Глава 18

За два часа мы так и не смогли найти Аделию, хотя все поместье стояло на ушах, а каждая комната обыскивалась с максимальным вниманием: слуги не просто открывали все двери шкафов, залезали под все кровати, но еще и проверяли по нескольку раз разными амулетам. Без толку.

– Может она просто сбежала домой? – спросила я у Дитриха, который нервно стучал кончиками пальцев по своему рабочему столу.

– Сбежала? – тон Дитриха был таким, что стало понятно – ляпнула я полнейшую глупость.

Впрочем, у мужчины хватило терпения объяснить мне все без сарказма. Никакого смысла в побеге не было: если бы Аделия захотела покинуть поместье, то ее проводили бы обратно с максимальной скоростью и удобством. Более того, Дитрих даже охрану дал для сопровождения. О том, что основная функция такой охраны – убедиться, что дражайшая родственница убралась восвояси – говорить Аделии не планировали. Все подавалось исключительно с соусом из заботы, беспокойства и добра.

– Тогда что? Похищение?

– Невозможно. На поместье лежит огромнейшее количество защитных заклинаний, древние чары, а еще его оберегает потомственный хранитель. Если бы хоть кто-то пересек границы, я бы уже знал, – сказал Дитрих. – Кира, это не побег и не похищение. Эта антимагова дрянь где-то заныкалась. Не знаю, каким образом она умудрилась спрятаться от меня, Уэйна, мантикоры, способной найти даже мелкого муравья на целом континенте, но она это сделала.

Дитрих злился, а я чувствовала себя настолько неуютно, насколько это возможно. И, самое неприятное, я даже не могла помахать ему ручкой и отправиться отдыхать в свою, точнее, его комнату. Потому что небезопасно одной. Детям, конечно же, тоже, но рядом с ними были Уэйн, Соломон, Франсуа-Доминик. Даже проход в комнату занятий, куда Дитрих резво отправил своих племянников, охранялся двумя внушительными мужчинами в доспехах. Удивительно, что зубастиков не приставил.

А мне сказал оставаться рядом с ним, потому что раззадоренных происходящим (какое приключение ведь – родственница пропала!) детей от глупостей могли удержать лишь тренировки по боевой магии.

Так что, хотела я того или нет, мне приходилось буквально вприпрыжку бегать за раздраженным Дитрихом, который раздавал команды, встречал каких-то людей (я и не знала, что в этом поместье столько народу!). Причем народу поголовно большого, сильного, вооруженного до зубов и явно охотно подчиняющегося любому слову Дитриха.

Хорошо, что в какой-то момент он засел в своем кабинете, прихватив связку амулетов, и раздавал через них кому-то приказы.

– Все равно же скоро найдем, – попробовала я утешить раздраженного мужчину. – И тогда, наверное, ты ее сможешь выгнать.

– О, как только я ее найду, я даже представить не могу, что сделаю. Хотя нет, представляю, – сказал Дитрих улыбнувшись. – Я попрошу какую-нибудь даму из поместья посильнее пнуть Аделию под ее высокомерную задницу, чтобы она вылетела как базовое заклинание из посоха профессора магии!

Выпнуть под зад? Так, спокойно, Кира, спокойно. Ты же против насилия, у тебя не должны чесаться руки и гореть глаза от возможных перспектив.

– Эм, а почему не сам? – спросила я.

– Потому что я мужчина и, к сожалению, даже если очень хочется, поднять руку на женщину без наддлежащих боевых навыков не позволю ни себе, ни другим.

– Тогда… можно мне? – радостно спросила я и как какая-то первоклассница подняла руку вверх. Разве что не потрясла ей в нетерпении.

– Можно, – фыркнул Дитрих. – Твой роскошный удар Соломон расписал во всех красках.

– Спасибо, – кивнула я, уже предвкушая момент, когда Аделию отыщут. – Но… зачем ей прятаться в поместье?

– Много зачем. В любом древнем поместье найдется пара-тройка неприглядных тайн и в моем, заверяю, тоже, – ухмыльнулся Дитрих. – Один Уэйн чего стоит.

– А что с Уэйном? – не поняла.

– Долгая история. У него очень… непростое прошлое. В моем окружении вообще мало людей с обычным прошлым, но Уэйн и среди них выделяется. Первое место, можно сказать. В любом случае, без его разрешения я не могу рассказывать о таких вещах, – махнул рукой Дитрих

– Понятно, – кивнула я. – И что теперь делать? Обыскать вещи Аделии? Но это вроде бы преступление – прикасаться к женским вещам без разрешения… Если я правильно запомнила, у вас за такое и посадить могут.

– Не только. Клеймо извращенца будет вечно преследовать того мужчину, который додумается открыть женский чемодан и посмотреть, что же там, – Дитрих криво улыбнулся. – Матери будут прятать от тебя своих дочерей и сквозь зубы шипеть проклятия, желая, чтобы твой род никогда не продолжился, а сам ты сгнил в сточной канаве.

– А если я проверю? – с некоторым сомнением спросила я. – Меня же не должны проклинать…

– Нет нужды, все вещи Аделии перерыли вдоль и поперек. И, прежде чем ты поинтересуешься, настолько ли я смел и безрассуден, чтобы получить прозвище, из-за которого мне будет стыдно посмотреть любой женщине в глаза, то нет, не настолько. Мне бы хотелось время от времени заглядывать в твои прекрасные… – Дитрих замолчал, чуть сощурился и тут же добавил: – серые глаза.

Вот же… прохиндей! И даже не пытался замаскировать тот факт, что сегодня впервые обратил внимание на мой цвет глаз.

– Ты не так уж много потеряешь, – фыркнула я.

– Дорогая невеста, не разбивай мне сердце своей жестокостью. Подобная потеря невосполнима, – вздохнул Дитрих, продолжая улыбаться. – Я ведь все еще надеюсь подарить тебе себя, пусть и через год, так что не отвергай мои незначительные комплименты.

Да уж, в поместье черте что творится, а он флиртует! С другой стороны, веселый флиртующий Дитрих намного лучше раздраженного и злого. По крайней мере, теперь мне хочется всего-то залезть под стол от смущения, а не удрать как можно дальше.

– Так что с вещами? Кто тот несчастный, кому теперь суждено прослыть извращенцем?

– Я не настолько жесток, – улыбнулся Дитрих. – Да и хотел бы я посмотреть, кто будет таким смелым, чтобы обозвать его. Поверь, даже если он залезет даме под платье, то никто ему и слова не скажет. А если все-таки скажет, то остальные леди с удовольствием обшипят и обругают эту барышню за то, что посмела обидеть его.

– Ты Соломона что ли отправил в комнату Аделии? – я приподняла бровь.

Дитрих, который определенно пытался сделать из происходящего интригу, хохотнул и сказал:

– В вашем мире тоже культ котов среди дам и детей?

– Есть такое, – зачем отрицать очевидное? – И что? Какие результаты обыска?

– А никаких, – ухмыльнулся Дитрих и встал из-за стола и пошел к своему шкафу с кучей книг. – Кроме парочки приворотных амулетов. Аналогичных тому, который Эдвард пытался на тебе использовать. С этими амулетами наша милая Аделия, чтобы ее косточки горели в магическом огне вечно, легко смогла бы спрятаться.

– Значит она приворожила кого-то из слуг или обитателей поместья?

– Навряд ли. Мы проверили всех, кто не обладает магией – они в абсолютной норме.

– А тех, кто обладает?

– А с ними еще проще, – хмыкнул Дитрих, выкладывая книги на соседнюю полку. Что он делает? – Потому что приворожить мага – это как большими буквами на нем написать «На мне любовное заклятие». У любого мага, на которого воздействовали любовными чарами, зрачки время от времени загораются красным. Так его личная магия сигнализирует, что все не в порядке. Так что то ли Аделия не успела воспользоваться этими амулетами, то ли сделала это на том, о ком мы и подумать не можем.

– И что теперь делать? – задала я закономерный вопрос.

– Ждать, – сказал Дитрих, продолжая рыться в своем шкафу. – Ждать, когда Двен, которому я приказал следить за Аделией, подаст сигнал. Он буквально десять минут отправил мне маленькую весточку, что следит за ней, но, к сожалению, из-за опасности того, что его заметят, большего сообщить не может. Так что вечером все будет известно.

Я едва не столкнула себя по лбу. Я-то высокомерно посчитала, что резко улучшившееся настроение моего жениха связано с нашими занимательными диалогами, а он всего-то радовался хорошим новостям. Дитрих наконец-то прекратил что-то перекапывать в шкафу, раздался щелчок, куда он буквально нырнул. И вылез оттуда с пыльной бутылкой и победным возгласом.

– Это что? – подозрительно спросила я.

– Это то, благодаря чему мы будем ждать сигнала от Двена с огромным удовольствием.

– Алкоголь? – скривилась я – никогда не была любительницей.

– Что ты! Успокоительное и тонизирующее, ранозаживлящее и мановосстанавливающее. Лучшее и редчайшее зелье на этом континенте, которое всеми аристократами признается напитком богов. Раз ты не даешь мне подарить себя, то ограничимся редчайшей партией «Божественного зелья». По всему миру их осталось не более двадцати бутылей. Достойный подарок для моей невесты, – подмигнул мне Дитрих.

И как он при такой галантности и умении ладить с дамами еще не женился? Подозрительно что-то…

– А успокоительное-то нам зачем? – не поняла я.

– Для восстановления нервов, потраченных сегодня с утра. Ну и для морального запаса. Мало ли, что эта Аделия придумает.

С успокоительным Дитрих угадал. Потому что нервничать нам пришлось вечером, когда Двен, который уже должен был вернуться с докладом, так и не вернулся и даже не отправил ни единой весточки. А это означало, что в поместье вместе с Аделией находится кто-то настолько могущественный, что способен сравниться с Двеном.

***

– Почему вы все так уверены, что Двен столкнулся с кем-то сильным? – удивилась я, отправляя в рот последнюю ложку какого-то изумительно вкусного шоколадного пирожного.

Я, разумеется, беспокоилась о Двене. Это мой охранник, да и защищал от Эдварда со знанием дела и неприкрытым энтузиазмом. Трудно после такого не проникнуться благодарностью. Но, как показала практика, волноваться на полный желудок лучше, чем на пустой. А не ела я с самого утра, если не считать того зелья, которым меня напоил Дитрих. Напиток, конечно, потрясающий, ничего подобного не пробовала раньше, но лучше бы мне тогда поесть дали – сейчас бы не выглядела девочкой с голодного края. И даже Соломон не ворчал на Дитриха, что тот заморил голодом единственную адекватную невестушку.

Детей отправили ночевать к Уэйну – мол, именно там самое безопасное место, кровати перенести не проблема, да и такая ночевка привела детишек в восторг. Дитрих приказал ничего не говорить о Двене, чтобы не беспокоить племянников.

– Потому что иначе он бы связался с нами, – заметил Соломон, сидевший прямо на столе около Дитриха.

– А вы не берете в расчет, что Аделия могла приворожить Двена? – вздохнула я.

– Невозможно, – отрезал Соломоном.

– Почему?

Дитрих с Соломоном загадочно переглянулись, после чего Дитрих качнул головой из стороны в сторону, словно запрещая говорить лишнее. Снова тайны?

– Придется тебе поверить нам на слово, что это невозможно, – заявил кот. – В любом случае, главное, что Двен жив и относительно невредим. Ты же видела амулет?

Я кивнула – Дитрих еще в кабинете показал мне идеально гладкий темно-синий камень в серебряной оправе и объяснил, как он работает. Такие камни создавались под заказ для конкретного человека и показывали его физическое состояние. Если бы Двена убили, то камень рассыпался, а если серьезно ранили – потрескался.

– Это главное, однако то, что в моем поместье находится кто-то столь сильный, кому не способен противостоять даже Двен – тоже не мелочь, – заметил Дитрих. – Понять бы, кто это.

– Да что тут понимать? Тут надо искать. Наверняка ведь эта Аделия приворожила кого-то из слуг, а тот провел могущественного мага сюда! Сильнее Двена в поместье лишь четверо: ты, Уэйн, я и Каллисто. Сам понимаешь, что никого из перечисленных приворожить у Аделии не выйдет. Только если она не откроет новый тип магии и не научиться влюблять в себя, например, животных или мертвецов, – фыркнул Соломон. – Безумная женщина! Вытворять такое в поместье Редриверов. Может, ну ее, дипломатию эту, баланс? Направим королю официальную жалобу, пусть разбирается.

– Может. Или не может, – вздохнул Дитрих. – Скоро прибудут наши маги-поисковики – и тогда ни Аделии, ни магу не спрятаться. Самое главное сейчас – это скорость: либо Аделия быстрее найдет компромат для башни, церкви или аристократов, либо мы найдем ее.

– Могли бы и быстрее уже…

Я следила за разговором Дитриха и Соломона, но после еды накатила непривычная сонливость – и в какой-то момент я не сдержала зевок. Мне казалось, что я упускаю что-то такое, что я должна сказать Дитриху, но никак не могла сосредоточиться на этой мысли, словно она ускользала. Я снова зевнула, едва успев прикрыть зевок ладонью.

Дитрих встал из-за стола и произнес:

– Тебе нужно отдохнуть, я отведу тебя в спальню.

Я даже и не подумала отказываться: надеялась, что после сна голова просветлеет и я пойму, что же такое важное вылетело из головы.

– Точно-точно, голодом едва не заморил, теперь испытание недосыпом, – проворчал Соломон. – А ты знаешь, что у обычных людей без капли магии всего трое суток без сна способны вызвать душевные заболевания, которые в скором времени приведут к смерти.

Заботушка пушистая! Я встала из-за стола и послушно вышла вместе с Дитрихом из столовой. Коридоры, по которым я всегда спокойно ходила, неожиданно показались мне какими-то жутковатыми. Хорошо, что я не одна по ним топаю. Стоило мне зайти в комнату, как Дитрих, остановившийся прямо на пороге, проинструктировал:

– Спальню одна не покидай, тут стоит хорошая защита, без моего желания сюда никто не войдет. По крайней мере, живым. Если тебе будет что-то нужно, то попроси охранника снаружи сопроводить тебя.

Я согласно покивала, мысленно порадовавшись заботе и внимательности Дитриха. Что кот, что хозяин – оба красавцы. И внешне, и внутренне.

– Хорошо, спасибо, – ответила я.

Дитрих странно посмотрел на меня, а после улыбнулся:

– За такое не благодарят. Добрых снов.

– И тебе, – сказала я.

Когда за Дитрихом захлопнулась дверь, я вприпрыжку помчалась к постели, едва не споткнувшись… о свой же чемодан! Вот это я понимаю сервис. Я тут же достала все необходимое, постеснявшись раскладывать остальные вещи в чужой комнате, переоделась и нырнула под одеяло. И что вы думаете? Сон не шел! Закон подлости во всей красе. Я лежала, смотрела в потолок, а в голове крутились мысли. Я перевернулась и заметила стопку книг на тумбе около кровати. Кажется, кто-то очень заботился о том, чтобы я тут не заскучала. Невольно мой взгляд остановился на синей книге, название которой на корешке почему-то отпечатали красным. И кто додумался-то, а?..

Стоп, красный, синий, сильнее Двена. Я вскочила на кровати с четким пониманием того, что я ухватила правильную мысль. Каллисто сильнее Двена, глаза Каллисто загорались красным, так разве?..

Одевалась я шустро, еще быстрее я выскочила за дверь, крутя головой из сторону в сторону в поисках охранника. Так, а где тут чудесный человек, которого обязали меня сопроводить? Я нахмурилась, посмотрела вправо и поняла, что на полу кто-то лежит.

Что-то мне это не нравится… Я сделала несколько шагов в сторону лежащего, опустилась на корточки и потрясла за плечи, надеясь непонятно на что. Ну, по крайней мере, он дышал, а значит был жив. Вот только ссадина на голове, которую я рассмотрела в тусклом освещении, меня не порадовала.

Решение о том, что делать я приняла за несколько секунд – обратно в спальню! Дитрих говорил, что там стоит защита, значит, я буду в безопасности. Если уж кто-то вырубил охранника, то с хрупкой и беззащитной мной справится на раз. Еще раз судорожно сглотнув, я резко встала, но не успела сделать ни шагу, потому как холодный голос раздался прямо за мой спиной:

– Добрый вечер, госпожа.

Для кого добрый, а для кого, судя по всему, не очень. Я повернулась к Каллисто, невольно отметив, что глаза призрака никаким красным цветом не светятся, и выдавила:

– И вам.

Кричать или не кричать – вот в чем вопрос. И дело тут не в страхе оказаться в глупом положении. Если Каллисто и впрямь околдован, не прибьет ли он меня ненароком? А если не кричать, то как кто-то поймет, что я в беде?

– Вы все такая же вежливая, – сказал призрак. – Я так надеюсь…

Призрак замолчал, а я медленно шагнула в сторону, думая, получится ли осторожно обойти призрака, чтобы занырнуть в комнату. Что-то мне подсказывало, что бежать в другую сторону бесполезно.

– Я так… так надеюсь, – голос Каллисто скрипел, как старая заезженная пластинка, от чего мои волосы на голове порывались встать дыбом – слишком жутко!

Я сглотнула и сделала еще один шажок, как призрак внезапно оказался прямо передо мной. Так близко, что я попыталась отпрянуть… Да, лишь попыталась, потому что холодная рука вцепилась в мое запястье, а Каллисто прошипел мне на ухо:

– Я так надеюсь, что вы согласитесь пойти со мной. Добровольно…

– А иначе? – икнула я, инстинктивно пытаясь высвободить запястье.

Это уже ни черта не добровольно!

– А иначе мне придется действовать силой. Нехорошо будет, если вы, госпожа, покалечитесь.

Как мило! Именно поэтому ты сейчас вцепился мне в руку с такой силой, словно собираешься ее то ли сломать, то ли оторвать.

– Спасибо за заботу, тогда я пройду добровольно, – ответила я, судорожно размышляя, что я могу сделать.

– И без глупостей, – предупредил Каллисто. – Иначе…

– Покалечусь, – закивала я как болванчик. – Я помню.

– Умная госпожа – радость в доме, – заметил Каллисто и улыбнулся: – Жаль, что вам недолго осталось.

И после этих слов, когда моя сердце ухнуло в пятки, Каллисто схватил второй рукой меня за предплечье, и мир закружился.

Когда все вокруг прекратило вращаться, я рухнула прямо на деревянный пол, болезненно ойкнув – в руку, кажется, попала заноза. Впрочем, сейчас мне было не до нее. Меня тут, кажется, убивать собрались.

– Аккуратнее, госпожа. После телепортации обычно голова кружится.

Ах ты ж… тварь заботливая.

– Какая разница, сам же сказал, что мне недолго осталось, – заметила я, чувствуя злость.

Так и знала, что у меня карма плохая: только стало в жизни что-то налаживаться, как сразу замаячили перспективы отправки на тот свет.

Рядом кто-то возмущенно замычал. Я повернула голову и с ужасом поняла, что огромный Двен лежит на полу, связанный толстой светящейся голубой цепью. Но не это меня напугало, а красная жидкость, которая находилась прямо под Двеном. Он ранен?

– Ох, вы неправильно поняли, госпожа, – улыбнулся Каллисто, и его глаза впервые за все время сверкнули красным, старательно подкрепляя мои худшие предположения. – У моей возлюбленной совершенно иные планы.

Выживу ли я после свершения этих планов – вот в чем вопрос. Двен не паниковал, глаза ясные, определенно в сознании и хорошо мыслит. Это внушало некоторое спокойствие – возможно, ситуация не столь безнадежна.

– А где ваша возлюбленная? – аккуратно я спросила у призрака.

– Она, – Каллисто выдохнул, а его глаза сильнее загорелись красным, – очень скоро придет. Я вас познакомлю! Хотя… вы уже знакомы, да? Вы ведь встречали Аделию? Она невероятная! Такая красивая, такая милая, такая разумная, такая понимающая. Когда я сказал ей, что не могу проводить в кабинет Его Превосходительства Дитриха, она совсем не обиделась, ей хватило нашей тайной библиотеки.

Даже мне было понятно, что тайная библиотека – это не общедоступное место. Может спросить призрака, что ей там надо? Когда меня спасут, предоставлю Дитриху важную информацию. Я старалась не думать о том, что «когда» можно заменить на «если».

Ан нет, не спрошу. Голос призрака искрился восторгом, его глаза сияли так ярко, что мне пришлось прищуриться. А после он раскинул руки и закружился на месте, напевая себе под нос имя Аделии. Влюбленный призрак, который похитил меня, серьезно ранил Двена, казался все более безумным. Страшно, чертовски страшно! Я сглотнула и быстро осмотрела помещение.

Ни окон, ни дверей, ни люков – ничего. Даже бежать некуда. Ни мебели, ни тяжелых предметов, всего одна люстра на потолке. Единственный плюс во всей этой ситуации – призрак меня ни капли не опасался, а потому не связал как Двена.

Так, Двен, мой единственный шанс выбраться отсюда живой и, искренне надеюсь, невредимой. Пока призрак кружился как ненормальный, не обращая на меня ни малейшего внимания, я медленно поползла в сторону своего телохранителя. Могла ли я что-то сделать? Маловероятно. Но пусть и маленький, но все-таки шанс на спасение. Сидеть в уголке, тихо дожидаясь своей участи, причем навряд ли хорошей, я не могла. Не в моем характере.

Коленки, которыми я стукнулась при приземлении, неприятно ныли, но я ползла в сторону Двена, поглядывая сбоку на призрака. Мне оставалось все ничего, как Каллисто резко спросил:

– Вы куда, госпожа? Отойдите от него, он опасен и агрессивен. Не нужно рисковать!

– Разве? – улыбнулась я, стараясь невинно похлопать ресничками – призрак все равно неадекватен, вдруг не обратит внимание. – Он мой телохранитель, он хорошо меня защищал.

Призрак резко оказался рядом со мной, от чего я шарахнулась в сторону и едва не упала плашмя на пол.

– Теперь тебя буду защищать я, – зашипел мне в лицо призрак. – Он опасный! Он пытался бросить связующее заклинание на мою возлюбленную, а потом, когда я защитил мою прекрасную Аделию, он атаковал меня. За что и поплатился. Отойти от него.

– Не могу, – жалобно прошептала я. – Я коленками ударилась, теперь не могу встать.

– Тогда я отволоку тебя за волосы, – сказала Аделия, появившаяся буквально из ниоткуда прямо в центре помещения.

Поздравляю нас в целом и меня в частности. В комнату есть, как минимум, вход. Подозреваю, там же и выход. Магический, которым воспользоваться не выйдет, потому что не понимаю как. Призрак, который только что был около меня, тут же закружился возле Аделии, зачитывая ей какие-то странные стихи, а после и вовсе взлетел повыше к люстре.

– Но я и впрямь не могу, – настаивала я на своем. – Я, знаешь ли, совершенно обычный человек, а потому вся эта ситуация меня напугала до смерти. Я не могу подняться, ноги не слушаются, дай мне пять минут.

– Обычный человек? Который не боится боевых единорогов, да-да, рассказывай здесь сказки, – фыркнула Амелия, а потом быстро подошла ко мне, склонилась и зашептала: – Лучше делай, что тебе говорят, иначе…

– Убьешь?

– К сожалению, этот упрямый призрак не готов убивать людей. И мне не позволит, – ответила мне Аделия, а после действительно схватила за волосы и потянула меня в другую сторону от Двена. – Но вот кое-что я с тобой сделаю. Ты мешаешь, правда, ничего личного. Каллисто, где флакон с жидкой магией?

Я невольно сделала несколько шагов, чтобы ослабить боль в затылке – за волосы меня держали крепко. Я могла лишь чуть поднять голову, чтобы видеть, что происходит вокруг.

– Она запрещена, – подал голос Двен. – Зачем вам эта магия? Вы знаете, что за ее использование вас ждет серьезная мера наказания, вплоть до смерти?

Аделия проигнорировала его, взяв свободной рукой из полупрозрачных рук Каллисто флакон с черной жидкостью. Она что-то прошептала, зелье резко посветлело, и Аделия всунула баночку Каллисто обратно:

– Напои ее. И открой портал в другой мир.

– Нельзя, – зашипел Двен, дернувшись. – Жидкая магия убьет человека, у которого нет магии! Хватит и одной капли, чтобы пошел необратимый процесс. Ты не имеешь права убивать людей, Каллисто, у тебя нет этого права, тот, кто давно за гранью этого мира не имеет права касаться живых!

Убьет? Мурашки ужаса побежали по спине.

– Аделия? – тихо спросил Каллисто. – Разве это зелье…

– Это не убьет ее, милый. Ты же знаешь, что тот мужчина – преступник. Он всего лишь пытается выкрутиться, – ласково сказала Аделия, а я четко поняла – она лжет.

Но самое плохое в другом – Каллисто, чьи глаза буквально полыхнули алым, ей верил. А это означало, что я и впрямь помру. Нет-нет, так не пойдет. Но что мне делать?

– Больно, отпусти! – зашипела я.

Неожиданно боль пересилила страх и прочистила разум. Что делать, да? Ну, как минимум потянуть время и параллельно выдрать пару волосин у этой… выдры!

– Как бы не так, – ответила женщина. – Лучше бы тебе было сразу делать то, что сказали. Выпьешь зелье, уйдешь в другой мир, заживешь хорошей жизнью магессы. Тут моя личная магия, поверь, она очень ценная.

Как бы не так, да?! Это тебе было лучше не делать гадости. Как будто ты первая девица, схватившая меня за волосы. Без капли раздумий я резко привстала и бросилась вперед, без стеснения наваливаясь на Аделию, которая по инерции полетела вперед и, разумеется, упала на пол. Ну а я – на нее. Эх, жаль, что во мне нет сотни килограмм, задавила бы!

А так придется ограничиться неприличной женской дракой. Почему неприличной? Да потому что кусаться, дергать за волосы, царапаться и пинаться – это очень далеко за правилами приличия. И если Аделия думала, что выберется победительницей, то она глубоко заблуждалась. Я не единожды дралась со старшеклассницами, которые задирали моих сестричек, так что опыт у меня пусть и болезненный, но весьма обширный. Я со всем возможным удовольствием применила на Аделии свои глубокие познания в девичьих драках.

И, что самое важное, терять мне нечего. Хуже потенциальной смерти уже ничего не будет. Жаль только, что через минут пять после начала нашего эпичного, не побоюсь этого слова, сражения, меня буквально вздернуло в воздухе, а после я оказалась рядом с Каллисто, который держал меня за плечо. Причем так, что не вырваться!

Аделия, явно не привыкшая к такой дикости, держалась за расцарапанное лицо и выла:

– Мое лицо, мое прекрасное лицо!

Не такое уж и прекрасное, особенно с таким надменным и мерзким выражением. Я мстительно усмехнулась, но тут же почувствовала что-то странное: воздух стал тягучим.

– Вы это зря, госпожа. Мы ведь ничего плохого не хотели. Даже отправили бы вас в хороший развитый мир, наделив магией, а вы… Вы так жестоко избили мою возлюбленную. Поэтому, простите, что не смогу закрывать на это глаза. Извините за грубость.

Я почувствовала, что воздух из моей груди куда-то пропал, от чего я попыталась судорожно вдохнуть, приоткрыла рот… И этот сумасшедший призрак ловко влил мне жидкость из флакона. Неужели… Я не хотела глотать, но все внутри словно онемело, а жидкость свободно стекала по горлу.

– Вот и все, – сказал Каллисто, отпуская меня и отбрасывая пустой флакон, жалобно звякнувший при падении.

Я сделала судорожный вздох, схватилась за горло и захрипела:

– Что это? Почему?

– Жидкая магия, госпожа, – довольно улыбнулся Каллисто. – Минута – и подействует. Вам понравится. Все любят магию и магические миры. А для этого мира и моего господина вы просто не подходите.

Я перевела взгляд на Двена, который смотрел на меня с ужасом на лице.

– Каллисто! Что ты натворил?! – взревел Двен, а вокруг него заклубилась магия.

Но, увы, весь его гнев и все его попытки разорвать магическую цепь обернулись лишь тем, что кровь Двена закапала на пол.

– Наделил ее магией, дал ей новую судьбу.

Не знаю, чем он меня наделил, но все внутри начало гореть, а картинка перед глазами стала вращаться. Я закашлялась и осела на пол, чувствуя жгучую боль внутри.

– Сними цепи, – кажется, Двен кричит. – Позови Дитриха, он еще может ее спасти.

– Ее уже ничего не спасет, – раздался холодный женский голос. – Каллисто, выбрось ее в иной мир.