негодяй уходил от любых облав, словно заколдованный.

А может, и правда... того?

Кто ж его знает, авось, и поворожила какая ведьма...

Энцо слушал и морщился. Вот ведь...

Он домой едет! Его дома ждут!

И тут какой-то разбойник? Да... просто - ГРРРРРРРР!!!

Если бы Пустынный Смерч видел выражение лица Лоренцо Феретти, он бы решительно передумал не то, что нападать на караван - вообще в этом году из дома выходить. Но - увы.

И не видел, и не передумал...

- Будем надеяться, обойдется, - Зеки-фрай тоже оценил выражение лица Ангела, и успокаивающе похлопывал его по руке. - Не злись... да, такое бывает. Везде есть эти негодяи...

Лоренцо это не слишком утешало.

- Нам до гор осталось всего ничего. Дней десять, может, двенадцать. Но эта сволочь регулярно здесь нападает...

- Может, нам повезет, и он не нападет. Не обязательно ж сейчас. И Фарран-бей со своими людьми недавно здесь проезжал...

Лоренцо только вздохнул.

- Может, и повезет. А может, и нет... - разговор вообще начался с рассказа трактирщика о последних 'подвигах' подонка. Если можно назвать таковым словом издевательства и убийства беззащитных и ни в чем не повинных людей. Кого сразу убили, кого разорвали лошадьми, кого... тех, кто сопротивляется, могли вообще закопать в песок и так оставить. Чтобы одна голова наружу - мучительная смерть...

Смысл был все равно один.

Бросайте оружие и сдавайтесь. Тогда - может быть! - вас не станут мучить перед смертью. Или вообще в рабы продадут. Это если очень, очень повезет.

Лоренцо такие рассуждения заранее не нравились. Вот еще не хватало. А потому...

- Кольчуга у нас есть. В ней я и поеду. И оружие не забуду. Раз уж предупредили. А ты... если что - бери мальчишек, бери Динч - и прячьтесь под телегой. Понял?

- Да.

- Чтобы вас стрелами не достали, да и оттуда не достали сразу. Пока я буду порядок наводить.

Зеки-фрай помолчал пару минут.

- Справишься?

- Смотря, сколько их будет. Не всех положу, так хотя бы уполовиню, - пожал плечами Лоренцо. Помнил он, как подействовал на пиратов. Да и свои подвиги на Арене - тоже.

Зеки-фрай серьезно кивнул. Благо, они сидели в дальнем углу, никто их не слышал, да и кому они нужны - нищеброды? Идут с караваном, вот и пускай идут, вреда не будет и ладно. Не купцы, не богачи, не беи... просто обычные люди. Все медяк прибудет...

- Я не спрашивал после Арены. Но... что с тобой было и чем я смогу тебе помочь?

Энцо не стал таиться, и озвучил версию, которую придумал давно. Еще с Мией.

- У нас в роду были вирканги. Знаешь о таких?

- Берсеркеры, - сообразил Зеки-фрай. Он и сам о чем-то таком догадывался, но ведь когда тебе подтверждают, оно куда как лучше звучит? Правда?

- Они самые. Как следует контролировать я это не могу, оно само... когда есть смертельная опасность. Потом уйдет, а я упаду, как на Арене. Полутрупом.

- Понял, - сообразил Зеки-фрай.

А чего тут непонятного? Лечить, кормить, поить вином с медом... дело совершенно житейское.

Правда, берсеркеры - существа весьма редкие, но вот ведь? Встретился же?

Значит, надо его использовать. Благо, Лоренцо на их стороне.

- А...

- Что ты еще хочешь узнать?

- У тебя кто-то... отец, дед...

- Нет. Это по материнской линии пришло, - качнул головой Лоренцо. - Поэтому учить меня было некому. Сам что смог, то и нашел, как получилось,, так и выучился.

- Вот оно что... только при смертельной опасности?

- Да.

Впервые за столько времени Зеки-фрай засомневался.

Динч ему вдруг стало... жалко? Да, можно и так сказать. Одно дело - обычный человек. Другое... вот так.

Вряд ли Динч справится с берсеркером. На Арене был один такой... Зеки-фрай знал и на что он способен, и каков он в обычной жизни.

Полубезумный...

И мужчина говорил, что берсеркеры этим заканчивают - ВСЕГДА!

Лоренцо Феретти на него не похож, но там же разница в возрасте чуть не вдвое?!

Впрочем, свои мысли Зеки-фрай оставил при себе. И горячо помолился, чтобы разбойник им не встретился. Обойдутся они без такого счастья...

***

То ли молился Зеки-фрай не так, то ли не там...

Пустынный Смерч свои появления обставлял весьма и весьма торжественно.

Караван шел.

На бархан выехал мужчина во всем черном.

Свистнула стрела, ударила у ног идущего первым... перья тоже выкрашены черным.

Знак остановиться.

Остановиться, сложить оружие, встать на колени, поставить горло...

Или...

На барханах медленно вырастали такие же черные фигуры с луками. У всех замотаны лица, все на черных конях...

- Ну! - рыкнул Лоренцо.

Зеки-фрай схватил сына и нырнул под телегу. Второго мальчишку точно так же схватила Динч. Кажется, еще и собой прикрыла, Лоренцо уже этого не видел.

Ты хочешь красивых жестов?

Их есть у меня...

Чем всегда гордится любая шайка - это удалью атамана. Всегда... где бы дело не происходило,, хоть в лесу, хоть в пустыне, атаман должен принимать вызовы.

Или...

Или он перестанет быть атаманом.

Лоренцо Феретти стукнул коня пятками - совсем легонько. Конь у него, даром, что низкорослый и лохматый, был еще и потрясающе умным. Какие шпоры? Какие хлысты?

Он сам все преотлично понял.

А еще, когда конек хотел, разгоняться он мог - всем на удивление. Никто и ахнуть не успел, как Лоренцо оказался рядом с Ведущим Караван, поднял стрелу - и переломил пополам. Причем, показательно.

На глазах у всех.

А потом спрыгнул с коня, сделал несколько шагов вперед и выразительно поманил атамана к себе.

Мол, имел я тебя в виду!

Выходи, если не струсишь!?

***

Переоценивать 'благородство' подонков, у которых его отродясь не водилось, тоже не стоило. В красивых романах атаман выехал бы один на один, был бы побежден, наказан, может, еще бы раскаялся и стал служить добру. Серена и Джулия над такими книжонками слезами уливались.

Лоренцо тоже иногда пролистывал, чтобы уснуть побыстрее...

С холма раздался свист, и на Лоренцо устремились сразу... сколько?

Ага, пятеро разбойников.

Наивные...

После Арены они Лоренцо были... ну, если и не на один зуб, то и серьезных проблем не вызвали бы. Да, пятеро. Но в том-то и суть, что одновременно на человека может напасть трое, ладно, максимум - четверо конных. Так что пятый...

Ан нет!

Пятый чуть позади... и это как раз их хозяин. Вон, и золотые бляхи на сабле, и плащ с золотой отделкой...

И ведь никто в шайке ему не возражает.

А что это значит?

Впрочем, об этом Лоренцо уже не думал. Он действовал.

Неблагородно? А плевать! Но первая же лошадь получила в морду жменю крошеного в кармане нюхательного табака с перцем. Заржала, шарахнулась - и Энцо тут же полоснул ее по боку мечом.

Конскую шкуру прорезать легче. А вот когда конь падает...

Тут уже проблемы у всадника. Чтобы не придавило, да и грянуться можно неслабо... Энцо бы его добил, но не успел - налетели еще двое. И вот тут ему уже пришлось крутиться и уворачиваться.

Скользнуть под брюхо одной лошади, ударить кинжалом, увернуться от копья, добавить коротким мечом, к которому привык...

Стрела бьет совсем рядом.... Кто у нас там, такой меткий? В азарте боя Энцо ее и не заметил сразу... а проскочил-то как удачно! Аккурат до первого спешенного, которого и чиркнул по горлу мечом. Едва достал, самым кончиком, но этого хватило.

Кто не видел, как бьет фонтан крови из перерезанных артерий...

Выглядело это откровенно страшно. Разбойники остановились, буквально на секунду, но Лоренцо этого хватило.

Поднести меч к губам и слизнуть кровь.

И...

Словно на Арене, словно на корабле - замедляются люди. Замедляются кони.

Замедляется само время.

А вот Лоренцо движется, как обычно. Как привык...

Просто никто не успевает за ним. Такое тоже бывает.

И его цель - вожак.

***

Зеки-фрай смотрел с восхищением.

Да, он надеялся, что судьба обойдет их стороной, что Пустынный Смерч промышляет сейчас в другом конце пустыни, что...

Понадеялся?

Облизнись!

Судьба все-таки уготовила им встречу с негодяем. И Лоренцо предупреждал его совершенно правильно. Зеки-фрай схватил сына, какой под руки попался, нырнул под телегу, рядом так же поступила Динч... ну и не только они одни. Остальные женщины, дети - тоже прятались.

А Лоренцо действовал.

Сначала проехал, вызывая негодяя на бой.

Наивный... кто ж из разбойников на такое пойдет?

Но... пятеро?

Это много, очень много... справится ли он?

Зеки-фрай смотрел, и понимал, что пятеро - это мало. Если бы Лоренцо ТАК работал на Арене... Кемаль-бей приехал бы намного раньше. Это уж точно.

Потому что сразу же положить одного коня, спешив противника, а потом убить еще одного и добить спешенного...

Это - мастерство!

И это потрясающе красиво...

Что-то заорал главари разбойников, всадники метнулись со всех сторон... смерть? Да... это на черных конях неслась смерть, жестокая и беспощадная.

А потом Лоренцо Феретти поднес к губам клинок и слизнул кровь.

И... и больше Зеки-фрай ничего не видел.

Смерч?

Вот теперь-то люди и поняли, что это такое.

Лоренцо если и двигался, то это можно было понять только по следам - глаз за ним следить просто не успевал.

Просто - он шел, а они падали...

Кровь лилась, брызгала, текла реками, а он шел прямо по крови, и кажется, даже облизывался. Хотя это уж вовсе странное предположение - кто там и что мог увидеть?

Падали с подрубленными конечностями или вспоротыми боками лошади, жалобно кричали, но встать уже не могли.

Падали люди.

И целые, и фрагментами... мимо Зеки-фрая прокатилась чья-то отрубленная голова.

Падали, падали...

А потом все закончилось. И Лоренцо остался стоять, словно изваяние, посреди вот этого... безумия. Изваяние из алого гранита, и потеки, и...

И красоту его нарушали только стрелы, которые пробили кольчугу насквозь, и засели в теле...

- Аллах! - выдохнул кто-то.

Кажется, это испуганное слово и оказалось последней каплей.

Лоренцо осознал, что все закончено, врагов не осталось - и упал. Как стоял - навзничь.

***

Лекарь пожевал губами, покачал головой...

- Не знаю. Прямо даже и не знаю...

- Так скажи, что знаешь! - рыкнул караван-баши. Он-то прекрасно осознавал, от чего именно спас их Лоренцо Феретти.

Убили бы всех. В лучшем случае - быстро. В худшем... мечтали бы о смерти. А тут...

Перебита вся шайка. Двадцать шесть человек. Может, кто-то и удрал, но вряд ли. Только спасителю это обошлось очень и очень дорого.

- В нем четыре стрелы. Чудо, что ни одна не задела сердце, чудо, что раны не смертельные, - лекарь явно удивлялся. - Сломана левая рука, не знаю, как именно это произошло, но кости я соединил, лубки наложил. Порезы есть, они незначительные. Самый серьезный - лезвие прошло вскользь, по ребрам, швы я наложил, забинтовал, но шансов выжить у несчастного практически нет.

- Почему? - требовательно спросил Зеки-фрай.

- Наверняка начнется горячка. А после такого... одной раны и то хватило бы, а тут - четыре! Нет, не выживет...

- Иди отсюда... - потерял терпение Мехмед-фрай. - Вот как выйдешь, так и иди... коновал!

- Мое дело - предупредить, - поджал губы лекарь. Но за дверь вышел, и даже прикрыл ее за собой.

Мужчины переглянулись.

- Энцо-фрай меня предупреждал, - честно сказал Зеки-фрай. - Мы надеялись, что этого удастся избежать, но он сказал, если на нас нападут, он не позволит положить людей. Сам выйдет.

- Он...

- Вирканг. Берсеркер.

Благо, светлые волосы, да и телосложением Лоренцо куда как... расширился. А что глаза карие, так всякое бывает. Вирканги обычно сероглазые, но случается разное.

Караван-баши и не усомнился. О виркангах он слышал, о берсеркерах тоже... повезло им, значит. Хотя пока еще и не до конца.

- О чем он говорил?

- Он не умеет правильно силы рассчитывать. Прадед вроде как умел, - на 'голубом глазу' лгал Зеки-фрай. - Но то прадед, а сам Энцо-фрай просто выплескивает все - и падает.

- Вот оно как.

- Да. Его несколько дней надо с ложечки кормить, поить, если получится, потом, может пойти на лад, а может и не...

Мехмед-фрай задумался.

- А раны?

- Неважно. То же самое... первые несколько дней он сам даже пить не сможет.

- Двадцать. Шесть. Человек.

- Я тоже не ожидал.

Мужчины понимающе переглянулись. Уничтожена вся шайка, которая несколько лет грабила караванные тропы. Пустынного Смерча нашли. Опознали по черной с золотом маске, по такому же плащу... он и не скрывался особенно. И разговор сам начинал...

Договорился.

Мужчинам было о чем подумать. Там, на караванной тропе, когда оттаскивали в сторону трупы разбойников, когда грузили Лоренцо, когда...

Голову Пустынного Смерча Мехмед-фрай с собой не прихватил. Хотя и объявляли за него награду.

Не надо нам такого.

Потому что это был Амирух-бей. Как раз один из трех беев, чьи владения проходили в этих местах. Мехмед-фрай его в лицо знал, так уж получилось, караван-баши много чего и кого знать обязан, Зеки-фрай не знал, но ему и не надо было.

Хватило взгляда на ухоженную бороду, на тонкие пальцы рук... благородное происхождение - видно.

Да что там! Запаха хватит!

Вы знаете, сколько стоит унция благовоний, которыми покойный Амирух-бей умастил свою бороду? Будешь тут караваны грабить...

Именно потому Мехмед-фрай и не взял его голову.

И решил промолчать.

Не было их там. Наверное... а если и были...

Караван-баши много кого знал, в том числе и местных жителей. Пара слов кому надо...

Он был уверен, что уже через два дня ни тел, ни следов не останется. Одежду и что там на телах ценное осталось, прихватят местные жители. А в качестве компенсации бросят трупы в пустыне.

Шакалам и гиенам наплевать, кого жрать, хоть бея, хоть фрая, они все съедят и добавки попросят!

Оставался один вопрос.

Лоренцо Феретти.

С одной стороны, Мехмед-фрай был ему благодарен. Жизнью и караваном обязан.

С другой...

- Зеки-фрай, у меня к тебе есть деловое предложение.

***

- Горе!!! На кого ж ты меня покииииинул-тоооооо!!!

Выла Динч так, что крыша дрожала. Проявляла недюжинные способности плакальщицы... хозяин постоялого двора сокрушенно качал головой, потом принес белую простыню, помог завернуть в нее тело и даже сам помог вынести.

Динч продолжала убиваться.

Да так, что Зеки-фрай покачал головой и сообщил, что они дальше с караваном пойти не смогут.

Никак...

Может, с кем другим? Если уважаемый Мехмед-фрай вернул бы им часть денег, а то и порекомендовал кого...

Конечно, Мехмед-фрай это сделал.

Люди в караване подумали, и тоже пустили кошелек по кругу. Набралось вполне прилично, и этот кошель они вручили Зеки-фраю.

Парень их всех спас. Хоть так ему добром за добро отплатить...

Со двора доносился вой Динч. Женщина страдала, пока покойника не отнесли на кладбище и не зарыли. И потом продолжила, так что ехать вместе с этим караваном Зеки-фрай действительно не сможет. Все отнеслись с пониманием.

Бабы... это ж и так ясно!

Одно слово - женщины.

***

На следующий день Динч смотрела в окно. Караван уходил.

Зеки-фрай даже не смотрел.

Лежащие герои, простите, хоть и не едят, а в туалет все равно ходят. Да, под себя.

И убирать это приходится... брезгливости у него и в помине не было. Ему два раза жизнь спасли, ему и его детям, а он ручки запачкать побоится? Так, что ли?

- Ушли, - нарушила тишину Динч.

- Вот и отлично. Спустись, попроси, что ли, бульон ему сварить? Может, бульоном напоить попробую, вроде как и еда, и вода?

- Сама сварю, покрепче, с кореньями, - Динч подхватилась и помчалась вниз по лестнице.

Зеки-фрай посмотрел на Лоренцо Феретти.

М-да...

Горячка во всей красе.

Может, и выживет.

А может...

В любом случае, он не бросит своего друга. Да, друга. Не хозяина, не повелителя, не господина, просто хорошего человека. А вся эта сцена с похоронами...

Это еще и чтобы обезопасить караван.

Скажем честно, хоть Амирух-бей и поступил, как последняя скотина, но он ведь - бей! То есть пропал... до султана дойдет, расследование начнется, что и где выплывет - да кто его знает? Где угодно, когда угодно... но тут все концы в пустыню канули.

Кто убил? Некто Энцо-фрай.

Что с ним сталось? Так тоже умер, все видели, в тот же день и похоронили, четыре стрелы, шутка ли? Такое пережить невозможно...

Вот несчастный и не пережил. Оплакали, похоронили, погоревали, пошли дальше...

Мехмед-фрай обещал возвращаться другим путем, так, на всякий случай, и до весны тут не появляться.

До весны, да...

Зеки-фрай подумал, что в этом году никуда они из селения не денутся. То есть вообще никуда. Выздоровление займет не меньше месяца, а может, и побольше. Если... если вообще оно будет - выздоровление. А потом приходить в себя...

Может, удастся тут у кого домик снять? Да и готовить лучше самим, и зимовать как-то надо будет... деньги, увы, заканчиваются, а заработать тут будет сложно. Село ведь...

Не позволяя себе думать о смерти друга, Зеки-фрай планировал почти семейный бюджет.

Вернулась Динч с чашкой супа...

Присела рядом с Лоренцо, достала ложку, обтерла ее... приподняла голову парня и попробовала влить в него хоть глоток жидкости.

- Адриенна...

Ложка замерла, равно, как и сама Динч.

- Энцо?

- Адриенна...

Динч поглядела на Зеки-фрая.

- Кто это?

Мужчина развел руками.

- Не знаю.

- Энцо не говорил? - минутный ступор прошел, и Динч снова принялась поить Лоренцо супом. Хотя бы пытаться - жидкость большей частью выливалась на подушку, платье, постель...

Зеки-фрай качнул головой.

Говорил, не говорил... чего тут непонятного? Можно и так догадаться. Но лично он не дурак - такое бабе озвучивать. Нет-нет, себе дороже...

- Мать? Или сестра? Энцо упоминал о сестрах. Трех.

Динч чуточку расслабилась. Может, и сестра... ну что такое? Не успеешь найти подходящего тебе мужчину, а он уже занят! Или влюблен, что не лучше!

Отвратительно!

Адриенна.

Адриенне снился сон.

Не совсем обычный, скорее, это была реальность, в которую ее затянуло каким-то образом.

Она видела все глазами Лоренцо Феретти.

Твердо знала, что это происходит с ним. Знала, что ему плохо, больно, что он может погибнуть...

Она - видела.

Видела, как он сражается где-то там, далеко.

Видела, как падают под его ударами люди, словно скошенная трава.

Слышала, как кричат умирающие. Звери ли, люди... иногда это совершенно неотличимо. Когда живое существо не желает умирать, когда плохо, страшно и больно...

Лоренцо тоже было страшно.

Берсеркерство?

Нет, то, что с ним происходило, было чем-то иным.

Берсерки сходят с ума, они могут накинуться даже на своих, поэтому их и пускают вперед, на прорыв. И помрут - не жалко.

А вот с Лоренцо все не так...

Боевой транс...

Почему-то Адриенне казалось, что ответ ей шепнул бабушкин голос. И смысл у этих слов был.

Не боевое безумие, нет. Напротив - ледяная рассудочность боя. От берсерков здесь только скорость и ярость. Все остальное - от таких, как Моргана.

Холодный расчет, жестокое равнодушие очеловеченного клинка. Да, именно такими и были идеальные защитники.

Сто человек?

Если бы вышла сотня, справились бы и с сотней. И с двумя... наверное.

Адриенна видела, как ударяли в землю стрелы... они били мимо, мимо... но - не всегда. К сожалению.

А вот обратная сторона боевого транса...

Адриенна знала, когда-то давно, этим могли управлять. Могли контролировать. Могли... Лоренцо здесь и сейчас не мог практически ничего. Даже чтобы сорваться в транс, ему нужна была чужая кровь. Раньше такого не было.

Наверное, это потому, что его собственная кровь была сильно разбавлена. Вот и получилось...

Фабрицио, запечатленный Морганы, мог входить в транс по своей воле. И выходить из него - так же. А не ждать, пока кончатся силы.

Мог этим управлять, мог рассчитывать... он был хозяином своего тела. Не наоборот, как у Лоренцо.

Здесь и сейчас Энцо был беспомощен перед своими способностями. Он вызывал их к жизни, когда не было другого выхода, но... но серьезно платил за это.

Во сне Адриенна знала и еще кое-что.

Они действительно связаны.

Моргана правильно угадала, Адриенна не знала, где и когда произошло запечатление, но...

Оно случилось. И теперь жизнь и смерть Адриенны была жизнью и смертью Лоренцо. Но - не наоборот. Нет....

Вот это работало так же и тысячу лет назад, и сейчас...

Есть дающий кровь - есть принимающий кровь. Адриенна дала кровь и силу, Лоренцо их принял. Он запечатлел ее образ.

Теперь они связаны, и у каждой связи есть свои темные стороны. К примеру, сейчас.

Адриенна знала, Лоренцо потратил очень много сил. И она...

Да, вот так.

Как на корабле, как на Арене... если она решит поделиться с ним силой - он может выжить. Но сама Адриенна будет болеть. Ей будет плохо,, больно, она вообще может умереть, если не рассчитает,, сколько отдаст.

Как тогда...

После ночи в ледяной воде она очень долго болела. Именно потому, что держалась до последнего. Она могла разорвать связь раньше, она - могла! Лоренцо мог умереть при этом, вполне, но какое ей дело? Умер - и умер, ничего страшного...

Только вот Адриенна так поступить не могла. Думать об этом? Положим, даже святым приходили в голову такие мысли, от которых и черти краснели. И называлось это красиво - искушение.

Думать можно о чем угодно. Только в жизнь претворять всякие мерзости ни к чему.

Вот и сейчас...

Адриенна отлично понимала, что может не делиться силой. Отказаться, оттолкнуть, пожалеть себя, разорвать контакт... ведь может?

Да запросто!

И - никогда!

Она протянула руку, и коснулась руки Лоренцо. И тихо-тихо замурлыкала старую колыбельную песенку, которую ей напевала Рози...

- Тихо-тихо входит сон, много звезд приносит он, сыплет звезды на порог, открывает сто дорог, расправляет все пути, нам с тобой по ним идти... мы с тобой сейчас уснем, на рассвете в путь пойдем, будет солнце нам светить, будет ветер говорить, не придут беда и зло, нам с тобою повезло, мы пойдем рука в руке, только солнце вдалеке....

Немудрящая песенка сделала свое дело.

Адриенна почти физически ощутила, как из ее тела изливается... нечто.

Невидимое, но для нее это выглядело так, словно из вскрытой вены льется кровь. Только почему-то не алая, а прозрачная. Почти бесцветная...

И Лоренцо впитывает эту сущность всем телом. Ни капли не пропадает.

Своих сил у него не осталось, но Адриенна может с ним поделиться. Может...

Чем больше она отдаст, тем меньше у нее останется, тем лучше будет Лоренцо, тем хуже ей самой... только вот когда ее останавливали такие мелочи?

Она просто не могла допустить, чтобы Лоренцо умер.

Вот не могла - и все тут!

Она понимала, что выходит замуж за другого мужчину, что Лоренцо тоже вынужден будет жениться, что им не быть вместе... и что!? Пусть не ее! Пусть!

Но пусть он - будет!

Пусть встречает рассветы и провожает закаты, растит детей и гоняет коней по росе, пусть даже признается в любви другой женщине.

Это - неважно!

Главное, чтобы он БЫЛ!!!

Любовь? Или запечатление, как говорила Моргана?

Кровь позвала - и кровь откликнулась?

Может быть, и то, и другое. Что-то послужило началом чувства, но развивалось оно само по себе. И проросло. А любовь, настоящая любовь, не понимает эгоизма. Она терпит, прощает, она готова на все, лишь бы любимому было лучше.

А уж силы ему отдать и поболеть какое-то время?

Право же, это такие пустяки...

И Адриенна щедро делилась. Пусть Лоренцо берет ее силы, пусть...

Живи, любимый!

***

Она не знала, что с жалобными стонами мечется по кровати, что испуганная служанка, которая заглянула в спальню, с криком ужаса побежала за лекарем, что прилетевший быстрее ветра дан Виталис попробовал вывести Адриенну из этого состояния...

Куда там!

Ни жженные перья, ни пощечины,, ни нюхательные соли, ни ледяная вода - не помогало ничего!

Даже ожог, который дан Виталис сделал раскаленными щипцами, осторожно, чтобы не слишком сильно навредить дане Адриенне...

Но - нет. Не помогло ничего.

Дан Виталис искренне испугался, когда у Адриенны хлынула носом кровь, когда она побледнела и обмякла в его руках.

Но потом...

Потом обморок перешел в самый обычный сон.

Дан Виталис облегченно вздохнул - и решил до утра просидеть у постели Адриенны.

Увы, это не помогло.

Утром обнаружилось, что у даны СибЛевран сильная горячка. Адриенна пришла в сознание, она вполне разумно разговаривала, улыбалась и даже попробовала съесть несколько ложек бульона, но.... Но девушка просто горела в огне. И причины дан Виталис не знал.

Спросить?

Он честно попробовал, Адриенна даже отвечать не стала, шепнула, что плохо себя чувствует, зарылась в подушки и уснула.

Она отлично знала причину. И знала, что где-то там, далеко, Лоренцо, получив все ее силы, тоже мечется в горячке. Да, она могла бы разорвать их связь.

Могла пожалеть себя. И он бы умер.

Она этого не сделала, и теперь расплачивается. Но разве это важно?

Нет. Она отлежится, отоспится, и все будет хорошо.

Спать, спать, спать...

А дан Виталис отправился на доклад к его величеству.

***

- Ее отравили?

Да, первый вопрос его величества был именно таким. И судя по тону, подозреваемые у него уже были.

- Нет, - качнул головой дан Виталис. - Ручаюсь.

- Точно не яд? - прищурился Филиппо Третий. - Мало ли что?

Его высочество, который тоже присутствовал в кабинете, впился глазами в лекаря.

Вот только скажи, только попробуй обвинить... мы же все понимаем... но дан Виталис выдержал его взгляд с полным равнодушием.

- Это - не яд. Или мне пора на покой, пиявок разводить.

Выдохнули оба. И его величество, и его высочество.

- Тогда?

- Что-то неизвестное науке. Может быть, нервы, может быть, болезнь... не случалось ли у даны таких приступов раньше?

Филиппо задумался.

Дан Рокко регулярно присылал ему отчеты, и его величество знал все о состоянии здоровья будущей невестки. А то как же!

- Нет. Не так давно она простудилась и сильно... да, это было весной.

- Этой, ваше величество?

- Прошлой.

- Тогда опять не сходится. Если бы этой весной, было бы понятно. А прошлой... с тех пор таких приступов не было?

- Нет. Пару раз дана болела, но это как раз неудивительно.

Лекарь кивнул.

Весна, осень... лучшее время для развития всех и всяческих болезней. И вот самое забавное, что молодые люди часто болеют тяжелее. Когда человек в возрасте, он уже понимает, что можно остановиться, пролечиться, а уж потом геройствовать.

А молодежь...

Здесь рукой махнули, там не подумали, и результат?

И болезнь, и осложнения - все разом. Адриенна, похоже, была именно из таких. Не пролечилась, не подумала, и вот - результат.

- Тогда имеет смысл поговорить с даной... дня через два. И поберечь ее, конечно. Сейчас болезнь не так страшна, но если бы дана, к примеру, ждала ребенка...

Намека хватило обоим Филиппо. Его величество отослал лекаря к пациентке, и повернулся к сыну.

- Дай мне слово. Пока Адриенна будет беременна, чтобы твоя гадюка к ней не подползала.

- Отец!

- Ты не понимаешь? Конец тебе, мне, династии... ты своими руками хочешь убить своих детей? От единственной, кто может их родить?

- Может, не единственной...

- Тебе мало даны Алессандры? Еще надо?

Филиппо насупился. Отец ударил в больное место.

И - да. Эданна Франческа имела свободный доступ к дане Алессандре. А что уж там было, как оно было... принц был уверен, что нарочно она не вредила. Но слова?

Как часто мы недооцениваем силу слова?

Да не заговор, не магию какую, а обычные слова! Ими тоже преотлично можно ранить, а иногда и вообще убить. Но кто об этом задумывается, пока не станет слишком поздно?

Да никто!

- Я... обещаю.

- Вот и отлично. А теперь иди, сходи, проведай невесту. Когда дан Виталис разрешит.

Филиппо насупился, но отец выглядел очень внушительно. И его высочество, скрипнув зубами, отправился к лекарю.

Ему повезло.

Адриенна как раз пришла в себя и сейчас сидела в подушках, пила горячее молоко с медом.

***

- Доброго дня, дана,, - брюзгливо произнес Филиппо, опускаясь на кровать.

Невольно, он сравнивал Адриенну со своей возлюбленной.

День и ночь. Или точнее - ночь и день.

Адриенна - невысокая, худощавая, грудь там надо искать только на ощупь, кожа бледная, словно лягушачье брюхо, словно мелом ее с ног до головы обсыпали.

Волосы черные, как смоль.

Синие глаза - красиво, конечно, но ему и это не нравится. Слишком уж они холодные и спокойные. Слишком жестокие. То ли дело глаза его любимой.

Глубокие, влажные, черные... только не жесткие, а нежные, ласковые... и он в них тонет, растворяется...

И волосы у Чески золотые, и фигура такая... руки сами тянутся.

Даже одежда!

Франческа, чтобы его порадовать, одевается в белое, алое, золотое... рядом с ней пасмурный день светлее становится.

Адриенна СибЛевран даже сейчас сидит, словно ворона. Во всем черном. Просто - фу.

Мысль о том, что ему и ангел небесный не понравится, особенно если жениться на оном насильно, Филиппо даже в голову не пришла. Побоялась призрака эданны Франчески.

- Ваше высочество, - Адриенна сделала еще глоток молока. - Простите, не могу встать и приветствовать вас, как подобает...

На последнем слове ее разобрал кашель, и пришлось опять глотнуть молока. Филиппо поддержал кружку, чтобы девушка не разлила половину. Все же, он не был ни злым, ни жестоким намеренно...

- Что с вами случилось, дана? Еще вчера вы были здоровы?

- Полагаю, я просто перенервничала, - выбрала самый простой ответ Адриенна. А зачем вдаваться в подробности?

Она даже не врет.

Она жутко перенервничала. За Лоренцо.

Сейчас ему лучше, и он обязательно выживет, но это же - сейчас! А ночью она еще не была в этом уверена.

Рука сама по себе сжала медный крестик... Филиппо заметил это движение, нахмурился.

- Медь? Вам не подобает носить такую дешевку.

- Прошу оставить мне ее, чтобы я помнила о своем долге перед людьми, - Адриенна не переживала. Она даже была спокойна... и снова - не лгала. На ней долг перед Мией.

Серьезный долг.

За того же Леонардо, за оборотня, за слишком предприимчивого купца...

- Если вы так хотите. Но украшения, подобающие вашему статусу извольте носить. Я прикажу прислать, - Филиппо решил, что королевские гарнитуры все равно валяются в сокровищнице.

Изъять их оттуда для эданны Чески отец не давал, но может, со временем?

Адриенна вежливо поблагодарила. Хотя Филиппо видел, что украшения ее не слишком занимают. Подумаешь, радость жизни...

- Что говорит лекарь? - перешел к следующему пункту принц.

- Надеется, что я скоро буду здорова.

- К свадьбе?

- О, да. Но с ребенком действительно хорошо бы подождать до семнадцати лет. Пожалуйста, ваше высочество...

- Почему нет? - вздохнул Филиппо. - Ждать уже недолго осталось.

Адриенна поежилась.

Как-то даже думать об этом было неприятно. Ребенок же...

А для этого надо... не просто за руки держаться, а вообще... вот все, что между мужчиной и женщиной... да, Адриенна видела, как это происходит, и знает, и за эданной Сусанной, чтоб ее черти вилами растащили, подсматривала... хоть ты благодари гадкую бабу за просвещение, но...

Когда видишь - это одно.

А когда самой?

Как-то неприятно, и страшновато...

Принц вздохнул.

Все эти мысли так явственно были написаны на лице Адриенны, словно она вслух говорила. А Филиппо, при всей его бесхарактерности, не был плохим человеком.

Слабым - да, зависимым, ведомым. Но напрасная жестокость не была ему свойственна.

Напрасная.

При необходимости, он бы с кого угодно шкуру содрал. Но здесь и сейчас...

Мужчина аккуратно коснулся руки девушки.

- Не бойтесь, Адриенна. Да, вы мне очень не нравитесь, но я постараюсь не обижать вас намеренно.

Адриенна потерла лоб свободной ладонью.

Может, не перенервничай она так за Лоренцо, не чувствуй себя так отвратительно...

- Ваше высочество, вы мне тоже не нравитесь. До отвращения.

- А!?

Вот такого принцу точно еще выслушивать не приходилось. Адриенна искренне старалась сдерживаться, а тут вот... пробрало.

- Неужели вы считаете, что я слепая и тупая. Ну, не любите вы меня! Да, так бывает! Любите вы другую! Но ведь и я вас не люблю, и моя бы воля, с радостью осталась бы в СибЛевране. Вышла бы замуж за кого-то из соседей и всю жизнь лошадей разводила. Не нужна мне власть! И корона не нужна, и прочие побрякушки... понимаете? Нет здесь ничего такого, чтобы я всю жизнь за это отдавала, просто - нет!

Не понимал.

Это было видно воочию. Как так?

Кто-то не хочет власти!?

Да разве такое вообще бывает в этой жизни? Власть... это ведь все! Это альфа и омега, это самое-самое ценное, когда ты хозяин жизни и смерти других людей, когда...

Адриенна едва не застонала.

- Ваше высочество, я ведь женщина! - может, так дойдет? - Мне дом, семья нужны, дети мои...

Все. Сообразил, додумался.

- А-а...

Ну да! Курица - не птица, баба не человек, и власть ей ни к чему. Гнезда и яиц достаточно. Адриенна, конечно, так не считала, но и другими словами уже донести свою мысль не могла. Сколько можно-то?!

Она этого так же не хотела, она бы жила спокойно, и она, и Лоренцо... за них все уже решили! Кровь, проклятая кровь!

Адриенна потерла лицо руками.

- Я знаю, вы меня не любите и не полюбите никогда. И я вас тоже. Но хотя бы уважительно мы можем друг к другу относиться? Если бы я завела себе любовника?!

Принц сверкнул глазами. Хватка на запястье девушки стала мертвой, словно капкан.

- Казню!

Адриенна выдернула руку.

- Не нравится? - на запястье медленно проступали алые пятна, скоро они станут синяками. - А мне должно нравиться ваше отношение? Я не говорю о любви, но хотя бы элементарное уважение... если вы хотите от меня детей, то как, как потом вы внушите придворным почтение к ним? Отношение ко мне перейдет и на них! Даже не сомневайтесь... или вы расскажете всем о проклятии?

- Ты знаешь?! Откуда!?

Адриенна вздохнула.

- Знаю. И кто такие СибЛевраны - тоже. Бастарды, ублюдки... побочная кровь. Не каждый ведь день его высочество женится на никому не известной девице из захолустья... я узнала, что мне требовалось. И... не одобряю случившегося.

- Не одобряешь?!

- Предки были неправы, - Адриенна не стала вдаваться в подробности. Хотя искренне считала, что если бы не подонок, приказавший ударить в спину, ничего и не случилось бы. Моргана знала, что такое война. Она бы помиловала, если бы ее правнук пал в бою. Это - другое.

А вот предательство, подлость... кто бы тут сдержался на ее месте?

Филиппо потер лицо руками.

- Я... не думал об этом - так.

- Ваше высочество...

- Филиппо. Можешь называть меня именно так.

- Хорошо, Филиппо. Вы - мужчины. Для вас власть это самое высшее счастье. А я другая, мне ничего такого не нужно. Окажись я на троне, первая взмолилась бы о пощаде. Я просто хочу спокойно жить, растить своих детей... можно и не при дворе...

- Да?

- Конечно. Вы не продержите эданну Вилецци в провинции долго. А я не хочу жить в столице. Возможно, найдется замок рядом, я буду жить там с маленьким двором, вы наезжать ко мне время от времени... а эданна будет царить в столице?

- Хм-м...

Филиппо задумался.

В чем-то Адриенна была права. С другой стороны...

- Если я так поступлю... это будет неправильно.

Адриенна безразлично пожала плечами.

Правильно, неправильно... какая ей разница, кто и что подумает? Она предлагала реальный выход... по крайней мере, ей не пришлось бы тратить время на тупую придворную возню.

- Адриенна, брак должен быть заключен. Потом, запирать вас где-то до семнадцати лет... это будет выглядеть странно. Я понимаю, что вы не станете мне изменять, но злые языки...

Адриенна кивнула.

Она бы действительно не стала. Но... кто и что скажет? А уж сколько всего придумают?

Она обязана быть рядом с его высочеством... потом величеством. Чтобы не было сомнений в законнорожденности ее ребенка.

- И потом... допустим, я вас отослал.

- Эданна Вилецци будет счастлива.

- Безусловно. Но опять же... пока ребенок не родится, да и потом... мне нужно будет несколько детей. Трое или четверо...

Адриенна кивнула.

Ну да.

Детей - делают. Не за один раз. И королева обязана находиться рядом с его величеством. Иначе...

Слухи, сплетни... потом можешь оправдываться, сколько тебе угодно будет, никто не поверит.

- Тогда у нас серьезная проблема.

Именно - у нас. Не порознь. Филиппо и сам не заметил, как это получилось, но девчонка на кровати из врага превратилась в союзника. А Адриенна мысленно поблагодарила прабабку.

Именно Моргана сказала, что Эрвлины думают только о власти. А если нет... им об этом не просто сказать надо - поленом по голове стукнуть, чтобы дошло. Вот, вроде как дошло.

Адриенна выглядела откровенно виноватой. Ну да, она не хотела, но так уж получилось...

- Я могу быть рядом с вами. И буду показывать влюбленность, и что угодно. Но... эданна Франческа... она не поймет.

Продолжать не требовалось.

И не поймет. И начнет устраивать истерики, и все остальное... Адриенна посмотрела на его высочество.

- Я не прошу удалять ее от двора. Или как-то обрывать ваши с ней отношения. Но ради ваших будущих наследников... пусть она ведет себя аккуратнее.

Филиппо насупился.

Его любовь... и попытка задеть? Или нет?

Вдали от эданны он становился похож на человека и даже вполне обучаем. Жаль, ненадолго.

- Не показывает на людях, насколько вы близки, - пояснила Адриенна. - Старается не избегать меня, это, по меньшей мере, странно, но ведет себя подчеркнуто почтительно... понимаете? Мне не нужно ее уважение или одобрение, но я полагаю, ей важно ваше счастье?

А вот в этом его высочество не сомневался.

- Да... ради меня...

- Вот. Не сомневаюсь, ради вас эданна готова на определенные... уступки? Ее ведь не просят отказаться от любимого мужчины, ее просят только не причинять вред вашим будущим детям.

Вот под таким углом его высочество этот вопрос не рассматривал.

- Вред...

- Меня эданне любить не за что. Но в случае открытого конфликта или вы поддерживаете меня и сильно обижаете любимую женщину. Это плохо. Или вы поддерживаете ее - и ослабляете позиции ваших детей. Ведь если вы не уважаете их мать, кто будет уважать принца? Ладно бы, я была из знатной или богатой семьи. Тогда... да, за мной бы стоял род. А за мной - никого. Ни клана, ни денег... просто девушка с окраины королевства. Из этого можно сделать красивую сказку для простонародья, кстати говоря.

Его высочество задумался.

- Я поговорю с эданной. И придумаю, как все это лучше сделать... я рад, что вы идете мне навстречу.

Адриенна вздохнула.

- Я... мне это не так важно, как вам. Но я хочу жить в сильном королевстве. А этого можно добиться, только если действовать заодно. Я обязана показывать всем, что люблю и уважаю своего мужа, его величество наверняка говорил, что когда королевская семья крепка, служит примером...

Дальше Адриенна не продолжала. Его высочество многое отлично додумал сам.

- Это верно. Я поговорю с эданной. Если вы согласны выполнять свои обязанности,, я смогу ее убедить.

Адриенна вздохнула про себя.

Убедить!

Мальчик, да тебе достаточно просто приказать! Ты - принц, будущий король, а она просто продажная девка. Она за тебя зубами и когтями держаться будет, на любых условиях... твой отец это понимает, а ты - нет.

Именно Филиппо Третий и подсказал Адриенне, на что давить. Он своего сына знал.

А Адриенна...

Как же ей хотелось закричать, ударить, уничтожить...

Нельзя.

К сожалению - нельзя. Не все можно решить силой, а как иногда хочется... если бы вы только знали! Вот и сейчас, приходится сидеть, разъяснять, уговаривать... тренироваться!

Филиппо Третий был безукоризненно честен.

Пока он жив, он поможет. Потом... потом эданна Франческа сделает все, чтобы подмять под себя его сына. Это не пойдет на пользу никому. Ни сыну, ни стране.

Придется Адриенне уже сейчас учиться манипулировать своим мужем, а мужу привыкать, что все будет именно так.

Сейчас, пока Филиппо Третий еще жив, еще в силе, он сможет повлиять на наследника.

Надолго ли этого хватит?

Кто знает. Но даже убивать эданну, к сожалению, поздно. Другая найдется. Еще более гадкая.

Кстати, вот с этим Адриенна была согласна. Филиппо Четвертый относился к той породе людей,, которые не могут жить сами по себе. Своим умом....

Адриенна смогла бы, его отец мог, дан Рокко... да много кто! Живут они и живут себе. А этот выбрал себе хозяйку, да такую, что нормального человека с души воротит. Но уберешь ее - появится другая. От этой хоть ясно, чего ждать.

Бедный Эрвлин.

Да, и себя Адриенне тоже было жалко. Хотя бы потому, что ее Филиппо никогда хозяйкой не выберет. Впрочем...

Если нет выбора - она будет учиться управлять супругом. А выбора уже сто лет ни у кого нет.